ЛитМир - Электронная Библиотека

Перекатившись, Маркус улегся на жену, и она тотчас же выгнулась ему навстречу и обхватила ногами его бедра. Теперь он двигался все быстрее и быстрее, и Гвен, снова уловив ритм, раз за разом устремлялась ему навстречу. В эти мгновения им казалось, что они слились воедино и являются одним целым.

Наконец она вскрикнула, и по телу ее пробежали судороги. Несколько секунд спустя и он достиг вершин наслаждения.

Потом они лежали, прижавшись друг к другу, и Маркус мысленно удивлялся — никогда еще близость с женщиной не казалась ему такой всепоглощающей; во всяком случае, такие ощущения он испытал впервые.

И он не понимал, только ли его тело участвовало в этом — или и сердце также.

Некоторое время спустя она уснула, крепко прижавшись к нему. Приятнейшее тепло исходило от ее тела — казалось, оно проникало даже в его сердце. Внезапно его поразила мысль о том, что эта женщина идеально подходит ему. Не только телесно — хотя она оказалась более страстной и пылкой, чем он ожидал, — но и в духовном смысле. Это была нелепая мысль — вроде всей той чепухи, что он болтал о судьбе и ее предначертаниях, — но все же она его ошеломила.

Итак, все-таки судьба? Что ж, очень может быть. Вполне возможно, что Гвен действительно создана именно для него. В конце концов, разве он до сих пор не был слишком осторожен и не рисковал, вступая в брак? Да, он проявлял осторожность и в результате женился на Гвен.

Было бы очень просто позволить ей пробраться к нему в сердце. Она уже нравится ему, пожалуй, даже больше, чем просто нравится. Несмотря на свое обещание бежать от любви, он не знал, сможет ли от нее убежать. Ведь не исключено, что любовь уже вспыхнула в его сердце.

Наверное, убежать от любви нельзя.

Но Маркус тут же отогнал эту тревожную мысль. Меньше всего ему хотелось полюбить женщину, которая ясно дала понять, что сама не имеет никакого желания влюбляться в него. Безответная любовь приведет только к страданиям. В этом Реджи прав. Но все равно они смогут прекрасно жить вместе. Уж он постарается.

Маркус еще не сказал об этом жене, однако твердо решил: цель капиталовложений, о которых он заговорил, — не только увеличить состояние семьи и избежать в будущем финансовой катастрофы, как это едва не случилось из-за распоряжений его отца. Узнав о трудностях, с которыми Гвен столкнулась после смерти ее отца, Маркус понял, что жизнь зачастую несправедливо относится к женщинам, и решил, что своих дочерей, если они появятся, он никогда не поставит в подобное положение. У Гвен весьма странные взгляды на дочерей, и она, кажется, не склонна производить их на свет, но даже она не могла гарантировать, что у них будут только сыновья. Именно поэтому ему следовало позаботиться о том, чтобы их дети — все их дети — были обеспечены и ни в чем не нуждались.

Но он не знал, когда скажет жене о том, что хотел бы иметь большую семью, не знал даже, скажет ли вообще. Однако Маркус не сомневался: они с Гвен будут славно проводить время, пытаясь произвести на свет эту семью. Да, они прекрасно поладят, и не исключено, что их совместная жизнь продлится гораздо дольше — вовсе не семь с половиной лет. Более того, вполне возможно, что им всю жизнь суждено прожить вместе. Да, очень даже возможно.

Неужели Гвен действительно его судьба?

Впрочем, какое это имеет значение? Теперь она его жена, и если ему повезет, то так будет всегда. За это нужно сказать спасибо их отцам. И, конечно же, следует поблагодарить мифические судьбы, которые следили за ними из своего укромного местечка в саду и сделали так, чтобы они встретились. Сделали так, чтобы никто из них не успел до этого встретить свою любовь и чтобы у них не оставалось выбора.

И тут его поразила совершенно неожиданная мысль. Он прекрасно знал, почему женился на ней, но понятия не имел, почему Гвен вышла за него. У него-то действительно не было выбора, но ведь она сначала ему отказала. Он был ужасно рад, что она передумала, поэтому ни разу не задумался о том, почему она передумала. Конечно, для того, чтобы получить завещанные отцом деньги, те самые, которые, по ее словам, она берегла на будущее. Но ведь ей это соображение и в голову не пришло, когда она поначалу отказала ему и заявила, что вполне довольна своим скромным доходом. Что же изменилось?

Но может быть, ей нужен личный капитал не для себя, а для кого-то еще? Не вернулась ли в ее жизнь какая-то прошлая любовь? Не требовал ли этот человек денег по какой-либо причине? Или, что еще хуже, не собиралась ли она оставить мужа ради другого? Возможно ли такое?

Господи, о чем он думает? Никогда еще воображение у него так не разыгрывалось. Да он никогда и не считал себя человеком с богатым воображением. Разумеется, это совершенная нелепость — не было в жизни Гвен никакого другого мужчины. Просто его собственные романы навели его на мысль… о чем-то несуществующем. Гвен не сделала ничего, что свидетельствовало бы об этом. И, конечно же, она ничего от него не скрывала.

И все-таки… Она ведь сказала, что он не первый делает ей предложение.

Смешно. Сама мысль нелепа. Гвен очень неглупа и привыкла жить сама по себе, но она не способна обмануть его. Возможно, предложение ей действительно делали, но не более того.

Но ведь он плохо знает ее… Она же все-таки настояла на том, чтобы самой распоряжаться своими деньгами, а также каким-то домом.

Гвен вздохнула во сне и еще крепче к нему прижалась. Маркус обнял ее и решил не поддаваться своим тревожным мыслям. Эта проблема не имела ничего общего с ней — а только с ним. Он всю жизнь опасался женских козней и теперь, женившись, заподозрил в обмане даже собственную жену, хотя она, конечно же, ничего от него не скрывала и не утаивала. Он придумывал фантастические истории лишь для того, чтобы полностью не отдаться чувству. Он боялся по-настоящему привязаться к женщине, потому что опасался измены.

А может быть, он уже ее полюбил? Что ж, бывают в жизни неприятности и похуже. Влюбиться в собственную жену — еще не самое страшное. Ведь она ему нравится — в этом нет сомнений. Следовательно, он вполне может ее полюбить.

Это вопрос доверия. Он должен доверять своей жене. И, что еще труднее, должен доверять самому себе.

Глава 11

Мужчины особенно часто вызывают любовь, когда они глупы. Глупы же они бывают почти всегда.

Франческа Френо

Гвен посмотрела на свое отражение в высоком зеркале, стоявшем в простенке наверху лестницы, и невольно улыбнулась. В своем новом платье — первом из тех, что должны были прибыть в Пеннингтон-Хаус в течение следующей недели, — она казалась довольно хорошенькой. Возможно — необычайно хорошенькой. Во всяком случае, так полагал Маркус, а значение имело только его мнение.

За четыре дня, прошедшие после венчания, у Гвен появилось странное ощущение — казалось, она впервые в жизни обрела свой дом. Да, она не была чужой, Пеннингтон-Хаус стал для нее настоящим домом. К тому же она чувствовала, что начинает привязываться к Маркусу и его матери. Более того, чувствовала, что она им нужна — и это было, пожалуй, самое удивительное.

Такое счастье ей и во сне не снилось. Настоящее, истинное счастье. Она видела это счастье, глядя на свое отражение в зеркале. Кожа ее сияла, глаза блестели, и на лице появилась блаженная улыбка. И теперь в самое неподходящее время ее охватывало желание рассмеяться. Поступь ее была легка, и на сердце тоже легко. Однако это никак не связано с новыми платьями, какими бы очаровательными они ни казались, и очень мало связано с новой жизнью, которую она совершенно случайно обрела. Это было какое-то нелепое ощущение счастья, «виновником» же являлся ее муж — только благодаря ему она чувствовала себя счастливой.

Только благодаря Маркусу.

Стоило ей подумать о нем — и на лице ее тотчас же появлялась глупейшая улыбка. Он, наверное, самый удивительный человек из всех, кого она знала. Он заботлив, внимателен и все время заставляет ее смеяться. Она и не думала, что можно столько смеяться! И потом, он обращается с ней так, словно она важна для него, словно она — самое дорогое в его жизни. Словно ее мысли, ее слова, ее мнения что-то значат для него. А когда муж обнимает ее, она забывает обо всем на свете, и в эти мгновения для нее существует только он, Маркус.

35
{"b":"1149","o":1}