ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Правила магии
Кто мы такие? Гены, наше тело, общество
Исчезающие в темноте – 2. Дар
Последние гигаганты. Полная история Guns N’ Roses
Голодный дом
Сломленные ангелы
Энцо Феррари. Биография
Пять четвертинок апельсина
Час расплаты

Он резко оттолкнул ее и, не оглядываясь, направился в ярко освещенный и шумный бальный зал. Лилит всхлипнула и, не выдержав, разрыдалась. Она ненавидела его. Она ненавидела Дансбери за его тупое, эгоистичное высокомерие. И еще она чувствовала: только что ее покинула последняя надежда…

Джек Фаради, сидевший в своей библиотеке перед пылающим камином, потянулся к колоде и взял очередную карту. Бубновая тройка. Он мельком взглянул на нее и бросил в камин. Карта вспыхнула и исчезла в огне. Джек взял еще одну карту, и все повторилось.

Он проделал это уже с половиной второй колоды, а его гнев нисколько не утихал.

– Болван, – пробормотал он, бросая в пламя пятерку треф. – Идиот. – В огонь полетела червовая девятка. – Редкостный глупец! – Десятка треф превратилась в пепел.

Кто-то осторожно постучал в дверь.

– Меня нет дома! – крикнул маркиз.

– Я знаю, милорд, – раздался голос из-за двери. – Но если бы вы были дома, то вы не пожелали бы принять мистера Прайса, который ждет в холле вашего ответа?

– Ты уволен, Фис! – заорал Джек.

– Да, милорд, – ответил дворецкий. – А как же мистер Прайс?

– Не принимаю!

– Очень хорошо, милорд.

Еще две карты успели сгореть, когда дверь библиотеки открылась, и вошел Прайс.

– Да, знаю, Джек, тебя нет дома. А если бы и был, то незваный гость еще больше испортил бы тебе настроение. – Закрыв за собой дверь, Прайс некоторое время наблюдал, как исчезает в огне очередная карта. – Удивительно, – пробормотал он, усаживаясь рядом с Джеком. – Давненько я не видел такого.

Не обращая на гостя внимания, Джек взял последнюю карту из второй колоды. Конечно, трефовая дама. Он посмотрел на нее, пытаясь придать этому какое-нибудь значение, но рыжий плосколицый король, казалось, не имел никакого отношения к темноволосой красавице. Маркиз нахмурился и бросил карту в огонь, но она в последний момент внезапно перевернулась и опустилась «лицом» вверх на край каминного коврика.

Прайс наклонился и, взглянув на карту, осведомился:

– Трудности с женщиной?

Джек потянулся к третьей колоде, лежавшей на столе, и проворчал:

– Нет, ошибаешься.

Огден откашлялся и вновь заговорил:

– Это как-то связано с помолвкой мисс Бентон?

– А она помолвлена?

– Джек бросил взгляд на приятеля.

– Не слыхал.

– Лжец. – Прайс взял со стола еще одну колоду и принялся тасовать карты. – Знаешь, Джек, меня это в любом случае не касается, хотя я и выиграл сотню фунтов у Лэндона. Я поставил на то, что ты никогда не уложишь ее в свою постель.

А Дольф Ремдейл будет делать это, когда ему захочется.

– Сезон еще не закончился, – процедил Джек сквозь зубы.

Прайс пожал плечами:

– А может быть, тебе не помещает провести вечерок со сговорчивой женщиной?

– Возможно, – кивнул Джек. Что ж, очень может быть, что именно это ему и требовалось. Прошло ведь уже несколько недель, как он порвал с Камиллой.

Тут Прайс снова откашлялся и, поднявшись на ноги, сказал:

– Что ж, я, пожалуй, пойду.

Маркиз не удерживал гостя, но тот, судя по всему, не торопился уходить. Повернувшись к Джеку, Прайс, наконец, проговорил:

– Признаюсь, я пришел по другой причине. Видишь ли, я хотел сообщить тебе следующее… После того как ты столь неожиданно покинул бал у Кремуорренов, начались разговоры о том, что старого Уэнфорда, возможно, отравили.

Джек внимательно посмотрел на приятеля:

– Значит, отравили? – Девятка треф полетела в огонь. – И, конечно же, это сделал я, не так ли?

Прайс заложил руки за спину и прошелся по комнате.

– Может, случайно? Может, той бутылкой портвейна, которую ты ему дал? Пустую бутылку нашли наверху, в его кабинете.

Бутылки в кабинете не было, когда Джек наведался туда ночью, перед тем как обнаружить труп. Если ее принесли туда, то только после того, как стало известно о кончине герцога.

– Ах, бутылка?.. – пробормотал маркиз.

Прайс пристально посмотрел на него и направился к двери. Обернувшись, сказал:

– Доброй ночи, Дансбери.

– Тебе также, Прайс.

После ухода приятеля Джек долго сидел, глядя на огонь, пылавший в камине. Он видел сомнение в глазах Прайса – тот, очевидно, думал: «А может, Джек Фаради действительно имеет какое-то отношение к смерти старого герцога?» А ведь Прайс знал его лучше, чем многие другие…

Поднявшись с кресла, маркиз подошел к камину и присел на корточки перед огнем. Собрав карты, не попавшие в огонь, он принялся бросать их одну за другой в камин. Теперь уже не было сомнений: он совершил две ошибки. Во-первых, заблуждался в отношении Лилит Бентон, а во-вторых, совершенно забыл о Дольфе. Тот же перехитрил его. И теперь из-за своих просчетов он может оказаться «героем» новых сплетен и слухов. Джек снова поднял трефовую даму. Он с болью сознавал, что ошибся в ней, но если бы и не ошибался, то все равно не сумел бы заслужить ее уважение и внимание. Джек скомкал карту и швырнул ее в огонь.

– Проклятие, – проговорил он, снова усаживаясь перед камином. – Я глупец.

Глава 13

– Моя сестра – герцогиня Уэнфорд! – Уильям с насмешливой улыбкой склонился в глубоком поклоне перед спускавшейся по лестнице Лилит. – Кто бы подумал? Отец все же оказался прав. Даже не верится…

Лилит, твердо решившая больше не давать воли слезам, лишь проглотила ком в горле. Она так наплакалась за последние два дня, что слез хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

– Я бы предпочла сейчас не говорить об этом, если не возражаешь, – холодно ответила она. – Я еду за покупками. Мне надо подготовиться к балу в честь помолвки. – Через несколько дней, когда о ее помолвке объявят официально, будет уже поздно что-либо предпринимать. Хотя, вероятно, для нее было уже поздно с того момента, когда ее мать, не сказав никому ни слова, исчезла шесть лет назад.

Уильям внимательно посмотрел на нее и пробормотал:

– Да, Лил, конечно.

Она взяла у Бевинса свои перчатки и снова повернулась к Уильяму – было очевидно, что брат хотел что-то ей сказать.

– Лил, ты когда-нибудь слышала о «Гареме Иезавели»?

Она пожала плечами:

– Неужели ты полагаешь, что я могу что-либо знать о подобных местах?

Уильям энергично закивал:

– Да-да, конечно, не знаешь, но я хотел бы, чтобы ты была мужчиной. Тогда я бы взял тебя с собой в следующий раз, когда поеду туда с Джеком. Мы опять были там вчера. И представляешь, мы видели женщин, на которых почти ничего не было – только легкие покрывала. А одна из них все время садилась на колени к Джеку, но его больше интересовала бутылка бренди. – Уильям сделал вид, что нахмурился. – Джек отказался от девушки, вся одежда которой состояла… из нескольких носовых платков. Странно, не правда ли?

Лилит вздрогнула при упоминании имени Дансбери.

– Уильям, я не желаю слышать об этом, – заявила она. Повернувшись к зеркалу, Лилит надела шляпку и завязала ленты под подбородком. За ее плечом появилось лицо· брата.

– Что, Лил, на тебя нашло? Почему ты злишься?

– Разве ты не знаешь? – спросила она, натягивая перчатки. – Потому что я Снежная королева.

– Нет, Лил, это неправда, – возразил Уильям. – И больше так не говори.

– Почему же? – Лилит пристально посмотрела на брата.

– Потому что ты не такая, вот почему. А если ты не хочешь выходить замуж за Уэнфорда, то только скажи Фа…

– Это выгодный брак, – перебила Лилит. Похлопав брата по щеке, она улыбнулась, вернее, попыталась улыбнуться. – И я буду герцогиней, как ты заметил. Чего еще можно желать?

Уильям хотел что-то сказать, но Лилит снова повернулась к Бевинсу, который помог ей накинуть шаль.

Уже за порогом брат догнал ее и вновь заговорил:

– Ты знаешь, Джек тоже больше не хочет говорить о тебе.

Лилит замерла на несколько мгновений. Затем, притворившись, что расправляет шаль, ответила:

– Мне все равно.

Не оборачиваясь, она направилась к карете – ей предстояло сначала заехать за Пенелопой и ее матерью.

38
{"b":"115","o":1}