1
2
3
...
35
36
37
...
64

– Ты напрасно возмущаешься, моя милая. Я уверен, что мы с тобой хотим одного и того же.

Она попыталась скрыть свое волнение.

– Полагаю, ты ошибаешься.

Удивительно, но он вдруг снова стал серьезным.

– Даже не убеждай себя в этом, дорогая. Я никогда не ошибаюсь. – Он помог ей взобраться на ограду и держал ее за руку до тех пор, пока она не спрыгнула по другую сторону.

– Что ж, мне пора, – прошептала Лилит, оглянувшись.

– Да, конечно, – ответил он. – Лил, я к тебе неравнодушен. И еще раз говорю: будь осторожна с Дольфом.

– Обещаю, – кивнула она. – И ты тоже будь осторожен, Джек Фаради.

– Обещаю, Лилит, – отозвался маркиз.

Подобрав юбки, она поспешила в библиотеку.

Глава 12

Лилит Бентон уже давно исчезла за каменной оградой, а Джек все еще находился в саду.

Она приходила, чтобы предупредить его. И она рисковала только ради того, чтобы сообщить ему, что его репутация может пострадать – угроза настолько банальная, что ее можно было считать смешной. Но Джек не смеялся. Он находился во власти желаний. Он желал, чтобы Лилит осталась с ним, но, увы, с его репутацией это было невозможно. Более того, Лилит ужасно волновалась и смущалась всякий раз, когда он приближался к ней при свидетелях.

– Черт побери, какую сложную игру ты затеял, Джек Фаради, – пробормотал он, направляясь к дому. – Ты ведь теперь даже не знаешь, что делать дальше. И даже если бы знал, то все равно ничего не сумел бы изменить. Ты, Джек Фаради, редкостный глупец, вот ты кто!

Джек очень беспокоился из-за Лилит, вернее, из-за того, что он не имел возможности встречаться с ней. Но еще больше его беспокоила смерть старого герцога и сложившаяся в результате ситуация. Многое в этой истории могло бы вызвать подозрения… Например, долги Дольфа, оплаченные Уэнфордом, удивительная неприязнь между членами клана Ремдейлов и весьма своевременная смерть старого герцога, помешавшая ему жениться на Лилит и обзавестись наследником. Неужели все это – простые совпадения? Более того, сейчас Дольф явно намекал, что произошло убийство. Это был опасный путь, но вполне логичный для человека, пытающегося всеми силами показать, что он невиновен.

«Но что же предпринять?» – думал Джек. Очевидно, ему следовало очень обстоятельно продумать свои дальнейшие действия. Конечно же, он должен был пресечь измышления Дольфа, но как сделать это таким образом, чтобы не повредить Лилит?

Джек остановился на ступенях перед парадной дверью.

Ему вдруг вспомнился поцелуй Лилит. У нее были совершенно необыкновенные губы, и он едва удержался – чуть не начал срывать с нее одежду прямо там, в своей комнате.

– Похоже, ты слишком пьян, чтобы самостоятельно подняться по ступеням, – раздался позади него язвительный голос.

– О… Ричард, – пробормотал Джек. – Очень любезно с твоей стороны. Ты ведь пришел специально для того, чтобы осведомиться о моем здоровье?

– Вот уж на что мне наплевать. – Лорд Хаттон поморщился. – Тебе позволено появляться у нас в дни рождения, на Рождество и на День святого Михаила. Но за последние несколько дней ты дважды приходил в мой дом. Почему?

– Я буду видеться с сестрой, когда захочу, – заявил Джек, невольно сцепляя кулаки. Возможно, у Ричарда имелись веские причины не любить его, но Джек навешал сестру лишь потому, что та была знакома с Лилит, а ему хотелось узнать об этой девушке как можно больше.

– Я не хочу, чтобы ты общался с Беатрис, – продолжал лорд Хаттон. – Достаточно того, что ей придется жить, имея такого дядю. Нельзя допустить, чтобы она переняла твои дурные привычки.

– Ей всего лишь четыре года, Ричард. И едва ли я научу ее играть в карты или пить вино.

– Она обожает тебя.

Джек усмехнулся:

– Ревнуешь?

Ричард хотел ответить, но, очевидно, передумав, направился к своему гнедому жеребцу, которого оставил за воротами.

– Ближе ее у меня никого нет! – крикнул Джек своему бывшему другу.

Хаттон внезапно остановился и пристально посмотрел на маркиза:

– Ты уверен, Джек?

– Абсолютно уверен. – Маркиз поднялся по ступеням, и Фис тут же распахнул перед ним дверь. Когда Джек обернулся, лорд Хаттон уже исчез из виду.

Джек прошел в холл и наклонился, чтобы поднять листок, лежавший на полу. Записка, написанная изящным почерком Лилит, предупреждала его об ужасных слухах, в возникновении которых она чувствовала себя отчасти виновной. Джек улыбнулся и поднес к лицу записку. От нее пахло лавандой. Это был ее запах. Он опустил записку в карман и вернулся в комнату – к книге стихов. Что бы в дальнейшем ни случилось, эта удивительная девушка подарила ему еще один вальс.

Лилит провела день, пытаясь вести себя как послушная дочь. Она старалась не думать о маркизе Дансбери, однако у нее ничего не получалось: ей снова и снова вспоминались его объятия и поцелуи – они опьяняли, сводили с ума и возбуждали. Казалось, в нем, в этом человеке, соединилось все, достойное осуждения и даже презрения, и страшно было сознавать, что она жаждала видеть его, говорить с ним – жаждала его объятий, его ласк и поцелуев. Когда они с Джеком оставались одни, и никто не напоминал о том, что она должна следить за своим поведением, она чувствовала себя необычайно свободной – как будто могла говорить и делать все, что ей захочется. А мысли, приходившие ей на ум в эти минуты, – они отличались от того, что ей следовало бы думать.

Лилит намеренно надела самое строгое и простое платье. И она старалась думать только о серьезных вещах, то есть о вежливой беседе с молодым герцогом Уэнфордом. Хотя Джек не раз предостерегал ее против Дольфа, она не очень-то его опасалась.

Спускаясь по лестнице, чтобы присоединиться к своим родственникам, Лилит мысленно улыбалась: джентльмен с плохой репутацией предостерегал ее против джентльмена с хорошей. Она уже знала, с которым из них ей приятнее танцевать, но это должен быть ее последний с ним танец, ее последняя встреча с Джеком. Ее сердце просто не выдержало бы продолжения…

Ежегодный бал у Кремуорренов считался чрезвычайно важным событием, и Лилит, войдя в заполненный гостями танцевальный зал, довольно долго осматривалась. Увидев Мэри Фицрой, она вздохнула с облегчением и помахала подруге. Впрочем, ей гораздо больше хотелось бы увидеть Дансбери, но он, по-видимому, еще не приехал. Погруженная в свои мысли, она вздрогнула, когда кто-то взял ее за локоть.

– Надеюсь, следующий вальс будет моим, – с любезной улыбкой сказал Дольф Ремдейл.

– Конечно, ваша светлость. – Немного помолчав, Лилит, изобразив смущение, пробормотала: – Я сожалею о вашей утрате, ваша светлость. Ваш дядя был… Мне действительно очень жаль, поверьте.

Молодой герцог кивнул:

– Благодарю за сочувствие, мисс Бентон. Дядя Джеффри был несколько эксцентричен, но, я думаю, вы ему нравились.

Тут зазвучала музыка, и Дольф предложил Лилит руку, чтобы ввести ее в круг танцующих. Он танцевал почти с такой же грацией, что и Дансбери, однако молодой герцог был более сдержан или больше заботился о приличиях. С маркизом же ее не покидало волнующее ощущение, что он в любой момент может ее поцеловать или вдруг увлечь на балкон. Лилит ничего не могла с собой поделать и то и дело оглядывала зал, пытаясь найти его. И, наконец, она увидела маркиза: он стоял рядом с Уильямом и наблюдал за ней.

Когда их взгляды встретились, его черные глаза сверкнули, и ей вдруг пришло в голову, что он ревнует. Было бы лучше, если бы Уильям не рассказывал Дансбери о планах ее отца, но Лилит знала своего брата и почти не сомневалась: маркиз уже узнал, что ее хотят выдать замуж за Дольфа. Впрочем, мнение Джека не имело значения. Во всяком случае, так считал ее отец. Лилит тихонько вздохнула и отвернулась.

– Вы, кажется, смотрели на Дансбери? – неожиданно спросил Дольф.

– Нет, это он довольно бесцеремонно разглядывал меня, – возразила Лилит. – Вот я и ответила ему тем же.

– Возможно, было бы разумнее просто не обращать на него внимания, – посоветовал герцог. – Тех, кто ему не нравится, как правило, ждет незавидная участь.

36
{"b":"115","o":1}