ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну… не сию же минуту. — Она теребила узел его галстука. — Вполне можно сделать это завтра.

— А знаете, вы пропустите много всяких увеселений. Балы, рауты и тому подобное.

— Я пропускала их и раньше. — Она нахмурилась и посмотрела на его галстук. — Никак не могу развязать эту проклятую штуку.

Он усмехнулся:

— Терпение, дорогая.

— Терпение — это добродетель, которой у меня никогда не было в избытке. — Она заглянула ему в глаза. — Мне кажется, что Холкрофт-Холл — это звучит замечательно.

— Вот как?

— Да, замечательно. Я уже много лет не бывала в английском поместье — ни летом, ни зимой, ни осенью, ни весной. Даже в детстве я гораздо чаще находилась в школе, чем в Таунсенд-Парке.

Он смотрел на нее с улыбкой.

— Вы действительно хотите поехать?

— Я хочу поехать куда угодно, если вы будете рядом, — выпалила Гвен и тут же пожалела, что нельзя взять свои слова обратно. Она еще не была готова делать подобные признания. — Да, конечно. Весна в деревне. Да кто же откажется от такого?

— Почему вы вышли за меня замуж, Гвендолин? — спросил он неожиданно.

— Какой странный вопрос. — Она провела пальцами по его рубашке и восхитилась тем, как напряглись его мускулы под тканью. — Вам был нужен этот брак. Наши отцы решили, что он к лучшему. Кроме того, — она улыбнулась, — полагаю, я вышла за вас замуж по вполне обычным причинам. Вы, милорд, необычайно лакомый кусочек.

— А вы, леди Пеннингтон… — Он открыл дверь и понес ее к лестнице. — Вы действительно совершенно необыкновенная.

Сдавленный вздох прозвучал где-то в сумраке, и Маркус усмехнулся.

— Годфри! — окликнул он невидимого дворецкого. — Утром мы уезжаем в Холкрофт-Холл. Прошу все приготовить.

— Слушаю, милорд. — В голосе дворецкого звучало смирение.

Гвен хихикнула и уткнулась лицом в грудь мужа.

— Он все еще относится ко мне неодобрительно.

— Годфри ни к кому не относится одобрительно. И потом, его одобрение нам не требуется. — Маркус уже поднимался по ступенькам. — Вы хозяйка дома, а он состоит у вас на службе.

Маркус добрался до своей спальни и распахнул дверь.

— Он одобрит вас, дорогая, в тот момент, когда поймет, что я нашел. — Маркус вошел в комнату и ногой затворил дверь. Его взгляд, темный, зеленый и страстный, встретился с ее взглядом. — Мне действительно повезло.

Глава 13

Нет ничего более очаровательного, чем влюбленный мужчина. Разумеется, если это богатый влюбленный мужчина.

Колетт де Шабо

— Отсюда можно увидеть большую часть поместья. — Сидя в седле, Маркус внимательно оглядывал пейзаж, который мог описать даже с закрытыми глазами. Этот подъем в дальнем конце поместья нельзя было назвать настоящей горой, но он вполне его устраивал; это было одно из его самых любимых мест с тех пор, как он научился держаться в седле.

— Замечательный вид, — сказала Гвен, проследив за взглядом мужа.

Маркус посмотрел на нее и попытался скрыть улыбку.

Гвен сидела на лошади довольно уверенно, а ведь всего лишь пять дней тому назад, когда они приехали в Холкрофт-Холл, она казалась очень неловкой наездницей. Конечно, это было понятно: прошло несколько лет с тех пор, как она регулярно ездила верхом. Но сейчас эта женщина уже сидела в седле вполне естественно и быстро превращалась в превосходную наездницу. Гвен твердо решила овладеть искусством верховой езды.

После приезда они с Маркусом каждое утро совершали верховые прогулки, а во второй половине дня она отправлялась на прогулку одна. Поначалу он, естественно, беспокоился, но Гвен наотрез отказалась от сопровождения, сказала, что грум будет ей только мешать, и заявила, что имение — ее дом, поэтому здесь с ней ничего не случится. Маркус же не мог постоянно ее сопровождать — в поместье было множество хозяйственных дел, требовавших его внимания. Но все же он решил, что непременно отправится ее искать, если она когда-нибудь задержится и не вернется с прогулки вовремя.

— Мне здесь очень нравится, — сказал он, все еще глядя вдаль. — Вон там — дорога, ведущая в городок, а за этим поворотом находится домик, который я намерен купить. Вдали можно рассмотреть озеро, но на самом деле это скорее пруд. Когда-то я часами просиживал под тем деревом и смотрел на воду. — Маркус улыбнулся. — В детстве я целыми днями играл вон там, — он повернулся в седле, — у северной стороны дома. Я устраивал битвы игрушечных солдатиков. Да, я командовал замечательными армиями.

Она подняла бровь.

— И всегда побеждали?

Он сделал вид, что удивлен.

— Просто поверить не могу, что вы задали такой вопрос. Разумеется, всегда. Иначе просто быть не могло. Я ведь состоял на службе его величества. — Маркус усмехнулся. — Правда, следует заметить, что ростом я намного превосходил всех придворных.

— Отсюда и дом хорошо виден, — сказала Гвен.

— Удивляюсь, что вы не нашли это местодо сих пор, — проговорил он с усмешкой. — Ведь вы столько времени разъезжали верхом.

Она бросила на него укоризненный взгляд.

— Когда человек изо всех сил пытается усидеть в седле, многие подробности пейзажа пропускаешь.

Граф весело рассмеялся — так он смеялся лишь в детстве.

Маркус прекрасно понимал: Гвен совершенно не нуждалась в опеке. Она была самостоятельной и независимой женщиной, но именно эти ее качества ему больше всего нравились — он понял это только сейчас.

Впрочем, он понял и еще кое-что… Теперь ему стало ясно: Реджи прав и его страхи совершенно беспочвенны, они порождены прежде всего его сомнениями в себе — сомнениями, которые слегка досаждали ему почти всю жизнь и о существовании которых он узнал только сейчас.

В последние дни он понял несколько важных вещей о самом себе. Это произошло среди ночи, когда Гвен лежала рядом. Конечно, у нее были собственные комнаты, но Маркус предпочитал, чтобы она находилась в его постели, и она, кажется, тоже это предпочитала. И вот он наконец-то осознал: его опасения насчет истинной привязанности к женщине, насчет любви — это всего лишь сомнения в самом себе, вернее, сомнения в том, что он достоин любви. Да, как ни странно, ему всегда казалось, что он не достоин любви, но почему — на этот вопрос Маркус затруднялся ответить.

Однако все это было до встречи с Гвен. Теперь же Маркус знал: в его жене есть все, что он искал в женщине. Да, он всегда мечтал именно о такой жене. Гвен была не только хороша собой, но также сообразительна и остроумна.

И, несмотря на независимость своего характера, она старалась делать все необходимое, чтобы стать именно такой супругой, какая была ему нужна, — шла ли речь о том, чтобы научиться изящно сидеть в седле или ответить очаровательной улыбкой на приветствие очередного визитера. Она успела познакомиться с арендаторами и многими обитателями городка и со всеми была неизменно приветлива и любезна. И местные жители, как ему казалось, уже приняли ее в свое сердце.

Как это сделал он.

Если же время от времени какая-то странная тень мелькала в ее глазах, и если он иногда замечал, что она смотрит на него с какой-то необъяснимой грустью, и если она временами погружалась в молчание, словно скрываясь за своей личной стеной, — ну что ж, он вряд ли мог упрекать ее за это. Он и сам провел большую часть жизни за такой стеной — холодный, насмешливый и надменный. Бесчувственный.

— А знаете, дом… необыкновенно величествен. Гораздо более величественный, чем Таунсенд-Парк. — Гвен в задумчивости смотрела на особняк. — Он производит прямо-таки устрашающее впечатление.

Маркус рассмеялся:

— Не могу себе представить, чтобы вам что-то казалось устрашающим.

— Мне многое кажется устрашающим, — ответила она со смехом.

Дом был действительно великолепен, хотя Маркусу это раньше никогда не приходило в голову. Он стоял в самом центре имения уже почти два столетия, и на фоне соседних построек, возможно, и впрямь казался величественной каменной громадой.

42
{"b":"1149","o":1}