ЛитМир - Электронная Библиотека

Он стоял на полу, слепо озираясь вокруг, выставив вперед руки. Пальцы натолкнулись на какую-то преграду: грубая деревянная поверхность. Какой-то ящик. Обойдя его, Филип двинулся с вытянутыми руками по подвалу, хватая пальцами пустоту. Наткнулся на стену, пошел вдоль нее, дошел до угла. Не считая ящиков у окна, подвал оказался на удивление пуст. То ли дело в его собственном подвальном отсеке в Нью-Йорке — сам черт ногу сломит.

Филип облизнул пересохшие губы. Во рту тоже совершенно пересохло, сердце билось учащенно. Подумалось: наверно, такие, как Док, мрут раньше времени от стресса. Если бы он избрал себе такое ремесло, давным-давно бы уже помер со страху.

Обойдя угол, он двинулся дальше, пока со всей силы не трахнулся лбом о столб, выросший будто из-под земли, как раз между слепо раздвинутыми руками. Охнул от боли, сдерживаясь, чтоб не застонать, ощупал столб. Что это, стойка лестницы? Скользнул руками вверх и наткнулся на деревянный выступ. Ступенька. Он задержал дыхание, чтоб успокоить сердцебиение, пошел на цыпочках вперед, держась за столб. Нащупал ногой нижнюю ступеньку, начал подниматься. Левой рукой держался за узкие перила, правой, вытянутой перед собой в кромешной тьме, он страховал глаза, и так поднимался все выше, пока пальцы не уткнулись в гладкую поверхность двери. Остановился на верхней ступеньке, прислушался. Тихо. Слышно только его дыхание. Нащупал ручку; дрожа от страха, повернул. Дверь отворилась бесшумно, и он вступил в кухню Чарлза Тодда. Утопленный в потолке светильник горел холодным светом, заливая пустую кухоньку молочно-белым сиянием. Тодд явный сторонник функциональности; кухня являла некий симбиоз «Баухауз»[44] и административного дизайна НАСА: столики вдоль стен с темно-коричневым пластиковым покрытием, сияют металлические ручки ящиков и дверец, кухонный комбайн, вмонтированная в стену высокочастотная электропечь, кофемолка «Браун» и сверкающая, ультрасовременная кофеварка-»экспрессо».

Осторожно прикрыв за собой дверь, Филип на цыпочках пошел по выложенному темно-синей плиткой полу к двери, ведущей из кухни в дом. За ней узкий коридор вел к парадному входу. Филип пошел вперед, заглядывая в комнаты, шедшие по правой стене. Столовая — длинная, узкая комната, массивный деревянный стол, полдюжины кожаных кресел с хромированной отделкой, на ослепительно белой стене тавризский ритуальный коврик. За столовой — маленькая квадратная гостиная с окнами на улицу, та же мебель, кожа, хром; на стене, судя по колориту, явно произведение Розенквиста. Судя по обстановке, Тодд человек умеренных вкусов, но не исключено, что не в хозяине дело, просто поработала рука декоратора.

Подойдя к лестнице в конце коридора, Филип взглянул на часы. Он уже восемь минут в доме, больше половины времени, отводимого Доком на операцию. Филип стал подниматься на второй этаж по ступенькам, покрытым толстым ковром, не без страха прикидывая, что, если сию минуту заявится Тодд, пути к отступлению уже не будет. Поднявшись, быстро оглядел все четыре комнаты, выходившие дверями в маленький холл. Две спальни, одна явно для гостей, ванная, кабинет. Филип шагнул прямо в кабинет, прикрыл дверь, зажег свет. Здесь!

Расположенный в глубине дома прямо над кухней, кабинет был мал и без окон. Три стены заставлены книжными шкафами от пола до потолка, на нижних полках одинаковые толстые пластиковые папки. Вдоль четвертой стороны, по обеим сторонам от двери рядами шкафчики для хранения документации. Посреди кабинета большой четырехугольный стол, на нем — серый компактный терминал с дисплеем, принтер, высокая стопка сложенных гармошкой оттисков. Перед терминалом удобное кресло. Вокруг безупречный порядок, в тишине слабо шелестел кондиционер. Филип сел в кресло и уставился на экран дисплея. В левом верхнем углу вспыхивал и гас огонек курсора. Поборником экономии Тодд явно не был: терминал не выключался, чтобы в любую минуту обращаться к его услугам. Это, в свою очередь, означало, что установка может иметь связь с компьютерами, принадлежавшими именно Тодду, а не какому-нибудь вычислительному центру.

— И что дальше? — вслух произнес Филип.

Машина фирмы ИБМ, той самой, с дисплеями которой ему иногда приходилось иметь дело в телеграфных агентствах и редакциях — отечественных и зарубежных. Филип прикрыл глаза, напряг память, стараясь собрать воедино все мизерные познания о работе с компьютером. Вырисовывалось что-то весьма смутное. Он открыл глаза, уставился на клавиатуру. Неуверенно потянулся, нажал клавишу «run»[45] с левой стороны. Огонек курсора пыхнул с легким треском и пошел писать.

«НАЗВАНИЕ ДОКУМЕНТА»

Филип набрал:

— «Десятый крестовый».

Никакой реакции. Он нажал клавишу «restore»[46], надпись на экране исчезла, и Филип начал с самого начала, на сей раз набрав: «Невада. Спецкурс самозащиты». Снова пусто. На лбу у Филипа выступил пот, ладони стали влажными. Он утер их о штаны. Смертельно хотелось курить. Времени в обрез! Что же, черт побери, надо делать? Осталось последнее. Он набрал:

«Иерихон». Ничего.

— Дьявол! — с яростью бросил он. Глянул на часы. Семнадцать минут прошло! Он нарушил основную заповедь Дока. И тут в памяти забрезжило: сидел как-то в кафе Нью-Йоркского отделения Ассошиэйтед Пресс, пил кофе с длинноногой девицей… разговор про компьютерную память, редактуру, печать… Филипу тогда казалось гораздо увлекательней умыкнуть куда-нибудь длинноногую, а не выслушивать ее познания об устройстве машин, на которых она работает. И все же что-то застряло в голове. Длинноногая говорила: когда надо вызвать что-то из машинной памяти, самое сложное — графически точное соответствие образцу изначального вопроса. Если в первый раз текст набирался с большой буквы, надо обязательно набирать и в дальнейшем с большой. Забудешь, в каком виде набиралось изначально, пиши пропало!

Филип стер свой вопрос, повторил, на сей раз набрав слово «Иерихон» с маленькой буквы. Безрезультатно. Ни к чему воспоминание о длинноногой не привело.

— Черт!

Филип откинулся на спинку кресла и тут заметил маленький белый листочек, свисавший с полки книжного шкафа за письменным столом: «нЕ ТОрОПиСь!»

Филип впился взглядом в надпись, спина напряглась. Надо пробовать! Снова нажал «enter»[47] и рискнул набрать: «иЕрихОн».

И тут, словно по волшебству, экран, очистившись, выдал ответ:

«А: Поднять документ.

Б: Пересмотр/Дополнение.

В: Постранично.

Г: Особые распоряжения.

Д: Выбор задания».

— Слава тебе господи! — прошептал Филип.

Он нажал «run», затем букву «А» — «Поднять документ». «Меню»[48] исчезло, и на маленьком экране начало возникать значение понятия «Иерихон»:

— ИЕРИХОН Обращение к первому общему собранию Комитета политических действий христианской Америки, КПДХА, состоявшемуся 8.12.82 во время работы летнего семинара института «Орел-один» в городе Эспен, штат Колорадо.

Присутствовали:

Дж. Стинбейкер / «Коалиция консерваторов-американцев за истину»

А. Кронен / Фонд «Пробудись, Америка»

Ч. Тодд / «Консультация Чарлза Тодда»

Дж. Шоу / Сенат США С. Келлер / «Фармацевтические товары Келлера» / «Орел-один»

Д. Фримен / «Невада. Спецкурс самозащиты»

Речь председателя собрания:

« — Джентльмены! Не могу не выразить удовлетворения при виде всех вас в этот день. За последние четыре года пройден немалый путь, и плодом нашего общего труда явилось создание КПДХА.

Не буду напоминать причины, сплотившие наши организации воедино, они нам всем хорошо известны. Вот уже двадцать лет наша страна переживает неуклонный кризис руководства, что ведет к финансовому и моральному застою. Так больше продолжаться не может, и вот в чем смысл нашего объединения. Мы стремимся возродить былую славу Америки, священную для каждого из нас, и мы уже преуспели в этом направлении, однако настало время действий мощных и решительных. Отныне, джентльмены, слов недостаточно! Если мы намерены возродить былую славу нашей родины, надо действовать твердо и не медля. Мы добились успехов, возведя Рейгана в Белый дом, но, как и все наши политические деятели, мистер Рейган, воспользовавшись дружеской поддержкой, отказался от старых друзей, они сделались ему не нужны. Да, джентльмены, нами пренебрегли, но мы не можем этого снести, иначе и мы погибнем вместе с тонущим кораблем.

К сегодняшнему дню все вопросы материально-технического снабжения находятся под нашим контролем. Благодаря заслугам мистера Кронена и мистера Фримена мы создали штабы «Десятого крестового» по всей стране и в особенности, как и было оговорено ранее, на Среднем Западе и в штатах центрального Юга. В каждом крупном городе у нас есть люди, наши отделения имеются в большинстве столиц штатов, нам оказывается поддержка практически на всех ступенях политической и административной лестницы. Деятельность мистера Тодда открыла перед нами новые, доселе неведомые возможности, давшие доступ к важным фигурам и в Вашингтоне, и в профсоюзах, и в деловых кругах страны. Опыта у нас достаточно, мы знаем, что либерала подвести к воде нетрудно, но для того, чтобы он стал пить, придется слегка заломить ему руки.

(Пауза)

Это, разумеется, шутка! За последнее время влияние христианских идей заметно возросло, в значительной мере благодаря телевидению. Противники кампании за разрешение аборта также оказали нам большую помощь. Но этого мало. Даже вместе с отцом Фолуэллом и его «Моральным большинством», с членами религиозного «круглого стола» и с сорока различными церковными организациями нашей страны нас все равно ничтожно мало. Вспомните слова нашего гимна «Вперед, воины Христа!» — в этом смысл, вот кем должны мы стать, солдатами своего отечества, отдать силы битве, которая всего лишь очередной шаг во всей нашей борьбе. Только на сей раз поле битвы — вся наша страна. Смешно, уподобляясь хиппи, расхаживать по улицам со знаменами и рассчитывать на успех. Наша сила в единстве взглядов. Посмотрите: все телевизионные каналы заполонили евреи-либералы, в крупных городах правят мэры-извращенцы, а в конгрессе обосновались коммунисты! Если мы хотим стать солдатами Христа, нам подобает и проявить себя как солдаты. Мы должны быть готовы драться за победу до последней капли крови, и МЫ ПОБЕДИМ, джентльмены, потому что это дело правое.

Но чтобы победить, нам нужен мощный толчок, то, что собрало бы всех верующих под единое знамя. Уже не время перебранок и разногласий. Господь есть Господь, он един, джентльмены, и слово его едино и ясно всем. Только либералы и коммунистишки пользуются политикой «разделяй и властвуй», нам негоже брать с них пример.

Отсюда план «Иерихон». Так называю я эту операцию. Под моим руководством мистер Фримен разработал тактику действий, большинство из вас уже наслышано об этом, однако после моего выступления, быть может, целесообразно познакомить с этим и остальных. Если мы справимся со своей задачей, можно принудить президента силой поддержать нас, и, честно говоря, не думаю, что это будет так уж сложно, ибо придется ему считаться с нами, признав политическую актуальность нашей программы, хотя бы в силу того, что у присутствующего здесь мистера Тодда имеются такие сведения о голливудском периоде биографии президента, что в сравнении с ним меркнут страсти, возникающие вокруг Чаппакидика[49].

Итак, пора закругляться. Попрошу вас вместе с Дейвом Фрименом ознакомиться с нашим совместно разработанным планом и собраться завтра, чтобы обсудить детали».

Текст выступления

Вход, данные для доп. инф. 2021/2025/3225/7684/8556/9997

Конец.

вернуться

44

Художественная школа дизайна, основанная в Веймаре в 1919 году Вальтером Гропиусом, разрабатывавшая основы функционального дизайна в архитектуре и прикладном искусстве

вернуться

45

«Пуск».

вернуться

46

«Возврат»

вернуться

47

«Ввод».

вернуться

48

«Меню» (вычисл.). — программы или функции, предлагаемые пользователю на выбор.

вернуться

49

Намек на драму, происшедшую с Эдвардом Кеннеди, которая не дала ему возможности баллотироваться в качестве президента США.

49
{"b":"11494","o":1}