ЛитМир - Электронная Библиотека

– Дай-ка проверю, – отозвалась Триш и ринулась к шкафу с пряностями.

В менее суровых обстоятельствах Бернард Сквайрз, вероятно, наслаждался бы сельской тишиной мотеля миссис Хендрикс, но даже ласка пледа ручной работы не могла развеять его тревогу. Поэтому он отправился на вечернюю прогулку – один, в своем лощеном костюме в тонкую полоску, – по маленькому городку Грейндж.

Часть дня Бернарда Сквайрза занял суровый телефонный разговор с компаньонами Ричарда «Ледоруба» Тарбоуна и, вкратце, с самим мистером Тарбоуном. Сквайрз не считал себя косноязычным человеком, но ему стоило огромных усилий объяснить Ледорубу, почему Симмонсов лес нельзя купить до поступления и отклонения встречного предложения.

– А оно будет отклонено, – уточнил Бернард Сквайрз, – потому что мы собираемся переплюнуть негодяев.

Но мистер Тарбоун жутко разозлился – Сквайрз никогда его таким не слышал – и дал понять, что заключение сделки существенно не только для будущей занятости Сквайрза, но и для его дальнейшего доброго здравия. Сквайрз заверил старика, что отсрочка временная и к концу недели Симмонсов лес уже будет принадлежать «Международному центральному союзу бетонщиков, шпаклевщиков и облицовщиков Среднего Запада». Сквайрзу велено было не возвращаться в Чикаго без подписанного контракта.

Шагая в прохладных свежих сумерках, Бернард Сквайрз раздумывал, почему Тарбоунам так не терпелось заполучить эту землю. Самым правдоподобным объяснением казалась суровая недостача отмытых денег, неизбежно влекущая за собой очередной тщательно замаскированный налет на пенсионный фонд профсоюза. Быть может, семья собиралась использовать землю Симмонсова леса в качестве залога под строительный кредит и хотела успеть зафиксировать сделку до резкого взлета процентных ставок.

Или, быть может, они действительно собирались построить в Грейндже, штат Флорида, торговый центр в средиземноморском стиле – как ни смешно это звучало, Бернард Сквайрз не мог исключить такую возможность. А вдруг Ледоруб устал от гангстерской жизни? Вдруг он пытался перейти к законным делам?

В любом случае причина спешки Ричарда Тарбоуна на.самом деле не играла роли. Эту самую роль играло приобретение Бернардом Сквайрзом сорока четырех акров как можно скорее. Сквайрз не привык проигрывать в трудных переговорах и располагал множеством не предусмотренных законом методов убеждения. Если на Симмонсов лес (как уверяла Клара Маркхэм) нашлись соперники-покупатели, Сквайрз не сомневался, что сможет переплюнуть их, перехитрить или просто запугать и заставить отступиться.

Сквайрз был настолько уверен, что, наверное, довольно погрузился бы в долгий дневной сон, если бы только старик Тарбоун не выдал нечто, по телефону прозвучавшее серьезной угрозой:

– И чтобы все сделал, блядь! Не хочешь кончить, как Миллстеп, – все сделаешь, мать твою!

При упоминании Джимми Миллстепа Бернард Сквайрз почувствовал, как увлажняется его шелковое белье. Миллстеп был юристом семьи Тарбоун, пока однажды в пятницу не опоздал на двадцать минут на слушание по освобождению под залог племянника Ричарда Тарбоуна, гомофоба Джина, который в результате вынужден был провести весь уикенд в камере десять на десять вместе с благонравным, но ярко раскрашенным педиком. Поверенный Миллстеп винил в своем опоздании оказавшуюся в бедственном положении любовницу и неповоротливого таксиста, но никакого сочувствия от Ричарда Тарбоуна не дождался – тот не просто уволил его, а приказал убить. Неделей позже изрешеченное пулями тело Джимми Миллстепа бросили у Ассоциации адвокатов Иллинойса. Записка, пришпиленная к его лацкану, гласила: «Это ваше?»

Так что ничего удивительного, что Бернард Сквайрз нервничал – и его состояние лишь усугубилось неожиданной встречей с мятым незнакомцем с кровавыми дырами в ладонях.

– Стой, грешник! – завопил этот человек, хромая навстречу. Бернард Сквайрз осторожно уступил дорогу. – Стой, паломник! – продолжал человек, размахивая стопкой розовых рекламных листков.

Сквайрз схватил один и отпрыгнул в сторону. Незнакомец, пробормотав благословение, убрел обратно в сумерки. Сквайрз остановился у фонаря, чтобы рассмотреть бумажку:

ПОРАЗИТЕЛЬНЫЕ СТИГМАТЫ ХРИСТА!
Преходите взглянуть на Доминика Амадора скромнаво плотника который однажды проснулся с точно такими же ранами от распятия как у самово Иисуса Христа, Сына Божия!
Кровотечение с 9-00 до 16-00 ежедневно.
По субботам – до 15-00 (только ладони)
Посещения открыты для публеки.
Пожертвования приветствуются!
4834 Хейдон Берне Лейн (ищите Крест во дворе!)

И в самом низу листочка мелким шрифтом:

Как паказано в телешоу преп. Пата Робертсона «Божественные знаки»!!!

Бернард Сквайрз смял и выкинул рекламку. Маньяки на этой планете повсюду, подумал он, куда ни плюнь. Маньяки, которые так и не научились писать. Сквайрз зашел в «Хвать и пошел», где его просьба о «Нью-Йорк Таймс» была встречена тупейшим взглядом. Сквайрз удовольствовался «Ю-Эс-Эй Тудей» и стаканчиком кофе без кофеина и направился обратно в мотель. Где-то по дороге он свернул не туда, оказался на незнакомой улице – и до него донеслось пение.

Сквайрз услышал его за квартал: мужчина и женщина нестройно распевали на каком-то экзотическом языке. Дрожащие звуки привели Сквайрза к дому под прожектором. Простое одноэтажное оштукатуренное поверх бетона здание, типичное для флоридских застроек шестидесятых и семидесятых. Сквайрз незаметно стоял за старым дубом и наблюдал.

На виду было три фигуры – четыре, если считать статую Девы Марии, которую темноволосый мужчина в спецодежде переставлял туда-сюда на маленькой освещенной платформе. Двое других – певцы, как выяснилось, – сидели вытянув ноги в извилистой, заполненной водой канаве, выкопанной на лужайке. Мужчина в канаве был замотан в грязное постельное белье, а женщина одета в торжественное белое платье, рукава с кружевными вставками. Пара неопределенного возраста, но оба бледнокожие и с мокрыми волосами. Бернард Сквайрз заметил клинообразные следы, возникающие там и сям на воде, – какие-то животные, водоплавающие…

Черепахи?

Сквайрз подобрался ближе. Вскоре он понял, что стал свидетелем странного религиозного обряда. Пара в канаве держалась за руки и извергала тарабарщину, их окружали всплески – вокруг двигались головки рептилий размером с виноградину. (Сквайрз вспомнил показанный как-то по кабельному телевидению документальный фильм о культе ручных змей в Кентукки – может, здесь отколовшаяся секта черепахопоклонников?!) Примечательно, что темноволосый человек в комбинезоне никакого участия в церемонии валяния в канаве не принимал. Напротив, он периодически отвлекался от статуи Мадонны и пристально глядел на двух певцов с видом, как показалось Сквайрзу, неприкрытого порицания.

– Плиииныыыйй поо плааа поллаааа! – заливалась пара, и от этого у Сквайрза вниз по позвоночнику прокатилась такая ледяная волна, что он перебежал улицу и помчался прочь. Он не был набожным человеком и уж конечно не верил в предзнаменования, но укротители черепах и незнакомец с окровавленными ладонями всерьез выбили его из колеи. Грейндж, поначалу произведший на Сквайрза впечатление типичной наживающейся на туристах южной стоянки для дальнобойщиков, теперь казался мрачным и таинственным. Сверхъестественные химеры разъедали местную обстановку с ее крепкими браками, традиционной консервативной верой и слепым почитанием прогресса – любого прогресса, – которые позволяли пройдохам наподобие Бернарда Сквайрза налетать и получать свое. Он быстренько вернулся в мотель, рано пожелал миссис Хендрикс спокойной ночи (отказавшись от ее свиного жаркого, кабачков, стручковой фасоли и пирога с орехом пекан), заперся в комнате (потихоньку, чтобы не обидеть хозяйку) и скользнул под плед, пытаться утихомирить пустое, беспомощное, иррациональное предчувствие, что Симмонсов лес уже потерян.

70
{"b":"11490","o":1}