ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я сунула пакет под куртку и в темноте, натыкаясь на предметы, стала пробираться вперед. Из груди со свистом вырывалось дыхание, от стен отлетало эхо. Одна комната следовала за другой, я бездумно спешила вперед. Висели ряды кимоно, неподвижные, как мертвецы, стояли низкие столы, накрытые для обеда. Жизнь остановилась здесь в тот день, когда умерла мать хозяина. Я забрела в неведомые глубины, когда поняла, что дальше идти некуда. Я очутилась в кухне. У одной стены стояла мойка и плита западного образца. В другой стене дверного проема не было. Выхода нет. Я в ловушке.

Волосы на голове встали дыбом. Я поводила фонариком по стенам, осветила клубки паутины, осыпающийся потолок. Луч света заиграл на хлипкой дверце буфета, я, пошатываясь, подошла к нему, взялась за замок, ноги от страха пританцовывали. Дверца открылась с громким стуком, разнесшимся по нескольким комнатам.

Я сунула внутрь фонарик и увидела, что это не буфет, а дверь, которая открывалась на прогнившую лестницу, спускавшуюся в темноту. Я вошла и тщательно закрыла за собой дверь. Спустилась на две ступеньки, цепляясь за шаткие перила. Опустилась на корточки и посветила фонариком. Это был маленький подвал, примерно пять футов на десять, стены из толстых каменных плит. На высоте головы на ржавых кронштейнах уложены полки, а на них десятки старых стеклянных банок с коричневым содержимым. Внизу – толстый ковер из бледно-розовых водорослей. Ступени вели в стоячее озеро.

Я оглянулась на закрытую дверь, прислушалась. В комнатах, которые я прошла, было тихо. Вспомнила, что на улице я не оставила никаких следов, потому что наступила на ветку, а в кустарнике следов не разглядеть. Может, они меня не слышали. Может, просто по привычке проверяли все окна. «Ну, пожалуйста, – подумала я. – Пожалуйста». Я направила свет фонаря, оглядывая подвал. Из трещины в стене стекала струйка коричневой воды. Джейсон говорил мне, что трубы на улице треснули во время землетрясения и залили подвал. По зеленым и рыжим пятнам можно было проследить изменение уровня воды за несколько лет. Луч выхватил низкую кирпичную арку. Я наклонилась к воде и направила свет вверх. Это был затопленный туннель – до потолка оставался какой-нибудь дюйм. Туннель уходил в глубь дома. Невозможно будет…

Я замерла. В задних комнатах громыхнуло: похоже, с окна сорвали решетку.

Я задышала часто, как собака. Удерживая перед собой фонарь, как оружие, я вскочила в воду. Она закачалась вокруг меня, словно я наступила на живот спящего человека, словно потревожила то, что несколько лет было неподвижно. Вода была ледяной. Я сжала челюсти и невольно подумала о таинственных плавниках и пастях и о том, что это место, возможно, чье-то логово. Я подумала о японском вампире, гоблине Каппа, о водоплавающем хищнике, который хватает беспечных пловцов за ноги, высасывает из них кровь и бросает обескровленную оболочку на берег реки. Слезы щипали глаза, но я шла вперед.

Остановилась у дальней стены и обернулась. Вода вокруг меня постепенно успокоилась, наступила тишина. Единственный звук – мое учащенное дыхание, повторяемое эхом.

И снова грохот. Было слышно, как падает мебель. Я в отчаянии покрутила фонариком – желтый потолок то входил, то выходил из фокуса. Некуда спрятаться, некуда… Арка! Я подогнула колени, погрузилась по плечи, подбородок почти касался поверхности воды. С полок свалилось несколько банок, хлюпнув, они прорвали пленку на воде и исчезли, унеся на дно потемневшие маринованные сливы, рис и мелкую рыбу. Я сунула руку в темное пространство туннеля, пальцы коснулись скользкой крыши. Выпрямила руку, прижала щеку к стене и почувствовала, что потолок поднимается – рука оказалась в воздухе. Вытащила руку и посветила на нее фонариком. Какая там длина? Двадцать пять – тридцать дюймов? Недалеко. Не очень далеко. Дрожа всем телом, оглянулась на лестницу, на хлипкую дверь.

Вблизи снова что-то грохнуло, возможно в кухне. Я вытащила мешок и крепко завязала ручки, полностью изолировав его содержимое, снова сунула под куртку, застегнула молнию до подбородка. Из онемевших пальцев выпал фонарик, упал на пленку, высветив овал на соседней стене. Я потянулась за ним, почти достала, но снова выронила. На этот раз пленка не выдержала – фонарик ушел под воду, его луч осветил гниющую колонию розовых организмов и отбросил кружевную тень на стены. Я стала шарить – рука медленно двигалась под водой, на поверхность выплыли тучи всякой дряни, но фонарик совершил ленивый пируэт, и желтый свет погас. Потом – плюх. Рядом со мной в воду упало что-то маленькое, но тяжелое, упало и поплыло.

Я чуть не разрыдалась. Фонарик. Фонарик. «Да он и не нужен. Зачем он тебе? Обойдешься и без него.

А что упало в воду? Ничего. Крыса. Не думай об этом». В щелястую дверь просочился свет. Я услышала мужской голос, тихий и серьезный, и жаркое дыхание медсестры. Она ходила по кухне, словно принюхивалась к моим следам.

Не думай, а то умрешь. Я набрала в грудь воздуха, взялась руками за стену, подогнула колени и сунула лицо в темный туннель.

Ледяная вода заполнила уши и нос. Я высунула руки и попыталась встать, оцарапала локти о падающий кирпич. Внутри меня вибрировал голос – мой собственный, испуганный голос. Куда? Куда? Где заканчивается туннель? Где? И только я подумала, что дыхание вот-вот прервется и все будет кончено, как моя рука, протянувшаяся к потолку, почувствовала, что вышла из-под воды. Я потянулась вслед за ней, царапая лицо, отчаянно порываясь вперед в надежде глотнуть воздух. Я выскочила на поверхность. У меня началась рвота, я отплевывалась. Я не могла выпрямиться, но с согнутыми коленями и повернутой на сторону шеей достаточно было места – четыре-пять дюймов между водой и кирпичным потолком, – чтобы дышать.

Дышать, дышать!

Не знаю, сколько времени я провела в туннеле, в каком состоянии был мой организм – возможно, я потеряла сознание или впала в транс – и все же я стояла, хотя и тряслась, а сердце стучало так громко, будто в несколько сот раз превышало нормальный размер и было огромным, словно дом, в котором я находилась. Холод и страх цепляли мое сознание и медленно тянули его из меня по длинному, безмолвному туннелю, пока я не превратилась в ничто – остался только пульс в месте, не имевшем границ. Это место нельзя было определить на карте, и оно не подчинялось физическим законам. Я плавала в вакууме, не имея представления о времени или материи, покачивалась, как астронавт в невесомости, и даже когда прошло тысячелетие и я увидела слабый розовый свет, идущий сквозь воду слева от меня, – это был фонарик Огавы – я не запаниковала. Я смотрела на себя из другого места, видела свое замерзшее лицо, синие губы, полузакрытые глаза. Даже когда свет исчез и прошла еще одна вечность, когда в комнатах наверху послышались удаляющиеся шаги, я оставалась совершенно неподвижной – современная Алиса, со свернутой набок головой, съежившаяся и страшно холодная. Мне казалось, что мое сердце замерзло и я превратилась в окаменелость, лежащую под землей на глубине нескольких метров.

58

На рассвете в саду заиграли первые лучи солнца. В доме уже несколько часов стояла тишина. Я подобралась к открытому окну. Тело так занемело от холода, что ползла я к нему несколько часов. Каждый дюйм давался в борьбе с желанием уснуть, но я все преодолела. Осторожно выглянула наружу, сердце устало билось. Я была уверена, что Огава сторожит меня в соседнем доме. Но в саду было тихо – призрачный серебряный мир, тихий и спокойный, словно замерзший во льду корабль. Все было покрыто бриллиантами замерзших капель. Капли, словно ожерелья, висели на деревьях.

Выбравшись из окна, я без сил упала в снег, долгое время не шевелилась, привалилась к ветке, на которой прежде висел мешок, смотрела на безмолвный зимний мир.

Что здесь произошло? Что случилось? Все окна галереи были разбиты, все ветки на деревьях обломаны, висевшая на шарнирах ставня время от времени поскрипывала.

65
{"b":"11495","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Формула счастья. Составьте свой алгоритм радости
Depeche Mode
Ледяная принцесса. Цена власти
Иномирье. Otherworld
Коктейльные вечеринки
Вдовы
Я это совсем не продумала! Как перестать беспокоиться и начать наслаждаться взрослой жизнью
Мистерия ярких чувств