ЛитМир - Электронная Библиотека

— Боюсь, что так, моя милая Хетти. И знаешь, мне нужна твоя помощь. — Перл рассказала о разговоре с мачехой.

Хетти была дочерью няни Перл и в детстве часто играла со своей будущей хозяйкой, так что их вполне можно было назвать подругами. Узнав о планах герцогини, горничная в возмущении воскликнула:

— Она хочет, чтобы вы вышли замуж за этого слюнтяя?! О чем она думает?!

— Обелия хочет выдать меня замуж, а он самый податливый из всех моих нынешних поклонников — в этом все дело. — Перл вздохнула и добавила: — К счастью, я теперь знаю, на какие подлости способна герцогиня. И нужно во что бы то ни стало сделать так, чтобы она не могла до меня добраться — по крайней мере, несколько дней, пока не вернется отец.

— Миледи, что вы хотите этим сказать?

— Я уезжаю.

Хетти в изумлении уставилась на хозяйку.

— В Оукшир? Не предупредив ее светлость или…

Перл покачала головой:

— Нет-нет, оттуда она непременно привезет меня обратно в Лондон или воспользуется моим отъездом, чтобы как-то скомпрометировать меня. Обелия прибегнет к помощи Беллоусворта, а если он не согласится, то найдет другого помощника — думаю, такие люди найдутся. Нет, Хетти, я намерена… просто исчезнуть из Оукшир-Хауса. Прямо сейчас. Ты мне поможешь?

Хетти пристально взглянула на хозяйку.

— Я не сделаю ничего такого, что могло бы вам повредить, миледи. Сейчас же пойду и расскажу обо всем его светлости герцогу. Ваша опрометчивость…

— Ты ошибаешься, Хетти. — Перл все больше убеждалась в том, что рассуждала вполне здраво, хотя ее планы пока еще оставались довольно расплывчатыми. — Видишь ли, я уже давно обдумала этот шаг. Настанет день, когда я вступлю во владение Фэрборном, и буду нести ответственность за сотни людей. Я изучала агрономию, экономику, общественные науки, но только в теории. Меня всю жизнь баловали и оберегали. Даже когда я занималась благотворительностью, каждый мой шаг направляли и контролировали, так что я, по сути, никогда не общалась с обездоленными.

Хетти по-прежнему одолевали сомнения, и Перл продолжала:

— Сначала мой отец, а потом мужчины, которые добивались моей руки, вознесли меня на пьедестал. Если я не убегу, то могу и сама поверить всему тому, что они обо мне говорят, и стану ужасно тщеславной, высокомерной и деспотичной.

Хетти хихикнула.

— Что-то не верится. Ведь ее светлость постоянно вас отчитывает и указывает вам на ваше место.

— Значит, у меня все же есть основания ее благодарить. — Хетти фыркнула, но Перл не обратила на это внимания. — Тебе бы понравилось, если бы каждый мужчина, который за тобой ухаживает, интересовался только твоими деньгами и связями, а не твоей персоной?

— Вы забываете о вашей красоте, миледи. Такие глаза, как у вас, не так часто увидишь.

Перл усмехнулась:

— Но это же всего-навсего внешность. Никому нет дела до того, что я одна из самых образованных женщин в Англии. Еще ни разу ни один из моих кавалеров не поинтересовался моим мнением по какому-либо вопросу политики или экономики, философии или другой науки. Они видят во мне лишь красивое дополнение к своей собственной персоне. Я от этого смертельно устала!

Перл удалось затронуть романтическую струнку в душе Хетти. Горничная сочувственно кивнула, и ее хозяйка вздохнула с облегчением.

— Мне хочется пожить настоящей жизнью и на время забыть о своем происхождении. Я хочу узнать, как живут простые люди, может быть, даже самой поработать так, как они. Я уверена, что мне это будет полезно, Хетти.

Хетти немного помедлила, потом спросила:

— Так что же я должна сделать, миледи?

Перл улыбнулась:

— Для начала помоги мне снять это платье.

Весело насвистывая, Люк Сент-Клер прогуливался по Джермин-стрит. Жаркий день уже сменился вечерней прохладой. Незаметно разглядывая людей, входивших и выходивших из игорных домов, он высматривал легкую добычу. В поле его зрения оказался хорошо одетый господин, потом еще один. «Нет, это, скорее всего торговцы, — решил Люк. — А вон тот пожилой джентльмен, который выбирается из кареты с гербом, — он явно аристократ. Этот вполне подойдет».

Люк сгорбился и замедлил шаг — сегодня он выступит в роли пьяного старика, бедно одетого, но все же не представляющего угрозы. Проковыляв в сторону намеченной жертвы, Люк споткнулся как раз в тот момент, когда подошел к джентльмену вплотную.

— Извините, милорд, — пробормотал он и уцепился за руку джентльмена — якобы для того, чтобы не упасть. Аристократ брезгливо поморщился — и в тот же миг лишился своего кошелька.

— Пошел прочь, жалкий пьянчуга! Не смей приближаться к порядочным людям! — процедил сквозь зубы высокомерный лорд.

С трудом, удержавшись от ответа, Люк низко поклонился, так что дешевый седой парик немного съехал, частично закрыв его лицо. Лишь повернув на Хеймаркет-стрит, он услышал громкие возгласы возмущения.

Тихо рассмеявшись, Люк поправил парик и ускорил шаг, но не настолько, чтобы вызвать подозрение. Потом, услышав за спиной крик «Держи вора!», он нырнул в ближайший переулок и пустился бежать.

Эта роль всегда была его любимой. Сворачивая на Ковентри-стрит, он оглянулся и увидел двух здоровенных молодцов — они с криками гнались за ним, размахивая палками. Замечательно!

А может, и нет. Молодые люди, видимо, относились к весьма проворным особям своего вида, потому что уже догоняли Люка. Люк, побежав быстрее, перепрыгнул через урну для мусора, и та с грохотом покатилась по тротуару. Хорошо, что он в парике. Никто не заподозрит в пожилом человеке уличного воришку.

Люк знал этот район Лондона лучше, чем бродячие коты. Он петлял по улицам и переулкам, стараясь, чтобы гнавшиеся за ним люди попадали в каждую лужу на этом пути.

— Это за тебя, мама, — бормотал он всякий раз, когда слышал за спиной крики.

В очередной раз, завернув за угол, Люк нырнул в темный подъезд и прижался к двери. Едва он успел перевести дыхание, как показались преследователи. Сунув руку за спину, он надавил на дверную ручку, и дверь легко поддалась.

В следующее мгновение Люк оказался в ярко освещенной комнате, среди полураздетых актрис, готовившихся к очередному спектаклю. Люк тут же закрыл за собой дверь, чтобы его преследователи не услышали воплей переполошившихся женщин.

— Черт побери, вот это сюрприз! — прокричала рыжеволосая толстуха, которую Люк помнил еще с прошлого сезона. Когда и остальные поняли, кто к ним ввалился, возмущение сменилось восторгом.

Сдернув парик, Люк одарил женщин одной из своих самых обольстительных улыбок.

— Простите за вторжение, милые дамы. Я к вам ненадолго.

Когда-то Люк встречался с некоторыми из этих актрис, причем наслаждался не только прелестями своих любовниц, но и сознанием того, что наставляет рога их аристократическим покровителям.

Внезапно дверь снова распахнулась, но две актрисы вовремя загородили Люка, так что преследователи его не заметили. И тотчас же все женщины, изображая скромниц, пронзительно завизжали. Человек более или менее сообразительный, конечно же, не поверил бы этим «скромницам», но молодые люди, преследовавшие Люка, судя по всему, сообразительностью не отличались. Ужасно смутившись, они пробормотали извинения и поспешили удалиться. Люк рассмеялся и, поцеловав в щеку рыжеволосую толстуху, с улыбкой проговорил:

— Я ваш вечный должник, милые дамы.

Подмигнув двум блондинкам, которых довольно неплохо знал, Люк направился к двери. Чуть приоткрыв ее, он осторожно выглянул и увидел, как его преследователи свернули за угол — очевидно, они направились к кварталу Севен-Дайалс. Подождав еще с минуту, Люк вышел за дверь и зашагал в противоположную сторону.

Достав из кармана украденный кошелек, он на ходу пересчитал деньги. Люк надеялся на большее, но и этого хватало, чтобы заплатить за месяц за квартиру и купить новое корыто и утюг для миссис Брейтман — у нее было пятеро детей, и она зарабатывала на жизнь стиркой. Еще оставался Грейди О'Мэлли, которого следовало вызволить из долговой тюрьмы. Да и самому Люку кое-что требовалось.

2
{"b":"11498","o":1}