ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я обернулась. Чимпира хлопал Фуйюки по спине. Лицо парня выражало озабоченность, он что-то тихо говорил старику. Инвалидное кресло отодвинули от стола. Фуйюки наклонили вниз головой, торчали ноги в дорогих туфлях. Его тело напоминало шпильку для волос. Все разговоры в комнате прекратились, все глаза устремились в одну точку. Фуйюки хватался за горло. Чимпира отодвинул стул, встал на ноги, бестолково замахал руками. Взгляд его метался от одной двери к другой, он словно ждал, что кто-то придет и поможет. Рот Фуйюки был широко разинут, голова откинута, потом неожиданно руки выпрямились, а грудь выгнулась, и тело приняло вид натянутого лука.

Все в комнате задвигались, повскакали со стульев, бросились к нему. Кто-то громко отдавал приказы, кто-то опрокинул вазу с цветами, попадали бокалы. Официант нажал кнопку вызова помощи. Надо мной на стене то гасла, то загоралась красная лампочка. Фуйюки пытался встать, его кидало из стороны в сторону, руки дергались. Рядом с ним стояла девушка. Она тихонько вскрикивала и стучала его по спине.

– Вон, вон отсюда.

Чимпира выталкивал девушек в коридор. За ними последовали и другие. Они побежали так быстро, что, наталкиваясь друг на друга, создали эффект домино. Лица у них были изумленные и напуганные, они торопились, словно спасались от погони. Чимпира оглянулся через плечо: Фуйюки свалился на пол. Он стоял на коленях, дергаясь и хватая себя за горло.

– Вон! – заорал чимпира девушкам. – Немедленно! Вон!

Я дрожала. Вместо того чтобы устремиться вместе с толпой, я отошла от стеклянной двери и быстро направилась к бассейну, держа путь к дальнему коридору. В патио было тихо, возле воды вспыхивал красный свет. Позади меня в освещенной столовой звонил телефон, кто-то хрипло отдавал приказы.

– Огава! Огава! – Впервые я услышала, как кто-то обращается к сестре по имени. – Огава! Куда ты, черт побери, запропастилась?

Высоко подняв голову, я шла к дальним дверям. Свет и крики остались позади. Когда я почувствовала себя почти свободной, дверь впереди отворилась и оттуда вышла медсестра. Она двигалась в мою сторону, оправляя парик и застегивая на ходу одежду.

Возможно, необычность ситуации только-только начала до нее доходить: она шла, как в трансе. Сначала мне показалось, что она меня не увидела, но когда мы поравнялись, она автоматически вытянула руку и оттолкнула меня. Я попятилась, посторонилась. Огляделась вокруг – в какую бы дверь проскользнуть? Но прежде чем приняла решение, откуда ни возьмись появился чимпира и ухватил меня за руку, словно ребенка.

– Отпустите, – сказала я, глядя на свою руку. Но он тянул меня назад, в столовую, следом за сестрой. – Пустите меня.

– Вон отсюда. Марш к другим. Живо!

И подтолкнул меня к дверям. Я снова оказалась в шуме и хаосе. В дверях появились мужчины, которых я не знала. По коридорам бежали люди. Я стояла на месте, девушки в растерянности толпились вокруг меня, не зная, что делать. Сквозь толпу протиснулась сестра, расталкивая всех локтями. В дальнем конце комнаты на пол с грохотом свалилась лампа.

– Моя сумочка! – завопила Ирина, поняв, что нас сейчас выставят из дома. – Я оставила там свою сумку. Где моя сумка?

Медсестра наклонилась и одним движением подняла Фуйюки. Она взяла его за талию, как годовалого ребенка, перенесла на диван возле окна. Взялась обеими руками за его грудную клетку, приложила лицо к его спине и надавила. Перед ее ногами поднялись его крошечные ножки, заболтались, как у марионетки. Сестра еще раз нажала. Его ноги снова затанцевали. На третий раз что-то, должно быть, выскочило, потому что кто-то указал на пол. Официант незаметно подобрал это салфеткой. Какой-то человек опустился в кресло, схватившись за виски.

– Аригате[78] – облегченно вздохнул один из телохранителей. – Иоката.

Фуйюки снова дышал. Сестра донесла его до коляски. Я видела, как он в изнеможении свесил руки и голову. Официант пытался всучить ему стакан воды, сестра встала на колени возле коляски, взяла его запястье большим и указательным пальцем и считала пульс. Шанса остаться и понаблюдать у меня не было – в дверях появился толстый человек и вывел всех девушек по коридору к лифту.

42

Есть такая легенда. Более двух тысяч лет назад жила на свете прекрасная Мяо Чжуан, младшая дочь короля Мяо Чжуанга. Она отказалась выйти замуж, и разгневанный отец отправил ее в ссылку. Она жила на Душистой горе Сянцзяншан, ела плоды с деревьев, пила воду из чистых ручьев. Тем временем ее отец заболел. Кожа его покрылась язвами, и он не вставал с постели. Мяо Чжуан прослышала о болезни отца и, как любая китайская девушка, исполнилась сострадания. Не долго думая она выколола себе глаза и приказала слугам отрезать себе кисти рук. Ее руки и глаза были посланы во дворец. Там из них сделали лекарство и накормили отца. Согласно легенде, он быстро излечился.

Мяо Чжуан стала для меня стежком в запутанном узоре, который надо было распутать.

Русские подумали, что я либо напилась, либо заболела. В начавшейся суматохе мы втроем сели в первое же такси, остановившееся возле дома Фуйюки. Я забилась в угол машины и всю дорогу домой сидела, опустив голову и закрыв руками лицо.

– Постарайся, чтобы тебя не вырвало, – сказала Ирина. – Я этого терпеть не могу.

В доме было очень холодно. Я сняла туфли и пошла по коридору к своей комнате. Там вытащила свои папки и, стоя посреди комнаты, выбросила из них все бумаги. Записи и рисунки разлетелись по полу, словно снег. Некоторые легли вверх ногами, на меня смотрели старые лица. Я взяла все свои книги и, сложив их в стопки, расставила вокруг бумаг. В центре оставила немного места. Включила электрообогреватель и уселась посередине, завернувшись в куртку. Среди бумаг был рисунок Пурпурной горы, охваченной пожаром. Подробный отчет о мосте из трупов над Великим каналом[79]. Завтра я снова пойду к Фуйюки. Всегда можно почувствовать, что приближаешься к истине – в этот момент сгущается воздух. Я приняла решение и приготовилась.

Входная дверь с грохотом отворилась, кто-то пошел по лестнице. Мы оставили Джейсона возле дома Фуйюки. Я мельком видела его в стеклянном вестибюле. Он молча стоял среди девушек с сумкой, перекинутой через плечо. Швейцар вызывал для всех такси. Четыре фельдшера протискивались через толпу к лифту. В общей суматохе Джейсон стоял совершенно неподвижно, лицо его было странно серым. Когда он поднял глаза и встретился со мной взглядом, то, похоже, сначала не узнал меня. Затем поднял деревянную руку и стал продвигаться вперед. Я отвернулась и села в такси вместе с русскими.

– Эй! – донеслось до меня, но пока он пробирался через толпу, такси отъехало.

Теперь я слышала, как он, тяжело ступая, идет по коридору. Прежде чем я подошла к двери, он раздвинул ее и, покачиваясь, встал на пороге. Он не скинул ботинки и не повесил сумку, а приготовился войти в комнату. Лицо его было потным, на рукаве – пятна.

– Это я. – Он пьяным жестом хлопнул себя по груди. – Это я.

– Вижу.

Он коротко рассмеялся.

– Знаешь что? Я и понятия не имел, какая ты классная! Не знал до сегодняшнего вечера. Ты великолепна!

Он неуклюже утер лицо, облизнул губы, посмотрел на мою блузку и тесную бархатную юбку. Я чувствовала запах алкоголя, пота и чего-то еще, похожего на слюну животного.

– Чудачка, я снимаю перед тобой шляпу. Ты такая же плохая, как и все остальные. Такая же дрянь. Мы с тобой кусочки пазла и точно подходим друг другу. И я, – он поднял руку, – собираюсь сказать то, что тебе понравится. – Он взялся за край моей блузки. – Сними это и покажи твой…

– Не надо. – Я оттолкнула его руки. – Не трогай меня.

– А ну, давай…

– Нет!

Он растерялся.

– Послушай, – сказала я. Мое горло сжималось. Кровь быстро прилила к лицу. – Выслушай меня. Я скажу тебе нечто важное. Ты ошибаешься, считая, что мы одинаковые. Это не так. Совершенно не так.

вернуться

78

Большое спасибо.

вернуться

79

Великий (или Императорский) канал начинается у Пекина и заканчивается в Ханчжоу, в провинции Чжэцзян; его длина превышает 1800 км, а ширина – около 50 м.

49
{"b":"11495","o":1}