ЛитМир - Электронная Библиотека

— От вас, моя дорогая леди Пеннингтон, я всегда рад получить любую малость. В особенности когда речь идет о признании, что вы, вероятно, были не правы.

Она покачала головой и попыталась сдержать улыбку.

— Мне кажется, я не произносила слово «не права». Ошибалась, быть может, заблуждалась, неправильно поступала, — но не права… Нет, такого не случалось.

— Понятно. Значит, мне просто показалось, что вы признались в том, что…

— Вот именно, — перебила она. — Просто показалось. Он рассмеялся:

— По крайней мере это уже кое-что… — На лице его вдруг появилось выражение крайнего напряжения. — Гвен, я… — Маркус вздохнул и потупился; казалось, он не решался заговорить. Наконец он поднял голову и снова посмотрел ей в глаза. — Твен, вы счастливы?

Она улыбнулась:

— Конечно, счастлива.

— Почему?

— Почему? — Она пожала плечами. — Господи, Маркус, у меня же есть все, что любая женщина может только пожелать. Богатство, положение, прекрасная семья... Почему бы мне не быть счастливой?

Он недоверчиво покачал головой:

— Я не уверен… Мне кажется, что вы ведете себя очень странно, и я не понимаю…

— Вам и незачем понимать. В моем поведении нет ничего странного. Просто я… — Она задумалась. — Просто я женщина. Да, в этом все дело. Я женщина, а вы не привыкли жить бок о бок с женщиной.

Он кивнул:

— Так я и подумал поначалу.

— А теперь?

— Теперь? — Маркус вглядывался в ее лицо. — Теперь я встревожен. Мое внимание обратили на то, что вы, возможно, сбиты с толку внезапностью, с которой изменилась ваша жизнь, ваша судьба. Словно вы боитесь, что если вы признаетесь в вашем счастье, то все исчезнет.

— Но это же смешно. — Гвен поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз. Она не желала признавать, что он, возможно, прав. — Как могла у вас появиться такая нелепая мысль? Откуда она взялась?

Он закинул руки за голову и прислонился спиной к дереву.

— Уверяю вас, из вполне достоверного источника.

— Что же это… за источник?

— Другие женщины. — На губах его заиграла самодовольная улыбка. — О, они гораздо меньше вас ростом. И гораздо моложе. Но они более откровенны, хотя, осмелюсь заметить, в это трудно поверить.

Она внимательно посмотрела на него.

— Вы говорите о Чарити, Пейшенс и Хоуп? Он кивнул:

— Но ведь они — дети. Не можете же вы…

— Могу. Эти ваши племянницы очень сообразительны. И не по возрасту умны. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. У них очень много общего с их теткой. — Он в задумчивости смотрел на жену. — Они считают, что мне просто нужно убедить вас признаться, что вы меня любите. Если же это не получится, то тогда я, по их мнению, должен подарить вам то, чего вам хочется больше всего на свете.

— А что же именно?

— Хоуп считает, что собаку.

— А вы как считаете?

— Я?.. — Он прищурился и взглянул на нее так, что ей сделалось не по себе; ей начинало казаться, что она играет с огнем. — Я считаю, что я отдал вам все, что мог отдать. Мое имя, мой дом, мое состояние, мое сердце. Она невольно потупилась.

— А что, если я хочу большего? Он рассмеялся:

— Чего же именно?

— Увы, не знаю. Думаю, большего не существует.

— Я тоже так думаю. Конечно, остается еще моя жизнь, хотя и она принадлежит вам, насколько это зависит от меня. — Он медленно поднялся на ноги. — Полагаю, будет справедливо, если я получу что-нибудь взамен.

— Но чего же вы хотите? Вы ведь уже получили… Вы сохранили свое состояние, потому что я вышла за вас замуж.

— А вы сохранили в своем распоряжении деньги, которые вам оставил ваш отец. Вы сохранили также право на собственность…

— Об этом мы могли бы договориться, — перебила Гвен.

— Чертовски благородно с вашей стороны. — Он шагнул к ней. — И вы сохранили независимость, не так ли?

— Ах, милорд, ну разве замужняя женщина может сохранить хотя бы видимость независимости?

— Вы, кажется, смогли. — Он привлек ее к себе и заглянул ей в глаза. — Ах, Гвен, вы жестокая и бессердечная ведьма. Вы завладели даже моей душой и при этом не хотите швырнуть мне хотя бы кусочек элементарной привязанности.

У нее перехватило дыхание.

— Мне кажется, привязанность, которую я вам… швырнула, вряд ли можно назвать «элементарной».

— Я не говорю о такой привязанности, но вы правы. В этом нет ничего «элементарного». — Он наклонился и поцеловал ее шею. — Скажите мне, Гвен, что вы меня любите.

Она улыбнулась:

— Хорошо, Маркус. Я вас люблю.

Он чуть отстранился и внимательно посмотрел на нее.

— Что вы сказали?

Она рассмеялась и отступила на шаг.

— Если вы не слышали…

— Я слышал. — Он шагнул к ней. — Но все равно я хочу услышать это еще раз.

— Почему?

— Потому что у меня есть три юных леди. Это весьма строгие особы, и они сказали, что меня ждут ужасные кары, пригрозили мне, если я не сделаю вас счастливой.

— Это единственная причина?

— Нет, леди Пеннингтон, не единственная. — Он закатил глаза. — Господи, до чего же вы упрямы!

— Я люблю вас, Маркус. Теперь вы счастливы?

— Речь о том, счастливы ли вы.

«Девочки, судя по всему, оказались правы, — подумала Гвен. — От одних этих слов… словно гора с плеч свалилась».

Она скрестила на груди руки и усмехнулась:

— Да, мне кажется, я счастлива.

— Почему?

— Но послушайте, Маркус, разве вам не достаточно одного моего признания?

Он отрицательно покачал головой:

— Мне так не кажется.

— Прекрасно. — Она вздохнула с преувеличенно театральным видом. — Я счастлива, потому что у меня есть все, чего я могла бы пожелать. И даже больше. У меня… У меня есть вы.

Он молча смотрел на нее. Наконец сказал:

— Повторите это еще раз.

— Я вас люблю.

— Скажите это… по-другому. Скажите серьезно. Она рассмеялась:

— Я говорю серьезно.

Он сокрушенно покачал головой:

— Ваши слова мне не кажутся искренними. Она снова рассмеялась:

— Маркус, но я говорю совершенно искренне. Почему вы не верите?

Он тяжело вздохнул:

— Не знаю… Мне показалось, что ваша искренность какая-то половинчатая.

— Как вы меня раздражаете! — Она повернулась к нему спиной, широко раскинула руки и прокричала: — Я люблю графа Пеннингтона! Я люблю моего мужа! Я люблю Маркуса Алоизия Гренвилла Гамильтона Холкрофта!

— И он тоже любит вас, — раздался у ее уха низкий голос Маркуса. — Теперь это прозвучало искренне. — Он обнял ее. — Видимо, действительно легче признаваться в своих истинных чувствах — я ведь уже изучал это явление, — когда не смотришь друг на друга.

— Вздор. — Она высвободилась и повернулась к нему лицом. — Я считаю, что вам следует продолжить свои научные исследования.

Он взглянул на нее недоверчиво:

— Вот как?

— Да, я так считаю, — кивнула Гвен.

Она ухватила мужа за отвороты куртки и привлекла к себе. Затем попятилась, увлекая его за собой. Почувствовав за спиной ствол дерева, остановилась.

— Видите ли, милорд, ваша теория вызывает сомнения…

— Вы так считаете?

— Да. — Гвен пристально посмотрела на него, и ее сердце затрепетало; она увидела в его глазах искреннее чувство — в этом не могло быть сомнений. — Я полагаю, что действительно легче признаться в своих чувствах, когда не смотришь друг на друга. Но только в том случае, когда ты не доверяешь другому… — Она прижала ладони к груди мужа, и его мускулы напряглись от этого прикосновения. — Если же человек уверен, если человек…

— Доверяет?

— Я хотела сказать «знает». Но доверие, конечно, тоже необходимо. — Она сделала глубокий вдох. — Если ты понимаешь, что можешь довериться другому, открыть свои чувства…

— Сердце?

Гвен кивнула и обвила руками его за шею. Немного помедлив, вновь заговорила:

— Так вот, в этом случае нет нужды избегать взгляда, потому что ты точно знаешь, что увидишь в глазах другого.

— И что же вы видите в моих глазах? — Он обнял ее и прижал к груди.

53
{"b":"1149","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ложь
Путин. Человек с Ручьем
История моего брата
Всегда ваш клиент: Как добиться лояльности, решая проблемы клиентов за один шаг
Леонхард фон Линдендорф. Барон
Темное удовольствие
Стиль Мадам Шик: секреты французского шарма и безупречных манер
Здесь и сейчас
Расколотый разум