ЛитМир - Электронная Библиотека

Тут вспомнилось: заместителем начальника пресс-бюро в Сайгоне был некогда Саймон Адлер. В отличие от большинства, занимающих подобные посты, Саймон не считал для себя зазорным отправляться на передовую, вместо того чтобы торчать в кабинете. Надо признать, особого труда это не составляло — бои частенько гремели рядом, рукой подать. Но надо отдать Саймону должное — от своих подчиненных он не отставал. С Филипом у них быстро завязалась дружба, продолжавшаяся и после войны.

После всего происходящего с ним бреда, который, как казалось Филипу, длился уже целую вечность, голос Саймона, как искра здравого смысла, словно отрезвил, долетая из другого конца страны, из Нью-Йорка, ночного корпункта Ассошиэйтед Пресс.

— Филип? Какого дьявола тебя занесло в Рино? — Вследствие ярой приверженности к сигарам «Мюриэл», шерри-пилюлям от кашля и джину «Бифитер» старый журналист хрипел в трубку, будто горло давило петлей.

— Да вот, фотографирую, туристов обслуживаю, — отозвался Филип.

— Как же, как же! — хмыкнул Саймон. Филип даже представил себе его желтозубый оскал. — Скажи еще на свадьбах работаешь! — Он умолк, приступ кашля, подобно предсмертной агонии монстра из фильма пятидесятых, сотряс его. В Сайгоне все держали пари, отчего быстрее загнется Адлер, от пули вьетконговца или от рака легких?

— Давай выкладывай! Если ты и правда в Рино, у вас там часа четыре ночи. Что побудило тебя забыть про сладостный сон?

— Помнишь, ты пару месяцев назад готовил материал по организациям обеспечения жизни?

— Еще бы! Помнится, компания такая есть, «Домик в горах», «Обеспечим ваше существование до самого Судного дня!», такой у них вроде девиз.

— Вот-вот!

— И что же?

— Тебе не попадалась информация о корпорации под названием «Невада. Спецкурс самозащиты»?

Некоторое время Саймон молчал, наконец отозвался:

— Нет… сразу что-то не припоминаю. Не беда! Погоди-ка, я свяжусь через компьютер. — До Филипа донеслось явное чирканье спички и едва слышное причмокивание: это Саймон раскуривал свою «мюриэл». В трубке что-то жужжало, позвякивало в такт бормотанию кондиционера за спиной у Филипа.

— Ну что? — не выдержал Филип, прождав минут пять.

— Погоди! — рявкнул Саймон с сигарой во рту. Снова потянулось молчание, но вот в трубке послышался кашель и сиплый голос сказал:

— Значит, так… Вот сведения из картотеки нашего малого из Лос-Анджелеса. Не густо, правда… Этот материал в прессе так и не использовался. Между тем весьма занятно…

— В каком смысле?

— Тут фотограф один. Работал внештатно на «Нэшнл джеогрэфик». Исчез пару месяцев назад. Как раз в тех местах, где база этого НСС.

— А где это?

— Указано только местечко Тонопа, — сказал Саймон. — Видимо, заброшенная военно-воздушная база. Говорит тебе что-нибудь?

— Не шибко… Это все?

— Вроде все. Лагерь этой НСС находился где-то между Юкка-Уэллс и Тонопой. Фотографа нашли в пустынной местности, в двадцати милях от Юкка-Уэллс; затем тело передано следственной экспертизе того же городка.

— От чего умер?

— От змеиного укуса. Указано, трижды куснула в руку. Может, в яму свалился или еще чего…

— Ваш сотрудник не связывает смерть фотографа с этим НСС, нет?

— Нет. Материал попал к нему только потому, что он занимается этим регионом. — Саймон помолчал. — А почему ты спрашиваешь? Сам, что ли, связываешь?

— Нет…

— А что у тебя там за дело? Может, если подберется материалец про этих «защитников», и для меня сгодится?

— Если что попадется, дам знать, — пообещал Филип. Он поблагодарил Саймона и повесил трубку. Поднялся с кресла, позевывая.

— Где же этот чертов Юкка-Уэллс находится? — пробормотал он, обводя взглядом номер Сары. Фыркнул. Да шут с ним, с Юкка-Уэллсом, надо сперва позавтракать! Филип вышел, оставив в номере все как было; погасил свет, кондиционер продолжал бормотать печальным баском в тишине.

Глава 14

Хезер Фокскрофт сидела в углу холодной, мрачной комнаты и пыталась, сконцентрировав внимание на коричневом насекомом, ползущем по необъятной поверхности цементного пола, отогнать от себя воспоминания. Изо всех сил она старалась окаменеть, отключиться, но вот уже поднималась из глубины нервная дрожь, а ползущий таракан отвлекал все меньше и меньше. Как можно думать о том, что есть, — настоящее замкнуто стенами этой серой комнаты; мысли о будущем внушали ужас. Оставалось единственное — вспоминать…

Она сидит, скрестив ноги, на широком плоском камне и как завороженная смотрит с вершины горы на величественное святилище Бодхнатх. Вокруг огромной белой башни-ступы[26], расчерченные аккуратными бороздами расстилаются темно-зеленой гладью поля и тянутся до самых стен Катманду, который в миле отсюда. А еще выше — выше храма, выше города, выше склона, где сидит Хезер, — горы, словно громадные, воздетые к небу, припорошенные снегом кулаки, высоченная обитель невидимых богов.

Откуда-то, возможно, из недр ступы, слышится звук ритуального барабана, его перекрывает гонг, звон которого разносится эхом по чашевидной низине, летит до самых Гималаев. Хезер слушает, и под мерный бой барабана губы шепчут, как молитву, то последнее, что еще наполнено смыслом:

— Я Хезер Фокскрофт. Мой отец генерал Фокскрофт, я дочь генерала Фокскрофта. Мне двадцать лет, я нахожусь в Катманду, это конец моих странствий.

Вот и весь ритуал. Но страх не проходит. Хезер старается отрешиться от мыслей, как учил Гуру в ашраме[27] на Фрик-стрит: освободись от того, что есть в тебе, пусть небо и горы, и земля под ногами войдут в тебя, станут тобой. Пусть охватят твою плоть и воплотятся в ней. Забудь, кто ты…

Но горы и небо оставались горами и небом. Вместо внутренней пустоты и покоя Хезер чувствовала, как поднимается изнутри нежное тепло и как ноет что-то глубоко — так бывало всегда, когда она думала о Филипе. Он далеко, на том конце света, но стоит ей вспомнить о нем, как воспоминания овладевают ею с такой силой, что с их напором не справиться даже ледяным великанам Гималаям, хотя они гораздо ближе, рукой подать.

Стоит ей только пожелать — и Филип снова рядом, и он заполняет ее целиком. Ей слаще эта реальная боль, эта атака чувств, чем созерцательные мысли о горах. И значит вера, которую она так искала, ей ни к чему. И значит все эти годы, все ее скитания — все напрасно. Но разве мыслимо признать, что столько времени прошло даром, что ее поиск истины — лишь бегство от прошлого, больше ничего? Это ужасно, ужасно!

Хезер плакала, слезы струились по щекам. Всю ее жизнь, весь мир, в котором она жила, наполняет эгоизм, вот и сейчас он правит ею! Ей хочется любить Филипа, ничего больше; но разве можно позволить себе такое, когда столько судеб вокруг и столько несчастья?

Ей немало пришлось повидать. И парижских нищих, жмущихся от холода к вентиляционным решеткам метро, и слепых детей, сидящих на корточках среди рыночной грязи Марракеша[28], старика, еле волокущего ноги, скрючившегося в три погибели под непомерным грузом, гамаля-носилыцика на мосту Галета в Стамбуле, оборванца курильщика опиума в луже собственной блевотины на дороге в Пешавар. Невыносимо…

Горы молчат, не дают ответа, и Хезер захотелось умереть или вернуться домой, как далеко бы дом ни был.

Сара не сводила глаз с молодой женщины напротив: та сидела, скрестив ноги, прямо на цементном полу глухой комнаты с высоким потолком, где, кроме них двоих, никого нет. Взгляд женщины был устремлен вверх, к единственной яркой трубочке флуоресцентного света на потолке. Сара смотрела, не в силах оторвать взгляда от ее странного лица. Уже несколько часов женщина сидела не двигаясь, широко открытыми глазами уставившись в одну точку. Сара решила: либо это шизофренический ступор, либо беспамятство после дозы наркотика. Что бы это ни было, женщина не осознавала, ни где она находится, ни то, что Сара с завистью смотрит на нее.

вернуться

26

Буддистское святилище

вернуться

27

Ашрам — место священных встреч индуистов

вернуться

28

Город в Марокко

33
{"b":"11494","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Метро 2035: Приют забытых душ
Темный паладин. Рестарт
Дочь лучшего друга
Звезды и Лисы
Время Березовского
Беззаботные годы
Двойник
Секретная жизнь коров. Истории о животных, которые не так глупы, как нам кажется
Наследник из Сиама