ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Конечно, конечно, – поспешил поддакнуть Сарториус. – Но теперь попрошу назвать имя виновного.

– Его зовут Марк! Он был префектом всадников у Тита в походе на Иудею. Через посредство старой ливийской женщины, по имени Нехушта, он купил на публичном торгу на Форуме ту невольницу, и старуха привела ее в его дом на Via Agripра, где она, вероятно, и сейчас находится.

– Марк? Но его считают умершим, и вопрос о его наследстве возбуждает теперь большие толки! Как наследник проконсула Кая он обладает громадным состоянием, кроме того, в последние годы он был любимцем божественного Нерона. Это знатная особа, с которой даже Домициану не так-то легко будет справиться! Но каким образом все это известно тебе?

– Через Халева, который выследил, куда старая карга увела девушку, и которому достоверно известно, что Марк еще в бытность свою в Иудее был ее возлюбленным!

– Все это прекрасно и, хотя, конечно, не вполне прилично соперничать с сыном и братом цезаря, но все же на публичном торгу это законно, он имел на то право…

– Ну а если, кроме того, Марк совершил тяжкое преступление?..

– Преступление? Какое?

– Он был взят в плен живым при осаде Иерусалима и в качестве пленного брошен в старую башню, откуда успел бежать.

– Но кто может доказать это?

– Кто? Да тот же Халев, так как он захватил его в плен и бросил в ту башню!

– Да, но где этот трижды проклятый Халев?

– Здесь, перед тобой, трижды благословенный Сарториус! – воскликнул мнимый Деметрий.

– Это великолепно, друг Деметрий, но что, ты предполагаешь, нам следует делать теперь?

– Арестовать Марка, поставить его перед судом и осудить за упомянутое преступление, а мне передать «Жемчужину Востока», которую я тотчас же увезу из Рима!

– Прекрасно! Теперь, в отсутствии цезаря Тита, военные дела переданы Домициану, хотя ни одно из его решений не может быть приведено в исполнение без утверждения и подписи Тита. Но уж это там будет видно, а пока счастливо оставаться.

– Благодарю, да позаботься, главное, о том, чтобы девушка была передана мне! Ты от этого не останешься в убытке, уважаемый Сарториус, на 50 000 сестерций при получении невольницы можешь рассчитывать.

– О, как угодно, высокочтимый Деметрий, дары скрепляют дружбу, это несомненно… А я из этих денег задам тебе и той госпоже славный ужин! Еще раз, счастливо оставаться! – и старик удалился.

На следующий день поутру Халева потребовали во дворец Домициана для свидетельских показаний. Идя по улицам Рима, он торжествовал в душе, что одолел, наконец, своего недруга, хотя что-то внутри его и подсказывало ему, что не так, не такими средствами следовало ему восторжествовать над ним, не доносом и клеветой, а честными средствами. Но что до того! Все же он вырвет Мириам из его объятий, и если она не забудет Марка, займет его место, девушка будет его рабыней, хотя он предоставит ей место жены в своем доме, и она при виде его нежности, быть может, научится в конце концов любить его.

Но вот и сени дворца. В передней зале Халева встретил Сарториус, – и рабы, сопровождавшие свидетеля, отступили в сторону.

– Ну, что? Они теперь в ваших руках? – спросил Халев.

– Только он один, девушка исчезла.

– Исчезла? Тогда зачем я буду давать показания?

– Этого я тебе сказать не могу, но теперь напрасно отказываться, эй, рабы, введите свидетеля в залу суда!

Движением руки Халев отстранил рабов и добровольно последовал за Сарториусом.

Они вошли в небольшую, но высокую залу, светлую и красивую. На высоком кресле сидел Домициан, облаченный в пурпуровую тогу, по обе стороны его стояли узкие столы, около которых собрались пять-шесть человек римских офицеров из личной гвардии Домициана, в латах и доспехах, но без шлемов, два писца с табличками и человек в платье судьи, исполнявший, по-видимому, обязанности прокурора, в глубине залы виднелось несколько человек солдат.

Домициан, несмотря на свой юный и цветущий вид, казался крайне не в духе.

Он сурово встретил Марка и дал полную веру изветам Халева, подтвержденным лжесвидетельством одного солдата, когда-то служившего под начальством Марка и неоднократно подвергавшегося от него наказаниям за разные проступки.

Тщетно Марк, возмущенный недобросовестным обвинением, протестовал, его не слушали. Тогда обвиняемый потребовал, на правах римского патриция, суда самого Веспасиана. Домициан не мог отказать ему в этом, а пока велел опять отвести в тюрьму.

XXVI. ЕПИСКОП КИРИЛЛ

На другой день после триумфа рано утром Юлия, жена Галла, сидела в своей комнате, задумчиво смотря на мутно-желтые волны Тибра.

Вчера Галл, затерявшись в толпе, присутствовал на торгу на Форуме и, вернувшись домой, рассказал обо всем жене. И та возрадовалась в душе, что ее возлюбленная «Жемчужина» не досталась развратному Домициану, хотя, по словам мужа, купившая ее женщина была похожа на ведьму.

Теперь Галл снова отправился по городу разузнать что-нибудь о Мириам, Юлия же, оставшись одна, встала на колени и молилась. Вдруг чья-то тень упала на нее. Она подняла голову и увидела перед собой ту, о которой она молилась, т. е. Мириам.

– Как ты пришла сюда? – спросила она шепотом.

– По милости Божией и благодаря содействию Нехушты, о которой я часто говорила тебе, мать Юлия, мне удалось избегнуть когтей Домициана!

– Расскажи мне все, как было!

Мириам исполнила ее желание, когда же она окончила, старуха призвала благословение неба на Марка, и девушка со своей стороны сделала то же от всей души, причем добавила, что и сама желала бы вознаградить Марка за его доброту и благородство.

– Ты бы и вознаградила его, если бы я не остановила тебя! – вмешалась Нехушта.

– Кто из нас не впадал в искушение? – заметила Юлия.

– Я первая никогда не впадала в такого рода искушение и молю Бога, чтобы Он охранил от них и эту девушку, а затем молю Бога, чтобы Он охранил благородного Марка от руки Домициана! – сказала старуха.

При последних словах Мириам невольно содрогнулась и побледнела.

Теперь вернулся Галл, и ему пришлось, снова рассказать все сначала.

– Невероятное дело, непонятное для меня!.. – проговорил старый воин. – Чтобы двое любящих друг друга людей после стольких испытаний, когда судьба наконец соединила их, добровольно разошлись из-за каких-то вопросов веры! Нет, даже менее того, в угоду давно умершей женщины, которая не могла всего предвидеть. Нет, я поступил бы иначе на месте того человека!

– Как же бы ты поступил, супруг? – спросила Юлия.

– Я бы как можно скорее, не теряя ни одной минуты, покинул бы Рим вместе с любимой девушкой и где-нибудь, очень далеко от Рима, предоставил бы ей обсуждать свои предрассудки. Ведь Домициан не христианин, так же как и Марк, и между ними есть только та разница, что Домициана Мириам не любит, а Марка любит. Но теперь дело сделано, и я того мнения, что теперь вы, христиане, можете прибавить к своим святцам еще двух святых… Да, кстати, Мириам, видел вас кто-нибудь входящими в этот дом?

– Нет, калитка была только приперта, а служанки небыло дома, и она сейчас еще не вернулась.

– Это хорошо, когда она вернется, я сам отопру ей калитку и ушлю надолго!

– Зачем? – спросила его жена.

– Чтобы никто не знал, что Мириам была нашей гостьей, и не видел, куда она пошла!

– Пошла? Куда же она пойдет? Разве ты отпустишь ее из своего дома, Галл?

– Да, ради ее безопасности и спасения! Куда прежде всего бросятся искать «Жемчужину Востока»? Сюда. И хотя она теперь, благодаря Марку, свободная женщина, но скажи мне,

Юлия, какая женщина в Риме свободна, когда Домициан пожелал иметь ее? А потому, Юлия, накинь свой плащ и разыщи вашего епископа Кирилла, который любит и жалеет эту девушку! Расскажи ему все и проси укрыть где-нибудь Мириам до того времени, когда представится возможность посадить ее на корабль и отправить из Рима.

Это предложение было единогласно одобрено всеми тремя женщинами. Спустя какой-нибудь час времени, Мириам с неразлучной Нехуштой очутились в одном из дальних, густо населенных ремесленным и рабочим людом кварталов Рима, в доме плотника Септима. Последний сидел в это время со своей семьей за скромною трапезой. В этом грубом плотнике никто не узнал бы епископа римской христианской церкви Кирилла, главу местной христианской общины.

49
{"b":"11487","o":1}