ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Шуджин?

Осторожно дотронулся до ее волос – они были жесткими и тяжелыми, как древесная кора. Она не отстранилась. Спокойно посмотрела мне в глаза.

– Что ты хочешь сказать мне, Чонгминг?

«Я хочу сказать, что люблю тебя. Я хочу говорить с тобой так, как это принято у европейцев, разговаривающих со своими женами. Хочу сказать, что я виноват, хочу повернуть время назад».

– Пожалуйста, не смотри на меня так. – Она попыталась убрать мою руку. – Что ты хочешь сказать?

– Я… – Да? Я вздохнул, убрал руку и опустил глаза.

– Шуджин, – шепнул я. – Шуджин, ты была права. Нам нужно было давно уехать из Нанкина. Я очень виноват.

– Понимаю.

– И… – Я замялся. – Думаю, нам надо попытаться бежать.

Она смотрела на меня в упор, и в этот раз мне не удалось ничего утаить. Я не скрыл своего отчаяния, раскаяния, и она прочитала страх в моих глазах. Она перегнулась через кровать и погасила свечу.

– Хорошо, – сказала она спокойно, положив свою ладонь на мою руку. – Спасибо тебе, Чонгминг, спасибо.

Она раздвинула полог и спустила ноги с кровати.

– Я приготовлю лапшу. Мы поедим. Потом я соберу вещи в дорогу.

На сердце у меня было тяжело. Она меня простила. И все же я боялся. Боялся, что эта запись в дневнике будет последней. Боялся, что стал ее убийцей. На что нам надеяться? Уповаю на то, что боги защитят нас. Может, боги нас защитят.

53

На улице подмерзало. Снег усилился, началась метель. За короткое время, пока я была в клубе, запорошило мостовые и крыши припаркованных машин. Я стояла у дома, рядом с дверями лифта, и внимательно оглядывала улицу. В вихре снега можно было различить что-то только на расстоянии двадцати ярдов. На улице стояла необычная тишина. Я не видела ни людей, ни автомобилей, только занесенную снегом мертвую ворону в сточной канаве. Похоже, мама Строберри была права: по Токио крадется что-то дурное.

Я вынула деньги, пересчитала. Руки у меня тряслись, пришлось пересчитать дважды, и все равно я подумала, что ошиблась. Постояла, глядя на купюры. Я ожидала, что Строберри заплатит за неделю, а она дала мне триста тысяч иен, то есть в пять раз больше, чем следовало. Я подняла голову к окнам клуба, к качавшейся Мэри-лин. Задумалась о Строберри, о ее нарядах, копирующих платья Монро, о том, что жизнь она проводила среди молодых официантов и гангстеров. Вдруг поняла, что абсолютно ничего о ней не знаю. У нее умерли мать и муж, и сейчас, по слухам, у нее никого не осталось. Я не старалась ей понравиться. Иногда и не догадываешься о том, что кому-то ты небезразлична, пока не расстанешься с этим человеком.

На перекресток осторожно выехал автомобиль, в свете зажженных фар снег, казалось, крутился быстрее. Я отпрянула к стене, подняла воротник, плотно запахнулась в тонкое пальто и задрожала. Почему Строберри посоветовала мне не входить в стеклянный лифт? Неужели она думает, что люди Фуйюки рыщут по улицам? Автомобиль исчез за углом, и на улице снова стало тихо. Я выглянула из своего укрытия. Важно не спеша все обдумать. Пункт за пунктом. Мой паспорт, книги и заметки были в переулке, рядом с домом. Позвонить Джейсону я не могла – медсестра оборвала все провода. Придется вернуться в дом. Последний раз.

Я поспешно рассовала деньги Строберри по двум карманам – по сто пятьдесят тысяч иен в каждый. Затем сунула туда же руки и тронулась в путь. Я шла по переулкам, стараясь держаться подальше от проспектов. Мне казалось, что я попала в волшебный мир – снег тихо падал на кондиционеры, на лакированные коробки бен-то, выставленные у дверей для удобства забирающих их водителей. Одета я была не по погоде: пальто слишком тонкое, а лодочки оставляли смешные следы в виде восклицательных знаков. Я никогда раньше не ходила по снегу на высоких каблуках.

Осторожно прошла мимо святилища Ханадзоно[85], с его призрачными красными фонарями, и снова нырнула в переулок. Я шла мимо освещенных окон, мимо кондиционеров. Слышала обрывки разговоров, но за всю дорогу видела всего двух людей. Казалось, Токио укрылся за дверями. У кого-то в этом городе, думала я, у кого-то за этими дверями есть вещь, которую я ищу. Что-то не очень большое, что можно хранить в стеклянном резервуаре. Плоть. Но не целое тело. Возможно – часть тела? Где же это можно спрятать? И зачем? Зачем кому-то вздумалось его украсть? Мне пришла на память строчка из давно прочитанной книги. Возможно, она принадлежала перу Роберта Льюиса Стивенсона: «Похитителя тела, далекого от чувства уважения к смерти, привлекли простота и безопасность задачи…»

Сделав круг, я подошла к зданию через узкий проход между двумя жилыми домами. Автомат по продаже напитков мерцал голубыми призрачными огнями. Я воспользовалась им как укрытием и осторожно выглянула за угол: в переулке никого не было. Фонари возле ресторана подсвечивали падавший снег. Слева от меня высился дом, темный и холодный, он закрывал собою небо. С этой точки я его раньше никогда не видела. Мне показалось, что он даже больше, чем я до сих пор представляла. На остове монстра красовалась волнистая черепичная крыша. Я заметила, что оставила у себя занавески раздвинутыми. Живо представила погруженную в молчание комнату: широкий футон, на стене – картины с изображением Токио. Представила и себя, вместе с Джейсоном, стоящими под нарисованными галактиками.

Порылась в кармане в поисках ключей. Еще раз оглянулась через плечо, потом крадучись пошла по переулку, держась ближе к стене. Остановилась у расщелины между двумя домами, посмотрела на кондиционер. Моя сумка была на месте, на ней вырос сугроб. Продолжила путь, прошла под своим окном. В десяти ярдах от угла что-то заставило меня остановиться. Посмотрела себе под ноги.

Я стояла у чистого, не запорошенного снегом участка. Это была длинная черная дорожка мокрого асфальта. Я заморгала, глядя на нее. Почему инстинкт остановил меня здесь? И тут же поняла – это был след, оставленный автомобильными шинами. Стало быть, недавно здесь стояла машина. В крови закипел адреналин. Автомобиль, судя по всему, стоял здесь долго – вон и кучка окурков точно против места, где располагается окно водителя. Похоже, тут чего-то ожидали. Я быстро попятилась в тень, должно быть, и кровяное давление подскочило. След шин вел к улице Васэда. Там беззвучно мелькнули автомобили: снег заглушал шум двигателей. Кроме этих двух машин, больше мне ничего не встретилось. Я нервно вздохнула и посмотрела на окна старых полуразвалившихся домов. В некоторых из них горел свет, двигались тени. Все выглядело нормально. «Это ничего не значит», – сказала я себе и облизнула пересохшие губы. Снова взглянула на следы автомобильных шин. Это ничего не значит. Люди часто паркуют автомобили в переулках: в Токио так трудно найти уединение.

Снова осторожно пошла вперед, впритирку к домам, плечи сбивали снег с решеток на окнах нижнего этажа. На углу повернулась, посмотрела на входную дверь. Она была закрыта. Похоже, с тех пор как я ушла, ее никто не трогал – перед входом лежал чистый снег. Еще раз оглядела переулок. Хотя по-прежнему было пусто, я дрожала. Наконец поспешно вставила ключ в замок.

У Джейсона работал телевизор: из-под двери его комнаты пробивался дрожащий голубой свет. Площадка не освещена, так как медсестра разбила лампочки. В доме непривычно темно. Я медленно поднялась по ступеням. Вздрагивала, представляя себе кого-то, притаившегося в коридоре, выжидающего удобный момент, чтобы наброситься на меня. Поднявшись, постояла в тусклом свете, тяжело дыша. Нахлынули воспоминания о прошлой ночи. В доме тишина – ни скрипа, ни дыхания. Даже обычный шум деревьев в саду приглушен падающим снегом.

У меня застучали зубы. Я подошла к комнате Джейсона. Слышно было, как он дышит в шкафу. Звук натужный, какой-то булькающий. Когда я отодвинула дверь, его дыхание участилось.

– Джейсон? – сказала я шепотом. В комнате было холодно, в воздухе висел неприятный запах, напоминавший вонь экскрементов животного. – Ты меня слышишь?

вернуться

85

Это слово означает цветник, сад с цветами.

60
{"b":"11495","o":1}