ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Бумажные призраки
Десятое декабря (сборник)
Любовница
Звание Баба-яга. Ученица ведьмы
Шаман. В шаге от дома
Зорро в снегу
Данбар
Когда все рушится
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Окаянный
A
A

ле-субурбан» с тонированными окнами.

– Пожалуйста, Мик, не надо, – сказала она. Странахэн копался в дисках Джорджа Торогуда, которые Джои стащила из мужниной коллекции.

– Почему? Не любишь слайд-гитару?

– Воспоминания не люблю. – Она не собиралась продолжать, но услышала собственный голос: – Мы катались, и когда бы он ни ставил «Испорчен до мозга костей», это значило, он хочет, чтобы я… ну, ты понимаешь…

– Дошло. – Странахэн бросил диски на заднее сиденье. – Стало быть, он считает себя остряком, этот мистер Перроне, да еще и секс-машиной в придачу.

Джои изложила ему десять своих черт, которые не нравились Чазу, в том числе пункт номер шесть – сокрытие дисков Торогуда.

– Он не поэтому пытался тебя убить. Поверь мне, – сказал Странахэн.

– Понимаешь, это-то и сводит меня с ума, – пожаловалась она. – Я никак не могу понять, почему он это сделал.

– Думаю, из-за денег.

– Но я же говорю, он ни цента не получит, если я умру. Странахэн вертел настройки радио.

– Похоть, ярость и алчность – вот причина большинства убийств, – произнес он. – Исходя из того, что ты рассказала мне о своем муже, я ставлю на алчность. Если тут замешаны не твои деньги, значит – чьи-то еще.

Джои сказала, что в некотором роде ей хотелось бы, чтобы Странахэн оказа.лся прав.

– Тошнит, как подумаю, что он сбросил меня с корабля, чтобы быть с ней. – Она бросила взгляд на дом.

– Это вряд ли, – сказал Странахэн.

– Вот бы тебе познакомиться с Бенни. Моим первым мужем. Он был настоящий душка, – нежно сказала она. – Может, в некоторых делах и не фейерверк, зато хороший честный парень.

Странахэн направил бинокль на эркер резиденции Перроне. Загорелся свет, но шторы по-прежнему задернуты. Прошло около часа с тех пор, как брюнетка приехала и припарковала свой синий «форд» впритирку с внедорожником Чаза.

– Не знаешь, кто она?

– Ни малейшего представления, – ответила Джои. – А жаль. У него так много девок, что на них надо радиомаячки нацеплять, чтобы всех отследить.

Втайне Странахэн радовался, что Чаз Перроне развлекается с женщиной уже на третий день вдовства. Такое поразительное отсутствие самоконтроля открывало бесконечное множество отвратительнейших возможностей, если кому охота внести сумятицу в Чазову башку.

– На сегодня хватит, – решил Странахэн.

– Только честно, ты как думаешь – она и впрямь запредельно хороша?

– Чем дольше мы тут болтаемся, тем больше риск.

– На таких машинах ездит Секретная служба. На «ше-вроле-субурбанах».

– Джои, мы не Секретная служба. Мне полагается быть в отставке, а тебе в могиле.

– Слушай, надо номер ее машины скопировать!

– Готово. – Странахэн так устал, что не мог доверить номер своей памяти, поэтому нацарапал цифры на внутренней стороне запястья.

– Еще пятнадцать минут, – попросила она. – И поедем.

– Спасибо.

Чуть раньше, посетив прокатную контору, они, несмотря на возражения Странахэна, заехали в торговый центр. Джои решила, что не может больше носить одежду его бывших жен и подружек, хотя бы по той причине, отметила она, что все их лифчики ей слишком велики. Странахэн мрачно таскался за ней, пока она набирала брюки, топы, юбки, туфли, косметику и остальные личные вещи на 2400 долларов. Странахэн в жизни не видал такого безжалостного и эффективного шоппинга, но процедура так его вымотала, что сейчас восприятие изрядно притупилось.

А может, так себя ощущает любой, попав в «Дюны восточного Бока, ступень II».

– Ты даже не спросил про черное платье, – трещала Джои. – Весьма неприличная была история.

– Я дал волю своему воображению.

– Что бы он ни делал с ней сегодня ночью, он будет думать обо мне. Это я тебе обещаю. А уж когда он найдет помаду!

Странахэн прислонился головой к окну и закрыл глаза.

– Не смей дрыхнуть, – возмутилась Джои.

– Я скучаю по своему псу. Я хочу на остров.

Она пихнула его в плечо:

– Вон они!

Две фигуры, мужская и женская, появились из дома Перроне и заспешили по дорожке. В темноте Странахэн не различал лиц, но это, несомненно, были муж Джои и его гостья. Их лица на секунду осветились плафонами, когда оба забрались в синий «форд». Вроде бы серьезно озабочены и уж точно не излучают послесвечение любви.

– Он ведет, – сказала Джои. – Сам знаешь, о чем это говорит.

– Нет. О чем?

– Он ее имеет, – пояснила она. – Парни никогда не просятся за руль твоей машины, пока не переспят с тобой по крайней мере дважды. Так считает Роза, а у нее было сорок девять мужиков.

– Судя по звуку, пора масло менять.

– Давай поедем за ними, – предложила Джои.

– Давай не поедем. Давай предположим, что он ее трахнул, сейчас везет ужинать, а потом отправит восвояси.

– Я вернусь в свой дом.

– Дурацкая идея, – отозвался Странахэн. – На сегодня ты его уже достаточно напугала.

– Дай мне десять минут. Мне надо в ванную.

Джои выскочила из «субурбана» и побежала по улице. Когда она вернулась, в динамиках дребезжала «Давай позажигаем».

– Что это за гадство? – нахмурилась она.

– Это не компакт. Это радио. – Странахэн уменьшил громкость. – Мне свезло наткнуться на классический рок.

– Что смешного?

– В моем возрасте ценят иронию. Пристегнись.

Джои молчала, пока они не свернули к югу на федеральную трассу.

– Чаз явно заметил платье, потому что в шкафу платья не было.

– Великолепно.

– Но в раковине я нашла нечто очень странное.

– Что? – Может, желе, подумал Странахэн, или взбитые сливки.

– Лобковые волосы, – возмущенно сказала Джои. – Зеленые, как трава, лобковые волосы. Мерзкая баба мне весь столик волосами засыпала.

Мик Странахэн сжал ее ладонь:

– Никто не обещал, что будет легко.

Человек по имени Тул жил в трейлере на окраине Лабелль, недалеко от озера Окичоби. К трейлеру прилагалось пол-акра земли, и предыдущий владелец выращивал на них помидоры, которые Тул с бригадирских времен ненавидел. Въехав в трейлер, он первым делом привязал к грузовику старый мотор от «понтиака» и протащил его вдоль и поперек по помидорной делянке, пока не осталось ничего, кроме взрыхленной грязи.

Вместо овощей Тул начал сажать памятники погибшим в автокатастрофах, которые собирал в поездках по юго-западной Флориде. Скромные самодельные кресты часто украшались яркими цветами – Тул находил их приятными для глаза. Всякий раз, натыкаясь на очередной крест, он выдергивал его из земли и бросал в кузов грузовика. Нередко это замечали другие автомобилисты, но никто никогда не пытался возражать.

Тул был ростом шесть футов и три дюйма, весил 280 фунтов, а голова его походила на шлакобетонный блок. Его торс столь густо порос волосами, что Тул обильно потел даже в холод и носить рубашку полагал неудобным. С год назад браконьер подстрелил Тула среди бела дня, приняв его за медведя. Входного отверстия не было видно, поскольку пуля опрометчиво попала аккурат между Туловыми устрашающими ягодицами. Рана почти не кровила, и Тул решил воздержаться от врачебного вмешательства, каковое решение вскорости дало о себе знать. Боль стала совершенно невыносимой, и ему пришлось бросить работу бригадира, потому что он уже физически не мог двенадцать часов кряду изводить и избивать сельскохозяйственных рабочих-переселенцев. Он так страдал, что сочувствующий друг-наркоман порекомендовал ему фентанил, высокооктановое болеутоляющее: обычно его используют в хирургии, но еще оно доступно в удобной форме пластыря.

У Тула не было рецепта на лекарство, зато была отмычка. Раз в неделю он ездил в Форт-Майерс, вламывался в дом призрения и методично сдирал фентаниловые пластыри с тел раковых больных, напичканных седативными средствами. Очень скоро Тул безнадежно подсел на фентанил, а дозировка подскочила до уровня, который давно бы умертвил более высокоразвитый организм. Единственной серьезной помехой на пути пристрастия к лекарству оказался избыточный волосяной покров, настолько густой и сальный, что обычные адгезивы его не брали. Дабы уместить многочисленные украденные пластыри, приходилось ежедневно стричься, нередко – шахматным узором.

20
{"b":"11489","o":1}