ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Громкое рыдание вырвалось теперь из груди Эйрика, и он воскликнул:

– Няня! Няня! Неужели ты не узнаешь меня? Ведь я – Эйрик Светлоокий!

Старуха с громким криком кинулась к нему и, обхватив его колени, стала всматриваться в лицо затуманенными слезой глазами.

– Прославлен будь один Бог, что ты вернулся, Светлоокий, но вернулся ты слишком поздно. Все беды случились без тебя, и некому было вступиться за тебя. Тебя осудили, земли отобрали, даже дом, объявив тебя вне закона, по жалобе Сванхильды, вдовы Атли. Она поселилась здесь, на Кольдбеке, в твоем доме, выгнав всех верных твоих слуг. Савуна, мать твоя, умерла два дня назад в Миддальгофе, куда приказала снести себя, поднявшись со своего смертного ложа, чтобы поговорить с Гудрудой и заступиться перед ней за тебя!

– Ты говоришь, Гудруда! Что с Гудрудой?

– Сегодня ее свадьба с Оспакаром Чернозубом!

– Сегодня? В какое время?

– В час пополудни; Сванхильда уже отправилась туда со всеми своими людьми!

– Хм! Тогда найдется место и еще одному гостю! – сказал Эйрик.

– И даже двум гостям! – поправил его Скаллагрим, стоявший за его спиной. – Где ты, государь, там и я!

– Теперь расскажи мне, няня, все, что ты знаешь! – И старуха рассказала своему питомцу о молве, распущенной Холл ем, как он обманул Гудруду, и как Сванхильда затеяла судебное дело против него, как осудили его, и как Гудруда помолвилась с Оспакаром.

Выслушав все до конца, Эйрик подошел к телу матери и, поцеловав ее уже холодный лоб, голосом, дрогнувшим от волнения, произнес:

– Прости меня, родная, сейчас нет времени схоронить тебя, но не здесь ты будешь сидеть, а на более почетном месте! – С этими словами он перерезал своим мечом веревки, которыми была привязана к креслу Савуна, и, взяв осторожно тело на руки, с любовным благоговением отнес его в большую горницу дома, где посадил на высокое седалище.

– Если не хочешь опоздать в Миддальгоф, то нам надо спешить, – заметил ему тут Скаллагрим, – вот тут пища и питье, поедим: нам силы нужны будут там. А там и в путь!

Эйрик послушался разумного совета, а отдохнув, сказал служанке:

– Слушай, няня! Если, когда мы уедем, придет сюда кто-нибудь из наших людей, которые еще помнят меня, то скажи им, что я завтра поутру, если останусь жив, буду у подножия Мшистой скалы, и там они найдут меня; пусть идут туда и принесут с собой пищи и запасов разных. А теперь прощай! – Эйрик поцеловал ее и уехал, оставив ее в слезах.

Не прошло часа после его отъезда, как Ион, тралль Эйрика, остававшийся в Исландии и бежавший в горы от людей Сванхильды, крадучись вернулся на Кольдбек и заглянул в двери дома, но увидев, что никого нет, вошел в дом. Старая нянька передала ему слова Эйрика. Ион побежал обратно в горы сообщить другим, что слышал от старухи. Они собрали пищи и всяких запасов и пошли все к Мшистой скале, как сказал им Эйрик: все они любили его и были рады его возвращению в Исландию.

В это время Оспакар Чернозуб сидел в большой горнице замка в Миддальгофе, в полном вооружении, в кольчуге, броне и черном шлеме с вороновым крылом. Слова не шли ему на язык: предсмертная речь Савуны запала ему в душу, и страх томил его. Подле него сидела Гудруда Прекрасная в белом одеянии, с золотым поясом и золотыми застежками на груди, с золотыми обручами на руках. Лицо ее было белее самого одеяния; она смотрела с омерзением на своего жениха.

Один за другим приезжали гости; прибыла и Сванхильда и, подойдя к высокому месту, где восседала Гудруда Прекрасная, преклонив перед ней колено, как это водится, приветствовала ее:

– Привет тебе, сестрица! Когда мы здесь в последний раз виделись с тобой, я сидела на этом месте невестой старого Атли, а твою руку держал в своей нареченный жених Эйрик Светлоокий. Теперь же ты сидишь здесь невестой Оспакара, врага и ненавистника Эйрика, а Светлоокий далеко и не думает о тебе… Неужели у тебя нет ни слова привета для меня, которая своими руками создала это твое счастье? Ты молчишь? Ведь это я избавила тебя от Эйрика! Я толкнула тебя в объятия Оспакара, и ты не находишь для меня ни одного слова благодарности за такую услугу?

– Ты здесь против моего желания, дочь колдуньи Гроа, и будь на то моя воля, не хотела бы я никогда видеть твоего лица!

– Верю тебе, но лицо Эйрика ты хотела бы видеть. Да, он хорош!

– И Сванхильда со смехом отошла в сторону.

Начался пир. Чаши стали обходить мужчин; все пили много и были веселы, только Гудруда, как сквозь туман, видела пирующих гостей. Настало время и для свадебных кубков. Еще минута – и Гудруда станет женою Оспакара, произнесет над кубком свою клятву – и тогда все кончено! Сердце Гудруды на мгновение как бы замерло и перестало биться.

Между тем Оспакар уже произнес свою клятву верности жене и свои обеты, затем, отпив из кубка добрую половину, обернулся к невесте, чтобы поцеловать ее. Но та невольно отшатнулась. Вдруг ей послышался где-то знакомый голос; с чашей в руке Гудруда подалась вперед и вдруг громко вскрикнула, указав рукой на дверь, свадебная чаша выпала у нее из рук и покатилась вниз со ступеней, вино разлилось на ковры и шкуры.

Все с удивлением увидели в дверях человека, сиявшего, как солнце, бесподобной красотой; сиял золотой шлем его с золотыми крыльями, сияли золотые кудри его, ниспадая густою волной до пояса. В одной руке он держал большой медный щит с острием, в другой – длинное копье. Рядом с ним стоял другой витязь, с широким бердышем, в вороненой, черной кольчуге и шлеме, ростом немногим меньше, с орлиным носом и зоркими ястребиными глазами, с черной бородой, в которой пробивалась кое-где седина.

– Видите, – послышалось в толпе, – вот сами боги Бальдр и Тор! Они спустились из Валгаллы почтить своим присутствием этот брачный пир!

– Видите! – раздался мощный звучный голос. – Вот пришли из-за морей Эйрик Светлоокий и Скаллагрим берсерк почтить своим присутствием этот пир!

– Худших гостей я не мог ожидать! – пробормотал про себя Бьерн и встал, чтобы приказать слугам выгнать непрошеных гостей. Но не успел он раскрыть рта, как оба этих витязя, бок о бок, уже стояли у нижней ступеньки почетных седалищ. Их лица были холодны и свирепы.

– Я вижу здесь немало знакомых лиц! – начал Эйрик. – Приветствую вас, друзья и товарищи!

– Приветствуем тебя, Светлоокий! – отозвались люди Миддальгофа и люди Сванхильды; только керли Оспакара молчали, готовя оружие.

– Привет тебе, Бьерн сын Асмунда жреца, и тебе, прекрасная невеста, тебе, лжец Холль, тебе, колдуньино отродье, Сванхильда, хотя ты и не стоишь моего привета!

– Я не хочу привета посрамленного человека, объявленного вне закона, уходи отсюда вместе с верным псом твоим – уходите, пока вы не остались здесь на месте немы и недвижимы! – сказал Бьерн.

– Не шуми так, крыса, не то ты испытаешь на себе песьи зубы! – проговорил Скаллагрим, а Эйрик прибавил:

– Не спеши, Бьерн, придется тебе погодить немного! Я должен держать речь и, быть может, упадет мертвым не один человек, прежде чем я покину этот замок!

XXIV. Как продолжался пир

– Прогоните его отсюда! – кричал Бьерн.

– Нет, заколите его! Ведь он вне закона! – кричал Оспакар.

– Пусть Эйрик скажет свое слово! – вмешалась Гудруда. – Его судили в его отсутствие, не выслушав его оправданий, и я хочу, чтобы он сказал свое слово!

– Какое тебе дело до Эйрика, – прорычал Чернозуб.

– Свадебная чаша мной еще не испита, государь, – ответила Гудруда.

– К тебе первой обращу я свое слово, – начал Эйрик, обращаясь к Гудруде Прекрасной, – скажи мне, как это случилось, что, будучи моей невестой, ты здесь сидишь невестой Оспакара Чернозуба?

– Спроси о том Сванхильду и Холля, который принес мне ее дар, прядь твоих волос!

– Скажи мне, что он говорил тебе! – продолжал Эйрик, и девушка пересказала ему все.

– Так сколько же тут правды, Сванхильда?

– Ты сам знаешь! – уклончиво ответила Сванхильда. – А Холлю я никаких поручений не давала!

25
{"b":"11485","o":1}