ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да, – еле слышно отозвалась она. – Мне действительно тепло. Пожалуй, даже жарко.

– Это легко исправить.

Он повернул Куинн спиной к себе и принялся расстегивать на ее платье длинный ряд маленьких пуговиц. Не в силах удержаться, он припал губами к обнажившейся спине. Когда платье было снято, он аккуратно повесил его на спинку кровати и подмигнул жене:

– Не хочу вызвать неудовольствие твоей горничной, иначе она может не разрешить мне в дальнейшем выполнять ее обязанности.

Куинн удивленно посмотрела на мужа:

– В дальнейшем?

– Кто знает, – пожал плечами Маркус и начал развязывать ленты на корсете, наслаждаясь ароматом розы, исходившим от волос Куинн.

После этого он встал на колени и снял с нее туфли, а затем один за другим медленно стянул чулки. До этого у него не было возможности рассмотреть ее ноги, и теперь он невольно залюбовался их стройностью и красотой.

– Никогда не замечал, что у Энтони такой плохой вкус, – сказал Маркус, поднимаясь и оглядываясь по сторонам. – Может быть, пойдем в мою комнату?

Куинн согласно кивнула.

– Мне тоже больше нравится твоя комната, по крайней мере, пока я не переделала свою.

В полупрозрачной нижней рубашке и с распущенными волосами она казалась намного моложе своих двадцати лет, но Маркус знал, что это тело прячет в себе настоящую страстную женщину.

Они прошли в комнату Маркуса через гардеробную. Возле кровати стояли подсвечник с зажженными свечами и поднос с графином вина и стаканами.

– Я послужил тебе горничной. Почему бы тебе не заменить моего слугу? – с улыбкой предложил он.

– Кажется, так будет справедливо, – улыбнулась она.

Сюртук, жилетка и рубашка были сняты всего за минуту. Затем Куинн встала на колени, чтобы снять с Маркуса ботинки и чулки. Ее лицо оказалось прямо напротив красноречиво вздыбившегося бугорка на штанах, но она, похоже, ничего не заметила.

Когда она поднялась, то ее соски коснулись его обнаженной груди.

– Я еще не раздет, – хрипло напомнил жене Маркус. Куинн долго колебалась, прежде чем развязать пояс на его штанах. Наконец она решилась сделать это и отступила на шаг назад, изумленно глядя на восставшую плоть. Она нервно облизнула губы, и Маркус тут же представил себе, как ее язык касается его естества.

Он стянул с нее нижнюю рубашку, и они предстали друг перед другом в первозданной наготе.

– Теперь мы равны.

– Какое необычное высказывание для мужчины, – улыбнулась Куинн, – но мне оно нравится.

Он удивленно моргнул, так как не вкладывал в свои слова ничего, что простиралось бы дальше равной степени их наготы. Но тут он подумал, что действительно видит в своей жене ровню, и ему это понравилось.

– Мы равны, но мы все-таки разные, – уточнил он на всякий случай.

– Тогда да здравствуют различия, – усмехнулась она. Они оказались в объятиях друг друга, не заметив, кто из них сделал первый шаг. Их губы слились в поцелуе, который никто не хотел разрывать. Маркус обхватил Куинн за тонкую талию и прижал к своему телу. Ее миниатюрность вызывала в нем восхищение. Подумать только, еще совсем недавно он говорил, что ему нравятся женщины в теле!

Она приподнялась на цыпочки и запустила пальцы ему в волосы. При этом ее живот коснулся его восставшей плоти. С тихим стоном Маркус подхватил Куинн на руки. Та инстинктивно обхватила его за талию ногами и опустилась на его жезл, изнывающий от желания.

Маркус принялся ритмично поднимать и опускать ее, однако его возбуждение оказалось так велико, что он едва устоял на ногах. Тогда он подошел к кровати и сел, держа Куинн на коленях.

– Никогда не думала, что Англия подарит мне так много новых впечатлений, – прошептала она, обжигая его щеку своим дыханием.

Она откинула голову назад и отдалась на произвол завораживающего ритма, в котором двигались их тела. Через некоторое время ее соски затвердели, она закричала, а ее тело сотрясла волна оргазма. Маркусу понадобилось сделать всего два-три движения, и он присоединился к ней, выкрикивая ее имя.

Он откинулся на кровать, прижимая Куинн к себе. У него кружилась голова. То, что произошло между ними в полдень, теперь представлялось ему лишь бледной тенью того наслаждения, которое он получил на этот раз. Ему казалось, что он отдал себя всего, до самого конца.

Прошло довольно много времени, пока Куинн подняла голову и посмотрела на мужа.

– Как ты думаешь, наш разговор за завтраком будет таким же неловким, как в прошлый раз за ужином?

Он рассмеялся:

– Конечно, нет! Мы можем поговорить о висте или пикете.

– Или о лошадях, – добавила она. – И почему это раньше не пришло, нам в голову?

– Наверное, мы были слишком рассеянны, – ответил Маркус и нежно обнял Куинн.

Ему не хотелось отпускать ее от себя ни на мгновение. Он полагал, что это желание пропадет, как только они закончат занятия любовью, но этого не произошло. Может быть, именно это люди называют счастьем?

– Именно так. – Она потерлась щекой о его сосок, и он почувствовал, что снова возбуждается. – Вы, милорд, делаете меня поразительно рассеянной.

– Благодарю за комплимент, но вы обладаете той же способностью.

Должно быть, она почувствовала, как его плоть напряглась внутри ее, потому что начала медленно двигаться вверх-вниз. Он провел руками по ее ногам.

– Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя поразительно красивые ноги?

– Нет, но я никому не показывала их, кроме тебя.

Повинуясь внезапному порыву, она лизнула его сосок, и Маркус тут же задвигался быстрее.

– Я рад...

– Тому, что у меня красивые ноги?

Она принялась играть языком с другим соском.

– Нет, тому, что их видел только я. А ты никогда не плавала в Балтиморе?

– Нет. Поблизости не было подходящего места, и я так и не научилась плавать.

Она говорила медленно, с трудом подбирая слова.

– Тогда я научу тебя, только не здесь, не в Лондоне, – пообещал он улыбаясь.

– Это будет замечательно... ах!

Его рука скользнула между ее бедер, и Куинн ответила на его возбуждающую ласку с той готовностью, на которую он рассчитывал. Впереди целая ночь, подумал Маркус и не торопясь принялся исследовать тело своей возлюбленной.

Куинн потянулась на кровати, и тут ее рука наткнулась на что-то теплое. Она испуганно открыла глаза и увидела над собой жемчужно-голубой полог.

Разбуженный ее прикосновением, Маркус повернулся к ней. Его глаза были такого же жемчужно-голубого цвета, что и полог, только они ярко светились в лучах утреннего солнца.

– Доброе утро, миледи, – сказал он, улыбаясь сонной улыбкой.

– Доброе утро, милорд, – ответила она. Неужели они занимались этим? Увы, теперь было поздно проявлять стыдливость или сожалеть о случившемся. – Наверное... наверное, мне нужно вернуться в свою комнату и одеться. Моя горничная...

– Не беспокойся о том, что подумает твоя горничная. Ты же сама сказала вчера, что мы женаты, в конце концов.

Все, что вчера казалось ей таким правильным, естественным и необходимым, при свете утра неожиданно приобрело оттенок безумия. Как она могла быть такой распутной, да еще и наслаждаться этим? Даже сейчас его улыбка заставляет ее ощущать приближающееся возбуждение. Она села на кровати, повернувшись к нему спиной.

– Да, ты прав. Глупо волноваться из-за горничной. Встретимся за завтраком.

Куинн потянулась за своей нижней рубашкой и быстро надела ее через голову.

– Нет нужды так спешить, – нахмурившись, заметил Маркус. – Но если ты голодна...

– Просто умираю с голоду.

– Тогда буду ждать тебя в столовой.

Она кивнула и направилась к двери гардеробной. Оказавшись в своей комнате, Куинн наспех умылась холодной водой и только после этого позвала горничную.

– Да, миледи. – У Монетт было совершенно бесстрастное выражение лица. – Вы хотите одеться или сначала примете ванну?

– Ванну, – ответила Куинн. – Я хочу помыться. Распорядись, чтобы принесли побольше горячей воды.

31
{"b":"11493","o":1}