ЛитМир - Электронная Библиотека

— Все равно мы его не любим. — Голос Чарити звучал холодно. — И вас мы не любим.

Страшное и знакомое ощущение беспомощности охватило Гвен. Есть ли что-нибудь на земле более устрашающее, чем сердитые и непослушные дети? Она сама была почти ребенком, когда убежала из дома и впервые устроилась на место. Тогда она понятия не имела, как обращаться с детьми, точно так же, как и сейчас. И если говорить честно, каждый раз, когда ей приходилось оставлять работу, она оставляла ее с большим облегчением и мрачной решимостью в следующий раз все делать лучше.

С того мгновения, как умер ее отец, Гвен встречала каждую непреодолимую проблему, будь то бедность или неподходящее место, с той же решимостью. Панический страх, который никогда не оставлял ее, можно было подавить, только приняв одно решение.

Убежать.

И теперь ее тоже охватил знакомый страх.

— Очень хорошо. — Она расправила плечи. — Тогда ладно.

— Что вы имеете в виду? — В голосе Чарити звучало подозрение.

— Ну, вы сами сказали: я вам не нравлюсь. Ясно, что вы никак не хотите вызвать у меня симпатию к вам. И я тоже не хочу. — Гвен пожала плечами. — Кажется, мы в тупике. Я приехала сюда только для того, чтобы убедиться лично, хорошо ли о вас заботятся.

Некоторое время она рассматривала девочек, потом кивнула.

— Вы нормально одеты и не кажетесь истощенными. Стало быть, я могу проститься с вами. — Она повернулась и направилась к двери, заглушая угрызения совести и странное легкое сожаление.

— Я же вам говорила, она окажется совсем такой же, как старая Вредина, — раздался голос у нее за спиной. — Мы ей тоже не нужны.

— Никому мы не нужны, да? — спросила Хоуп, по крайней мере, Гвен так показалось (пусть она не способна распознавать их голоса, но нотка покорности была слишком знакомой).

На мгновение прожитые годы исчезли, и Гвен снова стала маленькой девочкой, живущей в этом самом доме. Девочкой, которая не могла не слышать перешептывания прислуги: мол, какой позор, что у его милости только дочери, а не сыновья, и какая жалость, что все, что есть у его милости, перейдет к какому-то дальнему родственнику, а не к законному наследнику. Очень жаль, что нет мальчика, который мог бы носить имя его милости. И конечно же, было бы разумно со стороны его милости отправить девочку в школу — чтобы научилась тому, что ей понадобится, когда она найдет подходящего жениха. Потому что дочери больше ни на что не годны.

Именно поэтому дочери никому особенно и не нужны.

Во всяком случае, Гвен была не нужна.

Да, не нужна…

К горлу Гвен подкатил комок, и боль, которую она считала давно забытой, снова вернулась. Вернулась, конечно же, только оттого, что она снова оказалась в этом доме.

«Никому не нужны, да?»

В ней проснулось, наверное, нечто большее, чем порывистость натуры. Возможно, какое-то ощущение семейной связи или чувство ответственности. Или же просто на нее так подействовала боль, прозвучавшая в голосе девочки?

Гвен резко повернулась и посмотрела на них — она поняла, что девочки испуганы так же, как и она, а может быть, даже больше. Шагнув к дивану, она села и сняла перчатки; ей хотелось успокоиться и собраться с мыслями, хотелось разобраться в своих чувствах.

Сейчас Гвен была уверена лишь в одном: впервые в жизни она не одинока. Впервые в ее руках оказалась судьба других людей — пусть даже это были дети.

Она невольно вздохнула:

— Скажите, вам нравится жить в Таунсенд-Парке?

— Это красивое место с замечательными окрестностями, — произнесла Чарити явно заученные слова.

— Но вам здесь нравится? — Гвен не очень-то понимала, почему это важно, но знала, что действительно важно.

— Таунсенд-Парк — самое приятное место из всех, где мы жили, — ответила Пейшенс.

Гвен снова вздохнула:

— Что ж, очень хорошо. Если вы здесь счастливы, я вряд ли могу…

— Нет-нет! — Хоуп в испуге взглянула на сестер, потом, шагнув к Гвен, проговорила: — Мы вовсе не счастливы. Нам здесь очень плохо. Здесь ужасно. Правда, ужасно… Никто с нами не разговаривает, даже прислуга. Вредина все время смотрит на нас с таким видом, будто она только что съела… что-то очень невкусное.

— О Господи… — пробормотала Гвен. «Интересно, а как мои подопечные описывают меня? — подумала она. — Наверное, так же, как и Вредину».

— А знаете, что еще?.. — Пейшенс села на диван рядом с Гвен. — Она сопит. Все время сопит. Но не потому, что у нее насморк. Знаете, кажется, что она то и дело нюхает что-то ужасно противное…

— Сопит… как собака. — Хоуп плюхнулась на диван с другой стороны. — Вы знаете, что у собак очень хороший нюх?

— Да, верно, очень хороший, — пробормотала Гвен.

— Она нас не любит, — продолжала Хоуп. — Вредина говорит… — Верхняя губа девочки задрожала; казалось, она вот-вот расплачется.

— Она говорит… — Пейшенс покосилась на старшую сестру и вдруг выпалила на одном дыхании: — Она говорит, что мы — страшное неудобство и ужасное бремя, поэтому ее брат, когда вернется, наверное, отошлет нас куда-нибудь. Отошлет по одной…

— По одной? — Гвен нахмурилась. — Что ты хочешь этим сказать?

— Она хочет этим сказать, что мы не сможем оставаться вместе, — проговорила Чарити. — Вредина говорит, что никто не возьмет трех девочек, особенно таких взрослых, как мы.

— Она говорит, что девочек в нашем возрасте дорого содержать. — Хоуп вздохнула. — Платья, сезоны, приданое… и все прочее.

— Но мы не поедем, — заявила Пейшенс. — Да, не поедем, мы уже решили.

Гвен внимательно посмотрела на девочку:

— Что именно вы решили?

— Мы хотим убежать. — Пейшенс усмехнулась с самодовольным видом. — Мы уедем на острова Общества. Вы знаете, где это?

— Разумеется. — Гвен кивнула. — В Полинезии.

— Мы были там один раз с мамой и папой. — Хоуп потупилась. — Конечно, до того, как их съели людоеды.

— Людоеды? — Гвен смутилась. — А я думала, что они… — На нее пристально смотрели три пары глаз. — Впрочем, не важно. Продолжай…

— Острова Общества очень красивые, и нам очень нравится это название, — сказала Хоуп. — Мы будем жить на берегу океана в маленькой хижине и ловить рыбу на обед.

Гвен пожала плечами:

— Бегство никогда еще не улаживало никаких проблем, уж поверьте мне. Кроме того, я полагаю, что вам понадобится солидная сумма денег, чтобы добраться до этих островов. У вас есть солидная сумма?

— Об этом я не подумала, — пробормотала Пейшенс.

— А я подумала, — решительно заявила Чарити, — Так вот, нам не понадобятся деньги. Мы спрячемся на корабле, и нам это ничего не будет стоить, не верите? — Она с вызовом взглянула на Гвен.

— Полагаю, это. неразумно, — ответила Гвен. — Да, очень неразумно. Вам придется прятаться до самого конца путешествия. Где обычно прячутся на кораблях, идущих к островам Общества?

— В трюме, — сказала Хоуп. — Вместе с грузом.

— Мест, где можно спрятаться, очень много, — сообщила Пейшенс. — Мы все знаем о кораблях. Мы ведь уже плавали на них. И не один раз, правда…

Гвен кивнула:

— Я знаю, что плавали. Вы путешествовали гораздо больше, чем все, кого я знаю. Но неужели вам хочется прятаться несколько недель? Кстати, а сколько времени нужно, чтобы доплыть до островов Общества? — неожиданно спросила Гвен.

— Чтобы доплыть до Англии, нам потребовалось восемь недель, — ответила Чарити. — Да, кажется, восемь, — добавила она, немного помолчав.

— Восемь недель?! — воскликнула Гвен. — О Господи, долго же вам придется прятаться. — Она с любопытством посмотрела на девочек. — Значит, вы возьмете с собой провизию?

Девочки переглянулись.

— Конечно, — кивнула Хоуп. — Возьмем как можно больше…

— Не говори глупости. — Чарити нахмурилась. — Мы будем брать пищу из камбуза. Но так, чтобы нас никто не заметил.

— Неужели ты собираешься воровать? — Пейшенс с удивлением взглянула на сестру. — Ведь это же грех…

— Конечно, грех, — подтвердила Хоуп. — И мы, если будем воровать, попадем в ад.

15
{"b":"1149","o":1}