ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я очень рада, что ты понимаешь, — спокойно сказала она. Их разговор прервал стук в дверь, возвестивший о том, что принесли чай.

— Если ты намерена остаться здесь, то тебе потребуется компаньонка, — сказал сэр Нельсон, выражение лица которого несколько смягчилось. — Ты перекуси с дороги, а я пока распоряжусь, чтобы для тебя приготовили комнату.

— Спасибо, но мне, возможно, комната не потребуется. Я намерена сейчас же отправить записку леди Перл. Она часто приглашала меня погостить. Кстати, она может дать мне полезные советы относительно правил поведения.

Нельсон как-то сразу повеселел.

— Это было бы превосходно! — воскликнул он и, вынув из кармана часы, взглянул на циферблат. — Меня ждут в Уайтхолле, — сказал он. — Вечером ты расскажешь мне, каковы твои планы.

Как только он ушел, Ровена, прихватив с собой чашку с чаем и вазочку с печеньем, уселась за письменный стол у окна и написала записку леди Перл — ныне леди Хардвик, — своей самой близкой подруге.

Они с Перл практически вместе росли, так как Ривер-Чейз соседствовал с владениями импозантного герцога Оукшира, отца Перл. У них с Перл было множество общих интересов, и их связывали крепкие узы дружбы, а разница в их общественном положении никогда никого, кроме мачехи Перл, не занимала. Однако сейчас Ровена, взявшись за перо, задумалась. Все это было в деревне. А здесь, в Лондоне, где Перл была не только дочерью герцога, но и графиней, супругой одного из самых богатых людей в Англии… Не будет ли со стороны Ровены слишком большой дерзостью писать ей?

«Вздор! — строго сказала она себе. — Ведь она Перл. И с каких это пор тебя стало тревожить то, что скажут люди?» Она быстро написала записку и позвонила лакею, приказав отнести ее по указанному адресу.

Ноуэл Пакстон подписал отчет, положил перо на дубовый письменный стол и вздохнул. Это стало самым обескураживающим расследованием за всю его карьеру, и не только потому, что ему не удалось арестовать скандально известного Святого из Севен-Дайалса. По правде говоря, если бы Ноуэл пожелал, этот легендарный вор был бы сейчас за решеткой, но это ни на шаг не приблизило бы его к подлинной цели, о которой его «начальники» с Боу-стрит[1] даже не подозревали.

— Вам что-нибудь еще потребуется, сэр? — спросил Кемп, помощник, камердинер и доверенное лицо Ноуэла, вновь наполняя чаем пустую чашку.

— Улика, Кемп. Не могу отделаться от мысли, что мы упустили что-то очевидное.

Молодой человек с фигурой спортсмена моментально вышел из роли вышколенного слуги и прислонился к каминной полке, продолжая держать за носик и ручку видавший виды чайник.

— Не понимаю, как это могло случиться. Вы раскопали такие вещи, которые упустили сыщики с их многолетним опытом. Вы держали Святого в кулаке.

Хотелось бы Ноуэлу разделять непоколебимую веру преданного сподвижника в его способности.

— По крайней мере я убедился, что Святой — вернее, Святые — и Епископ не являются одним и тем же лицом. А это означает, что анонимные очерки так и остаются моей единственной зацепкой.

Это, черт возьми, спутало все его карты. Он был абсолютно уверен, что автором этих очерков является Святой, а также бессердечный Черный Епископ, этот жестокий предатель, по вине которого во время последней войны погибло множество англичан. Более того, он убил двоих людей, которых Ноуэл называл своими друзьями.

Выступая в роли британского агента во Франции, Черный Епископ продавал информацию Наполеону. Его предательство поставило под угрозу жизни многих настоящих агентов, в том числе и жизнь самого Ноуэла. Разведчикам дважды удавалось подойти совсем близко к установлению личности этого человека, однако они так и не завершили дело — их убили.

Основываясь на некоторых уликах, обнаруженных на поле боя, министерство иностранных дел пришло к выводу, что Епископ погиб в битве при Ватерлоо. Поскольку услуги Ноуэла в качестве Кота в Сапогах, первоклассного шпиона министерства, больше не требовались, он неохотно удалился от дел и уехал в свое дербоширское поместье. Со временем он смирился с мыслью, что Епископ погиб и стал недосягаем для правосудия, пока кое-что в одном из очерков, напечатанных в «Политикал реджистер», не показалось ему до ужаса знакомым.

Ноуэл рассказал в министерстве иностранных дел о своем подозрении, — дескать, Епископ на самом деле жив и находится в Англии. Как оказалось, его начальство уже пришло к тому же выводу. Агент из министерства внутренних дел, расследовавший дело о пропаже некоторых документов, относящихся к Епископу, недавно погиб при весьма подозрительных обстоятельствах. Ноуэла вновь привлекли к работе, поручив выследить предателя.

Побывав в редакции «Политикал реджистер», он узнал, что очерк, вызвавший подозрение, был отправлен из Оукшира и что почерк, которым был написан оригинал, имел потрясающее сходство с почерком, которым были написаны письма Епископа во время войны.

Мистер Р., анонимный очеркист, с такой страстью защищал Святого из Севен-Дайалса, что Ноуэл не мог не заподозрить некоторую связь. С одобрения министерства иностранных дел он предложил Боу-стрит свою помощь в задержании вора, и магистрат с готовностью принял это предложение.

Поначалу казалось, что он на правильном пути. Главный подозреваемый, которого вычислили сыщики с Боу-стрит, по всем параметрам соответствовал тому, что было известно Ноуэлу о Черном Епископе. Скрываясь под именами Люка Сент-Клера, Лучо ди Санто, а теперь еще графа Хардвика, этот человек обладал гениальной способностью перевоплощения, обзавелся связями в Оукшире.

Однако при дальнейшем расследовании обнаружилось, что Хардвик никогда не бывал во Франции и вообще никогда не выезжал из Англии. Его предполагаемые связи на континенте были выдуманы для того, чтобы позволить ему «вписаться» в Оксфорд, а затем проникнуть в общество, преследуя свои воровские цели. Более того, очерков он вообще не писал.

Как бы ни был расстроен Ноуэл, он не мог заставить себя отрицательно относиться к деятельности лорда Хардвика или его преемника в роли Святого, лорда Маркуса Нортропа. Оба отдавали львиную долю награбленного добра лондонским беднякам, причем крали только у самых недостойных представителей высшего общества. Нет уж, увольте! Он не желал бы быть человеком, который отдал в руки правосудия Робин Гуда.

— Мне вовсе не хочется стать современным шерифом Ноттингема, Кемп, — громко сказал Ноуэл. — Святой может спокойно продолжать свою работу — хотя, судя по всему, это едва ли входит в его планы.

Лорд Хардвик отказался от этой роли после женитьбы два месяца назад, а лорд Маркус, который женился совсем недавно, видимо, был намерен сделать то же самое. В связи с чем у Ноуэла возникла определенная проблема.

— Лондон будет уже не тем без Святого из Севен-Дайалса, — сказал Кемп, словно подслушав мысли друга. — Насколько мне известно, на его помощь рассчитывало множество народа. Разве он не собирал улики против настоящих уголовных преступников? Он приносил пользу, не так ли?

Ноуэл кивнул:

— Да, пользу он приносил.

Лорд Маркус предоставил ему достаточно доказательств, чтобы разоблачить целую группу вербовщиков, получавших прибыли от киднеппинга и продажи мальчиков в матросы. В результате трое из вербовщиков попали в тюрьму. С пропажей этого ценного источника информации исчезал и предлог, позволявший Ноуэлу носиться по Лондону якобы в поисках подтверждения информации.

Разве мог он лишиться такого прикрытия, как поиск Святого, выслеживать теперь Черного Епископа, не выдавая себя? А в случае разоблачения он поплатился бы жизнью, как и тот последний агент, хотя страх смерти не остановил бы его. Для него преследование Епископа уже давно превратилось из патриотического в личное дело.

— Ты прав, Кемп, — медленно произнес Ноуэл, — Лондону нужен Святой из Севен-Дайалса — и мне он тоже нужен.

Если лорд Маркус не желает завершить начатое дело, то ему, возможно, придется заняться этим самому. В роли Святого он наверняка смог бы выявить личность этого очеркиста, Мистера Р., который остался единственной ниточкой, связывающей с Черным Епископом. Если Святой этим займется, он сможет продолжить публичные расследования, что позволит также вести и свое тайное расследование.

вернуться

1

Улица, где находится главный уголовный суд в Лондоне. — Здесь и далее примеч. пер.

2
{"b":"11499","o":1}