ЛитМир - Электронная Библиотека

В два часа ночи 27 ноября он скрючился было в возбуждении над «Лучшими сиськами», как вдруг услышал звон кошачьего колокольчика над входной дверью в магазин. Фингал спрятал свое хозяйство и помчался к стойке. Ему понадобилась пара секунд, чтобы узнать в двух покупателях тех самых мужчин, что заходили за вяленым мясом и билетами «Пальцем в небо». Они явно жутко подрались в баре.

– Блин, ребята, что с вами стряслось? – спросил Фингал.

Низенький, одетый в камуфляж, попросил пластырь. Тот, что с хвостом, выбрал эль. Фингал старался – наконец-то хоть что-то волнительное! Он помог мужчинам промыть и заклеить многочисленные раны. Камуфляжный представился Бодеаном Геззером. Бод, если короче. Сказал, что его друга зовут Пухл.

– Рад знакомству, – ответил Фингал.

– Сынок, нам нужна твоя помощь. '

– О'кей.

– В Бога и семью веришь? – спросил Бод.

Фингал засомневался. Только этого не хватало – опять паломники! Но потом Пухл выдал:

– В оружие веришь?

– В свое право носить оружие, – уточнил Бод Геззер. – Согласно Конституции.

– Конечно, – согласился Фингал.

– Ружье у тебя есть?

– Ясное дело, – ответил Фингал.

– Отлично. А белые люди – веришь в белых людей?

– А то!

– Хорошо, – сказал Бод Геззер.

Он велел Фингалу как следует посмотреть на себя. Посмотреть, чего он добился за прилавком этого ебаного круглосуточного магазинишки, в ожидании кубинцев, негров, евреев и, возможно, даже парочки индейцев.

– Сколько тебе лет, парень? – спросил Пухл.

– Девятнадцать.

– И это и есть твой великий план на всю жизнь? – Пухл усмехнулся, обведя рукой магазин. – Это и есть, как его там, твое по праву рождения?

– Да нет же, блин! – Фингалу трудно было встречаться с Пухлом взглядом; рассеченное веко смущало и бросало в дрожь. Опущенная часть висела, бледная и немигающая, точно оборванная занавеска, за которой периодически исчезало желтушное, налитое кровью глазное яблоко.

– Спорим, ты не знал, – сказал Бод Геззер, – что налоги, которые ты платишь со своих с трудом заработанных долларов, идут на то, чтоб дикая армия НАТО вторглась в США.

Фингал не понял, о чем говорит человек в камуфляже, но не подал виду. Он никогда не слышал о НАТО, а налогов, уплаченных им за всю жизнь, не хватило бы на коробку патронов, и уж тем более на целое вторжение.

Его внимание привлек свет фар на автостоянке – к заправке подъезжал «додж-караван», полный туристов.

Пухл нахмурился:

– Скажи им, что закрыто.

– Что?

– Быстро! – рявкнул Бод.

Продавец сделал, как было велено. Когда он вернулся в магазин, мужчины шептались друг с другом.

Тот, кого звали Пухлом, объявил:

– Мы тут болтали, дескать, из тебя вышел бы прекрасный новобранец.

– Для чего? – спросил Фингал

Бод понизил голос:

– Тебя хоть как-то волнует спасение Америки от верной гибели?

– Наверное. Конечно. – Затем, подумав: – Мне надо будет бросить работу?

Бод Геззер с серьезным видом кивнул.

– Вскоре, – ответил он.

Фингал слушал, как мужчины объясняют, что Америка совершила неверный шаг, позволив Вашингтону попасть в лапы коммунистов, лесбиянок, голубых и допускавших смешанные браки. Фингал с досадой узнал, что сейчас бы он, наверное, уже владел этим магазином, если бы не программа «позитивных действий», направленная на ликвидацию расовой дискриминации, – закон, несомненно выдуманный коммуняками, чтобы помочь черным заполучить власть над нацией.

Очень скоро мир Фингала обрел подобие смысла. Фингалу приятно было узнать, что эта долбаная пародия на жизнь – не только его вина. Нет, это результат сложной дьявольской интриги, чудовищного заговора против обычных рабочих белых людей. Все это время на шею Фингала давил тяжелый сапог, а Фингал и не подозревал! По неведению он всегда полагал, что причины кроются в его собственных ошибках – сначала бросил школу, потом сбежал из армии. Он не догадывался о вмешательстве более серьезных темных сил, «подавляющих» его и «подчиняющих» его. Порабощающих его, добавил Пухл.

Эти мысли разозлили Фингала, но при этом странным образом подбодрили. Бод Геззер и Пухл творили чудеса с его самооценкой. Они подарили ему чувство значимости. Они подарили ему гордость. И, что лучше всего, они подарили ему оправдание всех его промахов – кого-то, кого можно было обвинить! Фингала переполняло облегчение.

– Откуда вы, парни, столько знаете?

– Мы прошли трудный путь, – сказал Бод.

– Говоришь, у тебя есть ружье? – вклинился Пухл.

– Ага. «Марлин» 22-го калибра. Пухл фыркнул:

– Нет, мальчик, я сказал – ружье.

Бод Геззер в подробностях рассказал о неминуемом вторжении отрядов НАТО с Багам и об их миссии: навязать Соединенным Штатам тоталитарный мировой режим. Глаза Фингала расширились при упоминании Братства Белых Повстанцев.

– Я про них слышал! – воскликнул он.

– Неужели? – Пухл бросил пронзительный взгляд на Бода, тот пожал плечами.

– Точно, – сказал Фингал. – Это ведь группа, да?

– Нет, дубина, это не группа. Это милиция, – объявил Пухл.

– Хорошо организованная милиция, – добавил Бод, – как говорится во Второй поправке.

– А… – сказал Фингал. Он еще не читал Первую.

Тихим доверительным голосом Бод Геззер поведал, что Братство Белых Повстанцев готовится к долгосрочному вооруженному сопротивлению – тяжеловооруженному сопротивлению – любым силам, иностранным или отечественным, которые угрожают какому-то «суверенитету» простых американских граждан.

Бод положил руку на загривок Фингала. Дружески стиснул:

– Ну так что скажешь?

– Вроде ничего себе план.

– Хочешь в ББП?

– Вы шутите?

– Отвечай человеку. Да или нет, – вмешался Пухл.

– Конечно, – чирикнул Фингал. – Что мне надо сделать?

– Одолжение, – сказал Пухл. – Это просто.

– Скорее, задание, – сказал Бод Геззер. – Считай это за тест.

Лицо Фингала омрачилось. Он ненавидел тесты, особенно выбор из нескольких вариантов. Он потому и провалил отборочное тестирование по английскому и математике.

Пухл почувствовал ужас мальчишки.

– Забудь про тест, – велел он. – Это любезность, только и всего. Любезность для твоих новых белых братьев.

Фингал немедленно просиял.

Когда Том Кроум увидел гостиную, он потребовал (в четвертый раз), чтобы Джолейн позвонила в полицию. Дом был золотой жилой, полной улик: отпечатки пальцев, следы, масса крови – хватит, чтобы определить группу. Джолейн отказалась наотрез, заявила: «Ни в коем случае», – и начала уборку. Том с неохотой помогал. Со вспоротым пианино и пулевым отверстием в деревянном полу особо ничего не сделаешь. Кровь оттирали нашатырным спиртом с водой.

Потом, когда Джолейн принимала душ, Кроум похоронил мертвую черепаху под лаймовым деревом на заднем дворе. Когда он вернулся внутрь, Джолейн уже вышла, закутавшись в халат.

С нее капало. Она крошила латук в аквариум.

– Что ж, остальные, кажется, в порядке, – тихо сказала она.

Кроум отвел ее от черепах:

– Что тебе мешает вызвать полицейских?

Джолейн высвободилась, схватила щетку.

– Они не поверят.

– Как это так? Ты в зеркало погляди!

– Я не о побоях. Я о билете «Лотто».

– А что билет? – спросил Кроум.

– У меня нет доказательств, что он вообще у меня был. Поэтому будет чертовски сложно утверждать, что он украден.

Она была права. Компьютер, обслуживавший лотерею Флориды, отслеживал лишь, сколько выигрышных билетов было куплено и где, но никак не мог установить личность владельцев. Билеты «Лотто» продавались в магазинах вместе с пивом и сигаретами, и пытаться зафиксировать имена покупателей – сотен тысяч – гиблое дело. Таким образом, у комитета лотереи был единственный стойкий критерий права на джекпот – обладание выигравшим билетом. Нет билета – нет денег, и безразлично, какие у вас оправдания. Долгие годы шансы-выпадавшие-раз-в-жизни изничтожались младенцами, у которых резались зубы, голодными щенками, стиральными машинами, унитазами и пожарами.

13
{"b":"11490","o":1}