ЛитМир - Электронная Библиотека

Маркус бросился к столу и схватил лист бумаги. Развернул его и прочел.

Всего в трех строчках Гвен объясняла, что не доверяет она не ему, а всему остальному миру. Что она делает то, что считает нужным. И что она всегда будет любить его.

Какое-то время он смотрел на ее четкий почерк. У него вдруг возникло какое-то ощущение пустоты.

Значит, Гвен его бросила? Она сделала то, что делала всегда, когда не видела выхода, — убежала. Только на этот раз она унесла с собой его сердце.

Он вдруг пристально взглянул на Таунсенда и проговорил:

— Ничего у вас не получится. — Граф скомкал записку и принялся расхаживать по комнате. Потом вдруг остановился и пристально взглянул на Реджи.

— Маркус! — Реджи подошел к другу и положил руку ему на плечо. — С тобой все в порядке?

— Нет. Я ужасно устал, и меньше всего на свете мне хотелось бы мчаться по всей Англии за своей супругой. Но… — Он посмотрел другу прямо в глаза. — Именно это я и собираюсь сделать.

— Ты уверен, что это разумно? — осведомился Реджи. — Она оставила тебя, Маркус. Тебе придется понять, что ты приземлился, старина. Я понимаю, что ты огорчен…

— Огорчен?! — Голос Маркуса зазвенел от негодования. — Да я в ярости. С того момента, как я встретил эту женщину, все должно было происходить так, как хотелось ей, и я уступал. Она сохранила свои деньги, свой дом, свою независимость. Она хранила свои тайны…

— Всего три, — пробормотал Реджи. — Право, не так уж много. Я знал многих женщин…

— Мне первому пришлось признаться в своем чувстве, причем без малейшего поощрения с ее стороны.

Потом мне пришлось заставить признаться и ее. Я хотел, чтобы она была счастлива. Счастлива! Ты можешь в это поверить? — Маркус покачал головой. — Но она… — Он внезапно умолк.

— Она ведь женщина, в конце концов, — сказал Реджи. — А женщины — очень странные существа.

— Она водила меня по кругу, и я, граф Пеннингтон, ей подчинялся!

— Ах, но ведь это не так уж плохо.

— Вот как? — Маркус поднял бровь. — В нашу первую брачную ночь она выдала мне список того, что я должен делать и в какой последовательности!

— На твоем месте я не стал бы об этом говорить, — пробормотал Реджи.

— До последнего времени в наших отношениях не было никакого компромисса, — продолжал Маркус. — И я чертовски устал от этого. — Маркус выхватил из руки Реджи стакан с бренди и осушил его одним глотком. — Когда я ее найду, все будет совершенно по-другому.

— Хорошо сказано, милорд, — ухмыльнулся Таунсенд.

Маркус совершенно забыл, что родственник Гвен находится в комнате. Забыл и о том, что нужно уладить кое-какие дела.

Он повернулся к Таунсенду:

— Вы нам солгали.

Таунсенд с вызовом вскинул подбородок.

— Я бы не назвал это ложью, милорд.

— Видит Бог, это у них фамильное. — Маркус закатил глаза к потолку. — Вы предпочли бы, чтобы я сказал «обманули»?

— Как вы, очевидно, уже знаете, — Таунсенд пожал плечами, — это был не мой выбор. Я бы все сделал не так.

— О чем он говорит? — Реджи взглянул на Маркуса.

Тут раздалея стук в дверь, и в комнату вошла горничная с подносом. За горничной следовала пожилая графиня.

— Джеффри. — Она с улыбкой посмотрела на стряпчего.

Джеффри? Маркус проследил за взглядом матери. Уайтинг кивнул и поздоровался.

— Хелен… — Он кашлянул. — Прошу прощения, леди Пеннингтон.

Графиня покосилась на сына и снова посмотрела на Уайтинга.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

— Он здесь потому, что я попросил его приехать. — Маркус пристально взглянул на мать. В ее поведении было что-то странное.

— Мне тогда это показалось неплохой идеей, — сказал Уайтинг.

— Понятно. — Графиня кивнула. — А почему? Стряпчий промолчал.

По-прежнему глядя на мать, Маркус проговорил:

— Полагаю, вы понятия не имеете о том, что здесь произошло.

Глаза Хелен широко раскрылись.

— А что, собственно, произошло? Маркус тяжко вздохнул.

— Позволь мне, Маркус. — Реджи шагнул вперед. — Все началось вчера вечером, миледи, с приездом вот этого джентльмена, лорда Таунсенда. Он родственник леди Пеннингтон… то есть молодой леди Пеннингтон…

Графиня в раздражении проговорила:

— Так что же тут произошло? — Она взглянула на гостя.

— Рад познакомиться с вами, леди Пеннингтон, — сказал Таунсенд.

— Я также, — пробормотала она. Реджи между тем продолжал:

— Он заявляет, что имеет права на девочек. Видите ли, у него есть письмо…

— Права на моих девочек? — перебила графиня.

— Мне кажется, что это письмо выглядит довольно странно, — заметил Маркус.

— И он хочет взять на себя опекунство над девочками, — выпалил Реджи. — Маркус поехал в Лондон…

— Чтобы поговорить со мной, — вмешался в разговор Уайтинг, и Хелен улыбнулась ему. (Маркусу же показалось, что в этой улыбке было что-то… очень личное.)

— Жена решила не дожидаться моего возвращения. — Граф скрипнул зубами. — Она уехала вместе с детьми.

— Уехала? — Хелен недоуменно покачала головой. — Что вы хотите этим сказать?

— Она уехала, — отрывисто проговорил Маркус. — Очевидно, ускользнула ночью.

— Не верю, — заявила графиня.

— Но это правда, леди Пеннингтон, — сказал Таунсенд. — Вчера вечером моя кузина была крайне расстроена. Честно говоря, мне показалось, что она вела себя довольно странно. Теперь я понимаю: она думала о бегстве. Уверяю вас, моя кузина совершенно не подходит на роль опекунши. Полагаю, что и в качестве гувернантки она была не на высоте.

— Ах вы… — Реджи с угрожающим видом шагнул к Таунсенду.

— Не сейчас, — проворчал Маркус.

— Возможно, Гвендолин действительно была не очень хорошей гувернанткой, — сказала графиня. — Она еще слишком молода, и я по собственному опыту знаю, что не все женщины подходят для такой службы. Но Гвендолин любит девочек, а они любят ее, и это самое тлавное. Что же до странностей, которые вы, лорд Таунсенд, заметили… Уверяю вас, она прекрасно заботится о детях. И я тоже успела к ним привязаться. Маркус… — Графиня повернулась к сыну. — Я слишком много сделала, чтобы все это кончилось… таким вот образом. Гвендолин — это лучшее, что было в вашей жизни, и вы поступите очень глупо, если позволите ей уехать.

— У меня нет ни малейшего намерения отпускать ее. — Граф внимательно посмотрел на мать. — Что вы имели в виду, когда сказали, что слишком много сделали?

— Неужели я так сказала? — В глазах ее промелькнул страх, и она перевела взгляд на Уайтинга. Стряпчий едва заметно улыбнулся. — Думаю, в данный момент это не имеет никакого значения, — продолжала графиня. — Ведь все получилось очень удачно. К тому же… Мне кажется, это действительно довольно забавная история. Тем не менее, вам, пожалуй, следует узнать… — Она немного помолчала, собираясь с духом. — В действительности вам не было необходимости жениться на ней.

— Не было необходимости? — Маркус прищурился. — Прошу вас, матушка, объяснитесь.

— Джеффри… — Графиня вопросительно посмотрела на стряпчего.

— Это была не моя идея, — заявил Уайтинг. — На самом деле, дорогая моя Хелен, я в этом деле ничего не понимал. Впрочем, вы сами это знаете. Вот и объясните все сыну.

«Дорогая моя Хелен»? Граф с любопытством посмотрел на мать.

— Что ж… хорошо. — Графиня смиренно вздохнула. — Маркус, дорогой, вы помните, что я помогала вашему отцу в его делах? В основном с его корреспонденцией?

— Да, помню, — кивнул Маркус.

— У него был на редкость плохой почерк, почти неразборчивый. — Она покачала головой. — Просто стыд. Он умел очень изящно выражать свои мысли, только вот прочесть их…

Маркус стиснул зубы.

— Продолжайте, матушка.

— Позвольте мне говорить так, как я могу, иначе это будет совершенная бессмыслица, — заявила графиня. — Как я уже сказала, даже в начале нашей семейной жизни я ему помогала. И, в конце концов, взяла на себя всю его переписку, и даже… — она поморщилась, — ставила за него его подпись.

58
{"b":"1149","o":1}