ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Человек, который хотел быть счастливым
Сильнее смерти
Рестарт: Как прожить много жизней
Прыжок над пропастью
Здесь была Бритт-Мари
S-T-I-K-S. Трейсер
Конец Смуты
Письма к утраченной
Бавдоліно
A
A

Корбетт Уилер стоял в приемной и что-то настойчиво втолковывал тощей редкозубой особе, чьего отпрыска-наркомана только что поймали на краже подушек безопасности из меченой полицейской машины. На Уилере была шляпа с широкими полями и длинное ковбойского стиля пальто, в руках деревянный посох, достаточно крепкий на вид, чтобы забивать им столбы для оград. Когда Ролвааг подошел и представился, Уилер сунул ему большой коричневый конверт.

– Завещание моей сестры, – пояснил он. – Настоящее завещание.

– Пойдемте к моему столу. Хотите кофе?

Брат Джои лениво листал фотоальбом, пока Ролвааг изучал старое завещание. Оно делило богатство Джои между несколькими благотворительными и природоохранными обществами, а самая большая доля уходила Всемирной миссии охраны дикой природы. Детектив взял документ, который ему прислали, и тщательно сравнил обе подписи. Не идентичные, но и не отличаются настолько, чтобы объявить второе завещание поддельным.

Корбетт Уилер поднял фотоальбом.

– Кто все эти люди? – спросил он с видом антрополога, который наткнулся на свидетельства существования затерянного племени.

– Известные взломщики, – ответил Ролвааг.

– Забавно. Это все известные вам взломщики?

– Только те, что промышляют на побережье. У нас есть еще четыре тома, они покрывают остальную территорию округа.

Корбетт Уилер захлопнул альбом.

– Фотография сына той леди, с которой я беседовал, тут есть?

– Нет, так будет.

– Боже. Как вы не свихнетесь – заниматься таким каждый день?

– Честно говоря, я возвращаюсь в Миннесоту.

– Рад за вас. А что, у них там преступлений не бывает?

– Почему же, бывают, но сезонно, – ответил Ролвааг. – Взломы затруднительны, когда на улице минус двадцать. Лом имеет обыкновение примерзать к пальцам.

Он положил два завещания рядышком на столе, чтобы брат Джои изучил подписи.

– Я не специалист, – сказал Корбетт Уилер, – но ваша, похоже, скалькирована.

– Если так, то это проделано весьма хорошо.

– Ну, у Чаза Перроне было много возможностей попрактиковаться. – Корбетта Уилера уже предупредили, что фальшивое завещание составил зять Мика Странахэна и подписал сам Странахэн с намеренными, но неочевидными искажениями. Как и Странахэн, Корбетт играл собственную роль.

– Джои не оставила бы Чазу ни цента. Можете мне поверить.

– Хотелось бы, – ответил детектив.

– Хотите сказать, у вас недостаточно улик, чтобы его арестовать?

– Верно.

Корбетт Уилер пожал плечами:

– Жаль. Но знаете что? Я твердо уверен: чему быть, того не миновать.

Ролвааг подумал о том, как опасен для Чаза Ред Хам-мернат, но смолчал.

– Вы не против, если я приду на службу?

– Завтра в полдень. Приглашаю. – Корбетт Уилер склонился ближе. – Безутешный вдовец произнесет панегирик.

– Жду с нетерпением.

Брат Джои встал и крепко пожал Ролваагу руку:

– Спасибо, что пытаетесь.

– К сожалению, дело трудное.

– Поверьте мне, то, что произошло на круизном лайнере, – это не несчастный случай. Этот гнусный дерьмовый яппи выбросил мою сестренку за борт.

– Я тоже так считаю, – ответил Ролвааг. – Но хрен докажешь.

Он проводил Корбетта Уилера в приемную, которую оккупировала экскурсия бойскаутов. Ролвааг в детстве сам был скаутом, еще в городах-близнецах. Самым незабываемым был день, когда он чуть не отрезал себе большой палец, выстругивая миниатюрный тотемный столб.

– Скажите, а в Миннесоте есть овечьи фермы? – спросил Корбетт Уилер.

– Да, думаю, что есть.

– Вам стоит попробовать, Карл, если когда-нибудь устанете от полиции. Ягненок – универсальный символ невинности, знаете ли.

С этими словами брат Джои Перроне поднял каповый посох, открыл дверь и ушел.

Переспав с Миком Странахэном, Джои заключила, что ее физические отношения с Чазом Перроне были отнюдь не столь исключительны, как она прежде считала. Мик не такой механически стойкий, как ее муж, зато куда внимательнее, нежнее и инициативнее. Для Джои это, в общем, стало откровением. Мик не поглядывал украдкой в зеркало на свои напряженные ягодицы, не советовался со своим членом, не орал победно, как на родео, когда кончал. В объятиях Чаза Джои то и дело ощущала себя аксессуаром из секс-шопа, резиновой вагиной, какие продаются по почте. С Миком она поистине участвовала в процессе, она была любовницей. Оргазмы с Чазом были сокрушительны, но сразу после он требовал, чтобы она описала свои ощущения – его всегда больше интересовали обзоры, нежели сама близость. С Миком кульминации были не менее интенсивны, но гораздо приятнее после них, потому что он никогда не портил настроение просьбами выставить ему оценку. Дело не только в том, что он старше Чаза Перроне и менее эгоцентричен. Нет, у Мика хорошие манеры. Он знает, как остановить мгновение.

Джои положила голову ему на грудь:

– Как мило со стороны Корбетта оставить нас одних на весь день.

– Весьма почтенный и просвещенный джентльмен[62], – сонно пробормотал Странахэн.

Корбетт Уилер отправился на «Бостонском китобое» на Вирджиния-Ки. Оттуда автосервис доставит его в Форт-Лодердейл на встречу с детективом Ролваагом. Джои предложила Корбетту ключи от «субурбана», припаркованного на Коконат-Гроув, но Корбетт отказался. Он боялся, что может убить или покалечить кого-нибудь в дорожной сваре.

Как только ялик скрылся из виду, Джои и Мик прыгнули в постель и надолго окопались там. Они лежали, уютно сплетясь, даже когда шквальный ветер налетел на залив, хлопая покоробившимися деревянными ставнями и задувая дождь через москитную сетку.

– Я могла бы остаться тут навсегда, – сказала Джои потом, когда вновь выглянуло солнце, – но я на приглашение не напрашиваюсь.

– Считай, что ты приглашена, – ответил Странахэн, – но сперва хорошенько подумай.

– Ты меня не хочешь?

– Я тебя хочу больше всего на свете. Просто здесь особо нечего делать. Некоторым людям мало морского бриза и кодаковских закатов.

– Некоторым женщинам, ты хотел сказать, – уточнила Джои.

– Черт, да у меня даже спутниковой тарелки нет!

– Ну тогда все, дружище. Мы расстаемся навсегда! Странахэн притянул ее к себе и поцеловал в переносицу.

– Хорошенько подумай, – повторил он. – Пожалуйста.

– Чудак.

– Кстати, хотел тебе сказать. Это было очень храбро – вернуться на корабль.

Джои велела ему не уходить от темы.

– Впрочем, признаю, ты чертовски сексуально смотрелся в своем синем блейзере.

– Исторический момент, – сказал он, – который никогда не повторится.

– О, я ценю твою жертву.

– Ты тоже в этой своей шелковой тряпочке была пикантна.

– Грязный старикашка, – парировала Джои.

Возвращение на «Герцогиню солнца» было неприятным

и даже зловещим. Палуба ниже той, с которой Чаз ее сбросил, но смотреть вниз так же страшно. Джои до сих пор удивлялась, что пережила свой прыжок в море. Она никогда не была религиозной, но с той ночи существование доброго и всевидящего Бога уже не казалось ей столь уж невероятным.

– Я до сих пор иногда ощущаю руки Чаза на своих лодыжках.

– Хотел бы я заставить тебя забыть, – произнес Странахэн.

– Такие холодные, как будто он их держал в ведерке со льдом, – сказала она. – Мик, этот наш гениальный план сработает? А то я уже как-то не уверена.

– Еще не поздно дернуть стоп-кран. Судя по тому, как Чаз выглядел в каяке, он уже здорово выбит из колеи. – Странахэн нежно перевернул Джои на спину. Оперся на локоть и посмотрел на нее: – Мы можем завтра утром сходить к детективу. Попытать счастья в суде.

Она покачала головой:

– Я не могу рисковать. Чаз – очень скользкий тип.

– Он мог обмануть меня.

– Посади пару женщин-присяжных и посмотри, что будет, – сказала она. – Он привык вешать лапшу на уши прекрасному полу. Я – живое доказательство – едва живое доказательство.

вернуться

62

Парафраз: поэма Роберта Бернса «Две собаки» (1786): «Ошейник именной, с замком, // Прохожим говорил о том, // Что Цезарь был весьма почтенным // И просвещенным джентльменом» (пер. С. Маршака).

63
{"b":"11489","o":1}