ЛитМир - Электронная Библиотека

– Как Шарлотта? – едва выговорила она, взяв себя в руки.

Ей не хотелось упоминать о почти уже бывшем муже Элизабет, высокомерном мелком проныре по имени Пол, которого Вирджиния никогда не любила, и потому она спросила Элизабет о ее любимой кошке. И явно попала со своим вопросом впросак. При имени Шарлотты у Элизабет перехватило дыхание, а у Вирджинии возникло ощущение, что подруга готова вот-вот расплакаться.

– Наш мир все еще принадлежит мужчинам, – горько произнесла Элизабет; чувствовалось, что ей трудно говорить. – Чтоб они все провалились к чертовой матери!

5

В тот вечер Вирджиния позволила себе, как выражалась ее мать, «побыть немного Скарлет О'Хара» – забыть до конца дня о случившемся. Она подумает об этом завтра.

Ведь в конце концов, как часто говаривала мама, по-миннесотски воспроизводя стиль красавицы-южанки в исполнении Вивьен Ли, утро вечера мудренее.

Вирджиния отправилась в большой супермаркет, расположенный у подножия холма, за энчиладами [2], затем вернулась домой, накормила Сэма – весьма добродушного, но глуповатого персидского кота Чипа. Потом вяло слонялась по дому в шортах и майке, занималась уборкой, наслаждаясь теплом техасского летнего вечера. Закончив с делами, легла в постель и включила телевизор.

Наконец она заснула за просмотром телевизионного фильма о туристах, оказавшихся жертвами последователей какого-то языческого культа. Одну из ролей в фильме исполняла актриса, играющая мать в известном телесериале. Чип наверняка вспомнил бы ее имя, подумала Вирджиния, обняв подушку и чувствуя, как тяжелеют и закрываются веки.

Она проснулась, обнаружив, что смотрит на Леттермана, склоняющегося над письменным столом и протягивающего руки к какой-то нервно улыбающейся юной актрисе. Вирджиния выпрямилась и потянулась за пультом.

– Как здесь холодно! – произнесла она вслух, отключая Дейва посередине страстных объятий.

Потом встала и пошла по дому в сопровождении Сэма, лихорадочно растирая локти, выключая все вентиляторы и закрывая все окна. Наверное, прорвался холодный фронт, подумала Вирджиния, однако, глянув из переднего окна на красновато-зеленое небо над Ламаром, обнаружила звезды на абсолютно чистом небосклоне. Ни одной темной тучки, ни сверкания молний, ни звуков грома, доносящихся из прерий. Она взяла кота на руки, чтобы согреться, и вернулась вместе в ним в спальню, но Сэм сразу же спрыгнул с кровати на пол и куда-то убежал. Даже при закрытых окнах Вирджинии было страшно холодно, поэтому она натянула теплые колготки, пару носков, надела теплую майку, а из кроватного ящика извлекла толстое одеяло. Натянув все на себя и укутавшись потеплее, Вирджиния заснула.

И очень скоро проснулась – кто-то вспрыгнул к ней на кропать и подлез под одеяло рядом с подушкой. Это был всего лишь Сэм. Он часто так делал: залезал на подушку Чипа и сворачивался клубочком. Но сегодня он ее испугал. Вирджиния подняла голову и увидела темный силуэт кота на фоне светящихся красноватыми огоньками цифр электронных часов. Половина третьего ночи. Вирджиния вздохнула, пробормотала что-то ласковое Сэму и снова стала погружаться в приятную дрему под уютное мурлыканье кота.

Затем она проснулась уже от совершенно определенного звука – закрывался ящик шкафа с бумагами. В течение какого-то мгновения Вирджиния не могла ничего понять – разбудил ли ее шум, или она вначале проснулась и только потом услышала этот звук, но то, что она его слышала, сомнений не вызывало. Глухой стук ящика, скользящего в пазах, затем удар по задней стенке, щелчок замка и едва заметная вибрация металла.

Вирджиния резко приподнялась и села. От ужаса у нее перехватило дыхание, сердце бешено колотилось. Вокруг было темно и жутко холодно. Она бросила взгляд на часы и ничего не увидела. Красных огоньков не было, часы не работали. Отключилось электричество, подумала Вирджиния. В центральном Техасе в августе вполне обычная ситуация: сильный ветер мог повредить линию электропередачи или свалить трансформаторную будку. Однако электричество отключилось почему-то только в ее доме: Вирджиния глянула в приоткрытую дверь спальни и увидела тусклый луч уличного фонаря, проникающий сквозь незанавешенное окно гостиной.

Она глубоко вздохнула, ощупала подушку в поисках Сэма и обнаружила, что кот сидит. Он настороженно поднял голову и навострил уши. Сэм явно услышал нечто необычное.

Вирджиния тоже прислушалась. Дому было около семидесяти лет – даже кот не смог бы пройти по его неровному полу так, чтобы не заскрипели старые доски, – и все же слышно ничего не было: ни шагов, ни шороха одежды, ни дыхания. Она попыталась взять себя в руки, наклонилась к краю кровати, потянулась за фонариком, лежавшим рядом с кроватью на столике, и за бейсбольной битой, которую на всякий случай тоже держала рядом с кроватью. Затем повернулась, опустила ноги на пол и, отбросив одеяло, встала.

Некоторое время Вирджиния не отходила от кровати, делая глубокие вдохи, чтобы немного успокоиться, прислушивалась к тишине, помахивая битой, словно примеряясь к ней. Это была детская бита, алюминиевая, прохладная и гладкая на ощупь, короткая, но очень удобная для того, чтобы орудовать ею одной рукой и причинить противнику довольно серьезные увечья. Вирджиния давно – еще задолго до переезда в Техас – решила для себя, что, если кому-то удастся проникнуть в ее дом, она не станет ждать, пока негодяй к ней приблизится.

На цыпочках Вирджиния прошла по темной комнате и, прижавшись спиной к стене, проскользнула в маленький коридорчик, откуда были видны кухня и гостиная. Крошечный электронный таймер на плите тоже отключился, однако сквозь боковую дверь Вирджиния увидела, что свет на веранде соседей горит.

У всех есть электричество, а у нее почему-то нет.

Она выждала мгновение, чтобы проверить, не вызовет ли ее передвижение какую-либо реакцию, затем вытянула руку с фонарем и включила его. Не очень яркий желтоватый луч упал на пол гостиной, и она быстро перевела его на входную дверь, потом на письменный стол, на испачканный сажей прямоугольник камина и остановила на шкафу с бумагами. Рядом со шкафом никого не было, и, казалось, к нему никто не прикасался с того самого времени, когда она положила туда свою статью. Еще крепче сжав в руке биту, Вирджиния прокралась из коридора в гостиную, продолжая освещать фонарем комнату, диван, кресло, одну из стереоколонок. И снова никого… Гостиная была пуста.

Она перевела дух и опустила биту. Затем направила свет фонаря в сторону кухни, уже понимая, что результат будет тот же – в кухне никого. Если бы кто-то прошел туда из гостиной, обязательно зазвенела бы стеклянная дверь, а она ничего подобного не слышала. Вирджиния опустила фонарь и осторожно вернулась в гостиную. Ее окончательно успокоил звук половиц, скрипевших под босыми ногами.

Вирджиния выглянула в окна, расположенные с южной и восточной стороны здания. Они были закрыты. Сквозь центральное окно она увидела роскошную панораму университета и деловой части городка.

Вирджиния безуспешно попыталась включить верхний свет и настольную лампу, прошла к шкафу с бумагами и, прежде чем окончательно положить биту на письменный стол, внимательно оглянулась по сторонам. Ручка верхнего ящика показалась ей необычно холодной на ощупь, почти такой, какой бывает бутылка содовой, только что вытащенная из морозильника. Вирджиния медленно выдвинула ящик, удивляясь тому, что старается вести себя как можно тише в собственном доме. Когда она направила луч фонаря внутрь ящика, то была сразу же поражена странным ощущением резкого порыва холодного ветра по полу. Вирджиния быстро захлопнула ящик, схватила биту и круто развернулась, направив свет фонаря прямо перед собой. Никого. Все вокруг было неподвижно. С битой в руке она проверила входную дверь и окна, ища источник внезапного сквозняка, – все было надежно закрыто и заперто.

Вирджиния вернулась и открыла ящик. Ручка была все еще холодной, и ей показалось, что из самого ящика вырвался порыв сырого ветра в тот момент, когда она склонилась над ящиком и посветила внутрь фонариком. Ты сходишь с ума, сказала она себе. Рукопись как ни в чем не бывало лежала на том самом месте, куда она ее положила. Вирджиния прикусила губу, удивляясь собственной паранойе. Несмотря на то что с вечера она попыталась вести себя подобно Скарлет О'Хара, тем не менее, ложась спать, она не смогла избавиться от тяжелых мыслей о Викторе Карсвелле и довела себя до такого состояния, в котором ей стало чудиться, будто он каким-то образом проник в дом и похитил ее бумаги.

вернуться

2

Энчилада – кукурузная лепешка с острой начинкой и приправой чили – национальное мексиканское блюдо.

8
{"b":"11502","o":1}