ЛитМир - Электронная Библиотека

Двое пикси выбыли из игры, у третьего в ладони была стальная игла. Оставалась парочка невредимых наряду с истекающей кровью, очень сердитой рептилией. Можно снова попытаться навязать ей свою волю, но…

Нет. Она уставилась на бугор, припоминая слова Сникселя. «Заниматься некромантией – все равно что напялить на себя труп» – так, кажется, говорил он. Но колдовство при этом точно такое же, как и при управлении рыбоящерами.

Штраум мертв уже целый год. Его кости переплетены и сплавлены магией пикси. Она никогда не пыталась управлять чем-либо настолько огромным. И настолько мертвым.

И если не попытается сейчас, то пойдет змею на корм.

Кровь затекла ей в глаз. Когда она успела поранить голову? Хотя без разницы. Пока пикси перегруппировывались, она прижалась всем телом к бугру и наложила заклятие.

Сниксель учил ее, что магия пикси, по сути, живое существо. Это оказалось справедливо и для останков Штраума. Может, дракон и мертв, но кости его по-прежнему были теплые. Они с готовностью приняли Векино заклинание, вобрали его в себя, словно голодный гоблин, набивающий брюхо в Голакиной кладовке.

Зрение помутилось и погасло. Суставы сделались как лед, неподвижные и холодные. Века сползла на колени, магия грозила ее раздавить. Нет, не магия – останки Штраума. Вес огромных костей прижимал ее к земле, смешивая со льдом и камнем. Она ничего не слышала. Не видела. Где пикси, где гигантский змей? Молтики, может, уже поднялся на дыбы для удара, а она даже не узнает об этом.

Гоблинша попыталась встать, но тело ей не повиновалось. Тело Штраума. Магия, лед и разложение превратили скелет в сплошной монолит. Попытайся она сдвинуть его с места, все кости себе переломала бы. Ошибка. Как она могла так по-дурацки вляпаться? Она попробовала снять заклятие, но даже в смерти Штраум превосходил ее могуществом. Драконья туша всосала Векину силу и отказывалась отпускать ее. Она находилась внутри драконьих костей, но не могла ими шевельнуть. Она бы посмеялась над абсурдностью ситуации, но даже это было ей недоступно.

Века ничего не чувствовала. Ни холода, ни боли – ничего, кроме магии. Река магии истекала из портала у нее во рту, струи заполняли комнату, крохотное пятнышко тепла у бока… нет, это сама Века, ощущаемая телом дракона. Челюсть болела, словно она попыталась проглотить одну из Шрамовых гоблинских колючек. Интересно, это портал причиняет ей такую боль?

Вокруг передней части холма к Веке подбирался Молтики.

Она хотя бы почувствует удар или ее существование просто прекратится? Или хуже – не останется ли ее сознание запертым в скелете Штраума, слепое, и глухое, и обреченное на вечную неподвижность? Отчаяние придавило ее не хуже самих костей.

В плену драконьего трупа время текло медленнее. Она чувствовала каждое сокращение Молтикиного мускулистого тела, пока великий змей готовился к броску. Пикси сновали вокруг, пуская по магии круги, словно жуки-водомерки по озеру.

В ожидании смерти от змеиных зубов в голову ей заползла единственная мысль: «Джиг нашел бы способ».

Ярость прожгла отчаяние. Джиг всегда находил выход. Он всегда побеждал. Это Веку ловил батрак-пикси, поедали гигантские змеи или закалывал в брюхо. Джиг Драконоубийца! Джиг убил Штраума, а у Веки не хватает даже сил превозмочь власть мертвых драконьих костей. Так нечестно!

Портал пульсировал у нее в пасти, в такт выливающимся из мира пикси волнам магии. Века попыталась отключиться от всего, кроме портала. Забыть про пикси. Забыть про Молтики. Забыть про Шрама. Она даже не знала, жив ли еще хобгоблин.

У Джига бы получилось. И у нее получится.

Напрягая каждую косточку в шее и нижней челюсти, едва не рассыпаясь на куски, Века повернула Штраумову голову вбок и с грохотом сомкнула огромные челюсти на змее.

Череп разлетелся вдребезги, и Века потеряла сознание.

Грубые руки трясли Веку за плечо. Она открыла глаза и тут же пожалела об этом. Свет ножами вонзался прямо в мозг.

– Ни один гоблин не должен видеть спросонья такую уродливую рожу, – пробормотала она, отпихивая Шрама.

– Ты проснулась как раз вовремя. – Хобгоблин сидел, прислонившись к стене пещеры и обматывал ногу рваными обожженными полосами из ее плаща. С тающего льда стекала вода.

Века огляделась. Тело Молтики валялось разорванное пополам. То ли драконьими челюстями, то ли последующим взрывом. Огромные костяные осколки усеивали пол пещеры. Она подняла руку и коснулась лица. Когда она стиснула Штраумовы челюсти на теле змея, собственные клыки проткнули ей щеки.

Синяя кровь. Она уставилась на свои руки. Свойственный миру пикси металлический оттенок исчез.

Шрам заслонился рукой от вида ее крови.

– Не возражаешь?

Она вытерла руки о фартук.

– Та коробочка. Что это за штука?

– Игольная ловушка. Я расковырял одну из Некромантовых дверей несколько месяцев назад. И щедро окунул иголку в яд рыбоящеров. – Он указал на дохлого пикси, валяющегося возле входа в туннель. – Я планировал установить ее в маленьком сундучке и оставить перед гоблинским логовом. – Шрам застенчиво пожал плечами. – Вождь сказал нам не убивать гоблинов. Но разве я виноват, если вы поранитесь об одну из моих игрушек?

Века слишком вымоталась и могла лишь покачать головой. Даже это далось ей с мукой. Шейные позвонки щелкали и трещали, стреляя болью вдоль хребта. Она хотела только одного: лечь и проспать несколько дней кряду.

– Как, по-твоему, дела у Джига? – спросил Шрам.

Века фыркнула.

– Наверное, вернулся в гоблинское логово и потягивает клак-пиво, пока остальные складывают новые куплеты для «Песни о Джиге».

Шрам хохотнул.

– Забудь про «Песнь о Джиге». Интересно, как споют об этом. – Он обвел рукой змея, костяные осколки, дохлых пикси и стекающую с потолка и стен разноцветную снежную кашу. – Хотя одно я тебе скажу. Первый гоблин, который назовет меня Шрамом, получит шип рыбоящера вместо стельки в его башмак.

Века посмотрела на пересекающий лицо Шрама рубец. Впервые ей пришло в голову задуматься, откуда он взялся.

– Кто это тебя?

Хобгоблин вспыхнул.

– Сам. Секирная ловушка, над которой я тогда бился, сработала неправильно. – Он пожал плечами. – Могло быть хуже. Видела бы ты мою подружку Марксу после того, как у нее раньше времени рванул огненный капкан.

Века рассеянно кивнула. Реальность постепенно начинала просачиваться сквозь шоковую завесу. Она все еще жива. Портал уничтожен. Все пикси погибли или бежали.

Она взглянула на изорванный в клочья плащ и задумалась об участи Сникселя. Она напрочь забыла о нем, когда отшвырнула пылающее одеяние. Если он не вывалился из кармана, пахло бы горелыми останками. Она подползла и потыкала тряпку пальцем. Поднялось облачко пепла – все, что осталось от ее волшебной книги.

– Эй, Века, – окликнул Шрам, по-прежнему не глядя в ее сторону. – Та змея меня едва не прикончила. Еще один укус… – Он скривился и потрогал окровавленную повязку на ноге. – Я хочу сказать, если бы ты ему так не врезала, он бы… ты бы… – Шрам замотал головой. – Извини. Если кто из наших узнает, что какая-то глупая жирная уродливая крысоедка вроде тебя спасла мне жизнь…

– Заткнись, Шрам. – Века закатила глаза. После всех выпавших на ее долю испытаний хобгоблинские оскорбления раздражали не больше, чем мошкара. Обычная, а не оранжевая пиксячья. Кроме того, если он слишком обнаглеет, всегда можно пошвырять его об стенку.

Она попробовала встать, и в голове у нее застучало.

– Проехали, – пробормотала она.

При закрытом портале левитационное заклинание потребовало нескольких попыток. Раньше магия пикси изрядно облегчала задачу. Но вскоре у нее получилось. Она очень мягко подняла себя с земли. Вторым заклинанием подхватила Шрама и пристроила у себя в кильватере. Вместе они поплыли из Штраумова логова в большую пещеру и дальше, к дому.

17

Ну, это пошло не совсем так, как мы планировали.

Пикси Поппинк
61
{"b":"11503","o":1}