ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы предъявляете серьезные обвинения, Нелли, без каких бы то ни было доказательств.

Миссис Шульман заняла оборонительную позицию:

– Не только я, все вокруг об этом говорят. «Зачем бы еще взрослому человеку держать анаконд? – говорят они. – Что с ним такое?»

– Это питоны, а не анаконды, – уточнил Ролвааг. – И они не едят ни домашних кошек, ни шпицев. – Он надеялся, действующая вице-президент Ассоциации кондоминиума «Сограсс-Гроув» не заметит, что в его голосе маловато убежденности. – Знаете, что я думаю, Нелли? Я думаю, вы разочарованы, что не сможете меня выселить. Вас расстраивает, что я съезжаю на своих условиях. – Он наконец выудил ключ и вставил его в скважину.

Подагрические клешни миссис Шульман вцепились ему в руку:

– Ха! Ты уезжаешь из города исключительно из-за меня!

Детектив двусмысленно улыбнулся:

– Будете по мне скучать, а?

– Ахххх! – Миссис Шульман отпрянула, чуть не запутавшись в собственных шлепанцах.

Ролвааг быстро вошел в квартиру и закрыл дверь. Он загрузил компьютер и открыл страницу прогноза погоды для городов-близнецов. В Сент-Поле шестьдесят два градуса и ясное солнце – весна Среднего Запада во всей красе. Интересно, засеяла ли его жена огород – ей пришлось отказаться от этого хобби в удушливой жаре Южной Флориды.

Детектив достал из холодильника банку шипучки, сел на кухне и опустошил свой портфель. Первым в кипе бумаг лежал договор аренды зеленого «шевроле-субурбана». Поначалу менеджер из прокатного агентства отказался послать договор факсом в офис шерифа, но передумал, когда Ролвааг пообещал приехать самолично, запрыгнуть на стойку и помахать золотым значком так, чтобы увидели все клиенты.

Согласно контракту, «субурбан» был арендован по кредитной карточке Джои Перроне через три дня после того, как она упала за борт «Герцогини солнца». Ролвааг положил договор аренды рядом с ксерокопиями погашенных чеков, предоставленными банком миссис Перроне. Подпись на договоре и подписи на чеках оказались поразительно похожи. Далее детектив сравнил подпись на автомобильном контракте с подписью на завещании, которое привез брат миссис Перроне. Ролвааг несколько минут изучал характеристики почерка, затем убрал документы обратно в портфель. Поведать свои выводы Чазу Перроне – напрасная трата времени: парень уже покойник, и в законах нет лазеек, с помощью которых Ролвааг мог бы его спасти, даже если б захотел.

Он позвонил на станцию береговой охраны и подозвал к телефону старшину Янси.

– Помните тот тюк ямайской травы? Тот, из которого мы достали ногти?

– Да, сэр, – ответила Янси. – Лежит на складе улик, как вы и просили.

– Скажите, чтобы его сожгли. В результате оказалось, что он мне не нужен.

– Я отправлю вам отчет по факсу, сэр. – Янси помолчала. – Они так и не нашла ту женщину с круизного лайнера?

– Нет.

– Ужасно жалко.

– Необязательно, – отозвался детектив.

Повесив трубку, он немедленно начал паковать вещи для переезда в Миннесоту.

Тул провел ночь у постели Морин в лечебнице. Морин плохо спала, что-то тихо шептала – может, ей снились дурные сны, может – было больно. Позвонил злобный Ред Хаммернат, приказал Тулу вернуться в дом Чаза Перроне и не спускать глаз с этого коварного грызуна. Тул притворился, что у мобильника сел аккумулятор и он не расслышал, что говорит Ред.

Он ни за что не оставит Морин, пока ей не полегчает.

Он нашел телеканал, по которому показывали кантри-клипы, тем и убивал время. Некоторые песни наводили тоску, если внимательно прислушиваться к словам, других он совсем не понимал. Казалось, не будет конца историям о мужчинах, которые не в силах долго оставаться на одном месте, и о любящих женщинах, которых эти мужчины покинули. «В сельском хозяйстве одно хорошо, – думал Тул, – у тя есть дом и ты точно знаешь, где он».

К утру копчик так разболелся от браконьерской пули, что Тулу пришлось встать и немного прогуляться. Когда он вернулся в палату, Морин уже не спала. Она взглянула на него и слабо улыбнулась. Косые солнечные лучи проникали сквозь жалюзи и яркими полосами ложились на постель, но синие глаза Морин, когда-то сиявшие звездами, были тусклыми и серыми, как свинец. Тул заметил, что она жмет на кнопку вызова, и спросил, в чем дело. Она указала на опустевший пакет капельницы.

– Надо наполнить, – прошептала она.

– Где болит?

– Они меня три дня не обмывали. Это так раздражает.

– Дай я. – Он забрал у нее кнопку и несколько раз надавил большим пальцем. Они ждали и ждали, но никто не пришел.

– По утрам у них не хватает народа, – сказала Морин. – Иногда приходится ждать.

– Разберемся.

– Куда ты собрался?

Тул схватил первую же девушку, одетую как медсестра, и затолкал ее в палату Морин. Женщина перепугалась и была явно сбита с толку.

– Эрл, это Наташа, – объяснила Морин. – Она работает на кухне.

Тул не отпускал Наташину руку.

– Поди сходи за кем-нибудь, пусть принесут этой леди лекарство от боли. Сей момент, я сказал.

– Наташа, простите моего племянника. Он слишком обо мне беспокоится, – извинилась Морин.

Наташа слабо кивнула. Тул отпустил ее, и она быстро шмыгнула за дверь. Морин крикнула ей вслед:

– Вчерашняя чечевичная похлебка была просто божественна! Обязательно дай мне рецепт!

– Блин, неужели здесь нет ни одного доктора? – спросил Тул.

Морин подтянула простыню на груди.

– Эта женщина не приготовит солонину даже ради спасения собственной жизни, но с чечевицей она великая примадонна.

– Давай я схожу еще кого поймаю.

– Нет, нет, не надо. – Морин шевельнула пальцем. – Если будешь шуметь, тебя попросят уйти. Сиди спокойно и не волнуйся. Мне сейчас хорошо.

Тул знал, что ей не хорошо. Он нежно перевернул ее на бок и распустил шнуровку на сорочке.

– Эрл, не надо, – сказала она.

– Помолчи.

Он задрал верх своего лабораторного халата, залез за пазуху и отлепил последний оставшийся пластырь. Осторожно поместил его между лопатками Морин и крепко прижал, чтобы он приклеился. Когда он перевернул ее обратно, она сказала:

– Это было не обязательно, но спасибо.

– Не так чтоб свежий, но всяко лучше, чем ничё.

– Эрл, послушай меня. – Она протянула ему руку, на ошупь прохладную. – Некоторые сдаются, когда попадают в такое место, – сказала она. – Я вижу по лицам – они попросту отказываются от борьбы. И чем слабее становишься, поверь мне, тем соблазнительнее… Современные болеутоляющие хороши, дни и недели скользят за окном, как большая теплая река. Но не волнуйся, я еще помирать не готова.

– Ты не готова! – выпалил Тул. Он взбесился, сам толком не понимая почему. – Ты када в последний раз дочерей видела?

– Им тяжело выбраться. Дети ходят в школу.

– Херня это все. Морин тихонько засмеялась:

– Я бы тебя отшлепала, Эрл, если бы у меня были силы.

Он растерялся.

– Хошь, я попробую тя вымыть?

– Ничего подобного ты не сделаешь! – Она ущипнула его за запястье. – Боже праведный, надо мне было промолчать.

Мать Тула умерла едва ли через месяц после того, как доктора сказали ей, что она больна. Была середина помидорной жатвы, и он не вернулся в Джексонвилл вовремя, чтобы с ней попрощаться. Он как бы стороны слышал, как рассказывает об этом Морин, а она отвечает:

– Не расстраивайся. Я уверена, она знала, как сильно ты ее любил.

– Твоим дочерям надо тут быть. Совсем же близко. – Он так стиснул кнопку вызова, что она развалилась на части в его кулаке. – Етить, – сказал он. – Извини.

– Эрл, остынь. Я не собираюсь умирать сегодня.

Наконец пришла медсестра со свежим пакетом лекарства, двумя маленькими ампулами наркотика и памперсом для взрослых. Тул отошел от кровати, чтобы не мешать Морин. Медсестра, мускулистая, черная как смоль женщина, тихо разговаривала с Морин – ее акцент Тул опознал как ямайский. Он подумал обо всех ямайских сборщиках, на которых орал, которых избивал и грабил, и ощутил себя последним гадом и подлецом. Медсестра, которая помогает Морин, должно быть, их сестра или кузина или даже дочь. Улыбка яркая, как рассвет, и когда медсестра коснулась лба Морин, Тул мгновенно понял, что навсегда завязал с работой бригадиром. Он никогда не сможет смотреть в глаза этим потным черным парням и не вспоминать этот миг, не вспоминать, как он был себе отвратителен, какая неразбериха царила в его мыслях. Видимо, когда-то давно он свернул не туда, и скорее всего уже поздно давать задний ход. Конечно, он увяз с Редом Хаммернатом по самые уши, и тот теперь хочет, чтобы Тул сделал такое, что еще дальше протащит его по дороге в ад. Неделю назад Тул согласился бы на любую грязную работенку, не важно, насколько дурную, раз за нее платят наличными. Но потом он встретил Морин.

71
{"b":"11489","o":1}