ЛитМир - Электронная Библиотека

Джек умел быть терпеливым, и он твердо решил: к концу сезона Снежная королева обязательно растает. Маркиз усмехнулся и, подмигнув Эрнесту, проговорил:

– Я полагаю, что присоединюсь к тебе в «Будлзе» вместе с молодым Бентоном.

Глава 2

– А вот и Мэри Фицрой, – прошептала Пенелопа Сэнфорд, наклонившись к Лилит Бентон. – Как ты думаешь, она уже слышала, что произошло вчера вечером?

– Тихо, Пен. – Лилит не сводила глаз с леди Жозефины Дельпон, игравшей на фортепиано «К Элизе» Бетховена. – Я слушаю музыку, неужели не видишь?

– Но, Лил, Мэри упадет в обморок, когда узнает, что ты сказала маркизу Дансбери.

Лилит тяжело вздохнула и, взглянув на подругу, вполголоса проговорила:

– Я была бы очень рада, если бы ты никогда больше не упоминала о вчерашнем вечере или маркизе Дансбери. Это была просто неприятная встреча, и все закончилось.

– Это было впечатляющее зрелище, – настаивала Пен. – Хотелось бы и мне быть такой смелой.

– Я вовсе не смелая, – пробормотала Лилит, покосившись на сидевшую рядом тетю Юджинию. Тетка не раз говорила ей, что настоящая леди не хмурится во время выступления других дам, иначе присутствующие подумают, что она завидует исполнительнице.

Наконец музыка смолкла, и Лилит присоединилась к вежливым аплодисментам. Юджиния Фарлейн встала и проговорила:

Теперь, мои дорогие, можете подойти к буфетному столику. Конечно, только пробуйте понемножку, не более того. А я должна поздравить леди Дельпон с прекрасным исполнением леди Жозефины. – На мгновение тонкие черты тетки исказила гримаса, – Можно лишь надеяться, что финал немного больше соответствовал ее талантам.

Лилит кивнула:

– Да тетя, разумеется.

Как только Юджиния отошла, Пенелопа потянула Лилит за руку:

– Пойдем. Надо найти Мэри.

– Нет-нет, Пен. – Лилит покачала головой. – Чем скорее это забудется, тем лучше.

Пен усмехнулась:

– «Милорд, мне известна ваша репутация, и я не имею желания разговаривать с вами». Кажется, так ты ему сказала? О, Лил, я подумала, что он выхватит пистолет и застрелит тебя прямо посреди танцевального зала.

Лилит оглянулась, но, к счастью, Юджиния Фарлейн и леди Дельпон были по-прежнему поглощены разговором. У тетушки могли найтись только самые резкие слова для осуждения людей, подобных Дансбери. С тех пор как мать Лилит покинула их и с ними стала жить тетка, у миссис Фарлейн хватало резких слов и для самой Лилит. По мнению тетушки, Лилит обязана была позаботиться о восстановлении доброго имени Бентонов.

– Я просто не могла допустить, чтобы он говорил со мной, Пен, – пробормотала Лилит. – Мне кажется, все порядочные люди отказываются говорить с ним.

– Не думаю. – Мисс Сэнфорд повела Лилит к столу с закусками, вокруг которого толпились гости. – По правде говоря, я сомневаюсь, что он часто разговаривает с порядочными людьми. В прошлом сезоне я видела его всего раза три. – Она прижала ко рту вышитый платок, чтобы не рассмеяться. – Но ведь я не посещаю клубы и игорные дома.

Лилит улыбнулась:

– Как бы то ни было, я действительно не желаю разговаривать с ним.

– Но ты поставила его на место, – заявила Пен, взяв подругу под руку. – И я должна рассказать об этом Мэри. – О, Пен, пожалуйста, не надо, – пробормотала Лилит. Но Пенелопа, проигнорировав просьбу подруги, бросилась к Мэри Фицрой и принялась рассказывать о том, что произошло накануне.

Лилит снова вздохнула. Еще до приезда в Лондон она многое слышала о маркизе – о его дуэлях, о пьянстве, об азартных играх и его связях с женщинами. Лилит не предполагала, что когда-нибудь встретит этого человека, и представляла его в облике дьявола, вызывавшего ужас у каждой порядочной женщины. Однако, увидев маркиза, она не испытала никакого ужаса. Хотя в каком-то смысле он, безусловно, походил на дьявола – мрачный, весь в черном и с бездонными колдовскими глазами. К тому же у него был удивительно красивый голос. Лилит спрятала руки за спину, чтобы маркиз не увидел, как они задрожали, когда он заговорил с ней глубоким бархатным баритоном. Более того, ей очень хотелось с ним познакомиться, пока Пенелопа не сказала, кто он такой. И теперь ее не покидало чувство досады из-за того, что она могла заинтересоваться таким ужасным человеком, как маркиз Дансбери.

– Лилит, какая ты смелая! – изумилась мисс Фицрой, выслушав рассказ Пенелопы. – Не знаю, что бы я сделала, если бы он заговорил со мной.

– Глупости, – отмахнулась Лилит, ей уже начинало надоедать восхищение подруг. Понизив голос, она добавила: – И, пожалуйста, больше никому не рассказывайте о том, что произошло. Многие могли просто подумать, что он пригласил меня на танец, а я выразила сожаление: мол, моя карточка уже заполнена.

– Но, Лилит, неужели ты не испугал ась? – спросила Мэри.

Лилит нахмурилась:

– А почему я должна была испугаться?

– Разве ты не знаешь? Однажды он убил женщину за то, что та пренебрегла им.

Лилит заставила себя улыбнуться:

– Я уверена, это неправда.

– О, так и было, – вмешалась Пенелопа, – Это произошло во Франции. Шесть или семь лет назад. Мне рассказывал об этом кузен Сэмюел. Она оскорбила его, а он был очень пьян и застрелил ее.

«Неужели это правда?» – подумала Лилит. Пожав плечами, она проговорила:

– В таком случае мне повезло. Потому что вчера он не был пьян.

Лилит снова задумалась о том, что же заставило ее заговорить с ним. Ведь она могла бы промолчать в ответ или просто вежливо кивнуть – этого было бы вполне достаточно. Хотя, судя по всему, от маркиза Дансбери не так-то легко избавиться…

Но почему же она на него так смотрела? Возможно, он только поэтому к ней подошел. Да, конечно же, ей не следовало так пристально смотреть на совершенно незнакомого человека. Но все произошло слишком неожиданно… Как только их взгляды встретились, произошло… что-то совершенно необъяснимое. Лилит считала себя весьма рассудительной девушкой, но ей пришлось признать, что на сей раз она поступила не очень-то благоразумно. Ведь человек с такой репутацией, как у маркиза, мог погубить ее всего лишь одним нескромным взглядом. Слава Богу, что он вскоре ушел.

Лилит сокрушенно покачала головой. Увы, кроме этой неприятной встречи с маркизом Дансбери, у нее были и другие заботы. Лайонел Хенрик, граф Нэнс, на днях снова сделал ей предложение. Как и Питер Варрик, сын виконта Сэндли.

– Ты что-нибудь знаешь о Питере Варрике? – спросила она у Пенелопы.

Подруга с улыбкой ответила:

– Знаю, что у него рябое лицо.

Лилит невольно улыбнулась:

– Это я тоже знаю. Но мне хотелось бы узнать что-нибудь о его характере.

– Ты хочешь сказать, что тебя не интересует его внешность? – удивилась Пенелопа.

– Конечно, я бы предпочла мужа с приятной внешностью, – пробормотала Лилит, жалея, что не может скорчить гримасу, нахмуриться или хихикнуть, как это делала Пен. Но увы, после побега матери она должна была держать себя в руках и не могла позволить себе непринужденность в поведении. – Да, я предпочла бы приятную внешность, но это не обязательно.

– О, Лил, он ужасен! – воскликнула подруга.

– Зато у него прекрасная репутация, – возразила Лилит.

– Как у могильного памятника.

Лилит взглянула в сторону тетки и, понизив голос, проговорила:

– К сожалению, у меня нет выбора.

Пенелопа грустно улыбнулась:

– Я знаю, дорогая, Прости. – У Пен было доброе сердце, и Лилит считала мисс Сэнфорд самой близкой из всех своих подруг.

– А где сегодня твой брат? – неожиданно спросила Пен, – Ничего, что я спрашиваю?

Лилит усмехнулась:

Думаю, Уильям все еще в постели, отсыпается после своих развлечений, Брат вернулся домой почти в шесть утра. Он рассказал Бевинсу, что приобрел новых замечательных друзей и ему позволили заглянуть в так называемый «Гарем Иезавели», где он проиграл десять фунтов. Вероятно, следует считать, что пятьдесят.

Ее брат, оказавшись в Лондоне, явно предавался разгулу, После четырех лет, проведенных в Оксфорде, он впервые в жизни получил доступ к деньгам и стал легкой добычей для всех лондонских игроков. А ведь восстановление семейной чести даже и без беспутства Уильяма было наитруднейшей задачей.

3
{"b":"115","o":1}