ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Когда она умерла, Чаз?

Повисла тишина иного рода, но такая же неуютная. Джои все бы отдала, чтобы увидеть, какое у Чаза лицо.

– Я бы не хотел об этом говорить, – сказал он. – Это очень меня расстраивает.

– Очень, но явно не слишком, – съязвила Медея. – Вижу, ты все еще готов к бою.

– Нуда, у него отдельное мнение на этот счет.

Ему не удалось развеселить Медею.

– Я же говорю, я не пользуюсь духами. Если ты что-то слышишь, это твое воображение.

«Это "Шанель"», – едва не прошептала Джои.

Перед отъездом с острова она невинно чуть-чуть подушилась за ушами. Очень важно, что Чаз разобрал ее аромат среди всех этих вонючих сладких испарений передвижной нарколавки Медеи.

– Все, я ухожу, – объявила Медея.

– Нет, давай еще раз попробуем.

– Мне не нравятся вибрации в воздухе, Чаз.

– Погоди секундочку. Останься. Пожалуйста.

В голосе Чаза звенело подлинное отчаяние. Увидеть, как его отшили, ничуть не хуже, чем выпрыгнуть из засады с обручальным кольцом, каковое действо. Джои решила отложить на потом из симпатии к Медее.

Которая уже выбралась из постели и бодро собирала свечи и масла.

– Ты не можешь уйти. Ты не можешь, – умолял Чаз. – Только посмотри на меня!

– Очень впечатляет. Отлей его в бронзе.

– Хочешь принять ванну? Можно попробовать в ванне. – Он зажал ее в угол, их ноги почти соприкасались.

– Чаз, я сказала «нет».

– Ну давай. Не ломайся.

Джои услышала гортанный вскрик, который перешел в медленный мучительный стон.

– Хватит! – наконец выпалил Чаз.

– Ты определенно не умеешь слушать, – заметила Медея.

– Ты – делаешь – мне – больно!

– На курсах рефлексологии нам показывают специальные упражнения, чтобы руки были сильнее. Чувствуешь?

– О боже, – сказал Чаз.

– Спорим, я могу его сломать, как кусок хлеба?

– Прости, что не рассказал о жене. За все прости.

– Не надо давить мне на жалость, – произнесла Медея.

– Прекрати. Ногти…

– Длинные, правда?

– Я тебя умоляю. Я тебя умоляю, – хныкал Чаз.

Джои была в восторге. У девушки отличный стиль.

– Я ухожу, – продолжала Медея, – но если ты хотя бы качнешь этой штукой в мою сторону до того, как я выйду за дверь, я тебя так изуродую, что ты в жизни больше ни с кем не сможешь заняться сексом. Даже с самим собой. Усек?

– Да. Ой! Да!

Они оделись в полном молчании. Джои легко могла себе представить глаза мужа: ошеломленные, как у побитого щенка. Она уже видела такое, когда врезала ему за то, что он обозвал ее нехорошим словом.

– Ну, пока. – Медея остановилась в дверях. Джои заметила, что на Медее пеньковые сандалии.

– Прости за сегодня. Правда, – сказал Чаз. – Можно я тебе как-нибудь позвоню?

– Ты что, блин, серьезно?

И тут пол задрожал под Джои, будто с потолка свалился холодильник. Откуда-то из дома понеслись нечеловеческие вопли.

– О боже, – вяло произнес Чаз. – Ну что еще?

Медея уже бежала, когда Чаз нашел то, что искал, в прикроватной тумбочке. Джои Перроне подождала, пока он пробежит по коридору, выскочила из-под кровати и выглянула из-за угла. Столовый нож в руке казался хрупким и нелепым, но она не смела его бросить.

Шторы были опущены на всех окнах спальни, кроме одного.

Мик Странахэн заглянул в дом и был обескуражен тем, что увидел: здоровенного мужика, совершенного голого и с большущей бутылкой «Маунтин Дью» в зубах. Сначала Странахэну показалось, что на мужике грязный свитер, но, присмотревшись, он понял, что это поразительно развитый волосяной покров. Мужик сидел в одиночестве и смотрел по телевизору кантри-видеоклипы; ни следа Чарльза Перроне, кудрявой женщины или Джои. Странахэн присел под окном и обдумал свои печальные перспективы. Видимо, драка с громадным незнакомцем неизбежна, если Странахэн собирается обыскать дом.

Джои оставила запасной ключ торчать в задней двери, поэтому Странахэн просто повернул ручку и шагнул в дом. Он осторожно прокрался через пустую кухню в темный коридор. Остановился у гостевой комнаты, прислушался, затем вошел.

Гориллообразный мужик в недоумении сощурился, ручейки ядовито-зеленого лимонада потекли у него изо рта.

Странахэн выключил телевизор.

– Мне надо осмотреть дом, – прошептал он. – Вы мне будете мешать?

– Тупой вопрос. Еще как буду.

Из спальни Чаза раздавались приглушенные удары и устрашающее неблагозвучное мяуканье.

– Вы друг мистера Перроне? – спросил Странахэн.

– Его охранник. Я тя уже который день жду, – ответил волосатый незнакомец.

Он встал и вытолкал Странахэна из комнаты.

– Как думаешь, ты куда приперся? – спросил он. – Ты чё тут потерял?

Странахэн повернулся:

– Своего друга. Точнее, подругу.

Мужик задумчиво поскреб промежность.

– Давай, надери мне зад, – предложил Странахэн. – Я, наверное, заору как резаный, но хотя бы все перепугаются и выскочат, и я узнаю, кто тут кто.

– Ты чё, рехнулся? – спросил мужчина.

– План дурацкий, – согласился Странахэн, – но ничего лучше я придумать не успел.

Громила схватил его за шкирку и поволок к задней двери. Странахэн направил мужика в угол и врезал ему локтем в кадык. Мужик сразу не упал, и Странахэну пришлось добавить правый хук в основание шеи, вложив в удар весь свой вес. Громила повалился, вслепую размахивая кулаками. Дом содрогнулся до самого фундамента.

Странахэн вынырнул наружу, перебежал к парадному входу и затаился за «хаммером». Телохранитель издал душераздирающий вопль – это к нему возвращалась способность дышать. Первой из дома вылетела кудрявая женщина, ее сандалии простучали по дорожке, пока она галопом мчалась к машине. После ее отъезда Странахэн прождал целых две минуты. Поскольку больше никто из дома не вышел, он вернулся к кухонному окну. Там он увидел Чаза Перроне – тот, совершенно голый, беспомощно возвышался над бесчувственной гориллой на полу. В профиль хорошо был виден пистолет в правой руке Чаза, а ниже – выдающееся свидетельство его сексуальной готовности.

Странахэн услышал, как рядом хлопнула тяжелая дверь и через пару секунд завелся мотор. Задыхаясь, Странахэн перепрыгнул живую изгородь и побежал по дороге. «Субурбан» медленно ехал прочь, не включая огней. Странахэн махал руками, бежал за ним и думал: «Она должна посмотреть в зеркало заднего вида – после такого тарарама. Любой нормальный человек опасался бы погони».

Наконец в конце квартала зажглись тормозные огни и распахнулась пассажирская дверь. Мик Странахэн запрыгнул внутрь и жестом приказал Джои жать на газ.

Через десять миль, когда он закончил отчитывать ее за бездумный риск, она сказала:

– Прикольная стрижка, спортивная такая.

– Слушай, я хоть не воняю, как мусорный бак на Вудстокском фестивале.

Джои озорно улыбнулась:

– А вот Чаз другое подумал.

Шестнадцать

Тул стал разговорчивее после того, как они смотались в лечебный центр и он заскочил к какой-то Морин. По всей видимости, вороватая медсестра, его наиновейший драгдилер, догадался Чаз Перроне, обозревая, как Тул выстраивает уйму новых фентаниловых пластырей на выбритых плечах.

– Расскажи про жену, – предложил Тул, пока они ехали на запад.

Чаз был пойман врасплох:

– Чего рассказать?

– Ну, какая она была, пока не умерла? – спросил Тул.

– Красивая. Блондинка. Умная. Забавная.

Эта часть сценария поведения безутешного вдовца не требовала репетиций, поскольку была чистой правдой. Тем не менее Чаза охватило смятение, когда он произнес эти слова вслух: некой слабой и сентиментальной его частице они напомнили о том, что он потерял. Он с негодованием воззрился на стойкую и бесполезную выпуклость у себя в штанах.

– Так чё ж ты не весь такой грустный и унылый? – спросил Тул.

– Кто тебе сказал, что нет?

Тул сально засмеялся:

– Прошло всего ничего – типа, неделя, – а ты за девками ухлестываешь.

39
{"b":"11489","o":1}