ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тем не менее, когда позвонила Рикка, Чаз не удержался:

– Детка, в какую сторону течет Гольфстрим?

– Это что, викторина? А какие варианты?

– На север или на юг.

– Я без понятия, котик.

– Ч-черт.

– Только не надо злиться на меня, – сказала Рикка. – Это ведь ты у нас вроде крутой ученый?

То же самое думал о Чазе Перроне Карл Ролвааг на пути к станции береговой охраны.

Корбетт Уилер переехал в Новую Зеландию в двадцать два года, убежденный, что, если он не сбежит из Америки, остаток юности уйдет на попытки спасти наследство от загребущих теткиных лап. Корбетт умолял младшую сестру бежать из Штатов вместе с ним, но сердце Джои прикипело к Флориде. Корбетт не удивился, когда она вышла замуж за Бенджамина Мидденбока, но был поражен, когда биржевой маклер оказался честным, порядочным парнем, которого деньги Джои явно не интересовали. Лишь впоследствии, когда скай-дайвер расплющил Бенни в лепешку, Корбетт узнал, что сестра так и не просветила любящего мужа насчет семейного наследства. После этого Корбетт заподозрил, что Джои может о себе позаботиться.

К этому времени он полюбил Новую Зеландию, обширную и достославную, как Калифорния, минус орды автомобилистов. Он, что казалось немыслимым, заинтересовался разведением овец в период, когда из Швеции была интродуцирована восточно-фризская порода. Восточно-фризская была самой продуктивной молочной породой овец на свете, и скрещивание ее с новозеландскими линиями щедро дарило кругленьких пушистых ягнят. Корбетт Уилер ощутимо разбогател, хотя прибыль никогда не была его целью: он просто питал невинную любовь к овцеводству. Ничто так не радовало его душу, как сидеть на крыльце фермы, смолить косяк и разглядывать зеленые холмы, забрызганные оловянными бляшками баранов, овец и ягнят.

Однажды ночью взволнованная Джои позвонила и рассказала, что сестра-близнец их покойной матери – алчная гарпия, которая их взрастила, – попала за решетку за поддельные претензии по страховке. Дотти Бэбкок работала в Лос-Анджелесе профессиональной жертвой аварий, в союзе с жуликом-врачом выигрывая по два-три липовых дела в месяц. К каждому вымышленному имени Дотти Бэбкок прилагался треснувший позвоночник, сломанная шейка бедра или отслоившаяся сетчатка. Газета выследила Дотти и поместила на первую полосу фотографию, где жертва катается на роликах в Санта-Монике со своим инструктором по пилатесу. Власти были вынуждены принять меры, и судья приговорил Дотти к сроку от восьми до двенадцати лет. Джои принесла эту весть в надежде, что, может, брат решит вернуться в Штаты, но Корбетт отказался. С такого расстояния (и через подозрительное око «Би-би-си») американская культура казалась все маниакальнее и неаппетитнее. Кроме того, Корбетт Уилер не представлял себе жизни без своих овечек.

Он вернулся лишь однажды, на похороны Бенджамина Мидденбока, и вытерпел жизнь в Америке всего сорок восемь часов. Ослепительная вульгарность Южной Флориды оказалась ему не по силам, и Корбетт, сенсорно перегруженный под завязку, улетел домой в Крайстчерч, полный решимости заниматься делом и опекать свою паству. Он регулярно созванивался с сестрой и так узнал о ее растущих подозрениях насчет верности и добродетели ее второго мужа, доктора Чарльза Перроне. Однако в этих беседах Джои ни разу даже не намекнула, что опасается за свою жизнь.

– Он правда спихнул тебя с корабля? – Корбетт Уилер дрожащей рукой сжимал телефонную трубку. – Но как? И почему, ради всего святого?

Джои рассказала ему обо всем, что произошло той ночью. Он ухитрился рассмеяться, когда она дошла до тюка марихуаны.

– И кто тебя нашел, Управление по борьбе с наркотиками?

– Холодно.

– Но ты ведь уже была в полиции?

Нет ответа.

– Джои, что происходит?

– Это будет мое слово против его, – сказала она, – а он хороший актер. Лучше, чем я.

Корбетт Уилер пару секунд поразмыслил.

– Так у тебя есть план? – спросил он.

– Будет. Может, мне понадобится твоя помощь.

– Все что пожелаешь, – пообещал он. – Где ты сейчас?

– На каком-то острове, – ответила она.

– Великолепно. Ты одна?

– Я с парнем, который меня спас.

– Да ну, Джои.

– Я ему доверяю.

– Чазу ты тоже доверяла, – сказал Корбетт Уилер. – Утром первым делом зафрахтую джет.

– Нет, нет, пока не надо. Пожалуйста.

Корбетт знал, что у сестренки бывали минуты слабости, но глубоко внутри она та еще штучка.

– Что конкретно ты замышляешь? – спросил он.

Положив трубку, Джои вышла на улицу и обнаружила, что Мик Странахэн рыбачит на молу, а Сель дремлет у него под боком.

– Как скоро Чаз официально объявит меня погибшей? – спросила она. – Недели? Месяцы? Ну то есть – раз тело не найдено?

– По законам штата – через пять лет, – ответил Странахэн. Джои порадовалась, хотя не собиралась тратить столько времени, тайно выслеживая мужа-кретина. Она сочиняла что-нибудь быстрое и гадкое.

– Корбетт позвонит в офис шерифа, – сообщила она, – скажет, что это не был суицид или несчастный случай.

– Хочешь, чтобы копы припугнули Чаза так сразу?

– Чем больше, тем веселее. Кроме того, они не смогут доказать, что он это сделал. Ты сам сказал.

– Пожалуй, без твоих показаний не смогут.

– Значит, они просто зададут кучу вопросов и доведут его до нервного истощения. Мне это подходит.

– Ночами он будет лежать без сна, гадая, что принесет ему следующий день, – сказал Странахэн.

– Вот именно. Пялясь в потолок.

– А чем все это закончится?

– Я толком не понимаю, – призналась Джои. – Нет ли у тебя какой-нибудь хитрой мыслишки? Наверняка ведь есть.

Странахэн выудил люциана и кинул его в ведро.

– Ты вправе злиться, – сказал он. – В конце концов, парень пытался тебя убить.

– Главное, я должна выяснить почему, – сказала Джои – Что бы ни произошло с Чазом, я не могу уйти, пока не узнаю, с какой стати он это сделал. Я говорила, что он младше меня?

– Нет.

– Почти на пять лет. Большая ошибка – выйти замуж за инфантильного юнца.

Она умолкла – эти ее слова можно истолковать определенным образом, – и затем с нажимом прибавила:

– Но это вовсе не значит, что я собираюсь резко начать встречаться с парнями постарше.

– Проклятая судьба! – Странахэн не отводил глаз от воды.

– Сарказм тебе не идет, – нахмурилась Джои. – Это ты Чазу оставь.

– А меня не особо возбуждают воровки.

– Что?!

– Ты сперла мою лодку, забыла?

– Ради бога, – сказала Джои.

Она всего лишь пыталась установить несколько простых правил. Она не хотела, чтобы Странахэн неверно понял их отношения. Она пересмотрела свой подход к мужчинам – отныне его краеугольными камнями станут ясность и прямота, и Странахэн был первым подопытным кроликом.

– Мик, я хочу заплатить тебе за помощь. Плюс издержки, разумеется, включая комнату и еду.

– Я все равно не могу пообещать, что не попытаюсь переспать с тобой, – сказал он. – Я нередко так себя веду, когда встречаю кого-нибудь привлекательного. По справедливости, ты должна это знать.

– Я ценю твою искренность, честно.

– Не переживай, ты за милю поймешь, что я приступил к делу. Я не слишком-то искусен.

– Правда?

– Французское вино, лунный свет и Нил Янг[19], исключительно акустика. Не смейся, я знаю, что это слащаво.

– Смотря какое вино, – ответила Джои.

Она вспомнила, как он целовал ей руку, пока наблюдатель из береговой охраны таращился на них из вертолета. Может, то была не просто показуха.

– Если бы ты была моей сестрой… – начал Странахэн.

– Или дочерью.

– Боже, я не настолько стар.

– Продолжай, – сказала Джои.

– Если бы ты была моей сестрой… честно? Я бы велел тебе убраться с острова как можно быстрее.

– Потому что…

– Потому что – откуда ты знаешь? – сказал он. – Вдруг я президент фан-клуба Теда Банди[20]. Вдруг я серийный убийца, либо насильник, либо нужное подставить.

вернуться

19

Нил Янг (наст, имя Нил Персиваль Кеннет Роберт Рэгленд Янг, р. 1945) – канадский певец и композитор (кантри-рок, хард-рок, акустические баллады).

вернуться

20

Тед Банди (1946—1989) – американский серийный маньяк-убийца.

14
{"b":"11489","o":1}