ЛитМир - Электронная Библиотека

Майкл сказал:

– Это, должно быть, в полумиле от этого дома. Портланд-Билл не рискует забираться дальше. Бедняга Билл был у ветеринаров. – При упоминании своего имени кот взглянул вверх. – Вы доверяете Питеру?

– Да. Я знал его отца, и ему доверял мой отец. И если меня спросили бы, я не знаю, кто из нас нанес смертельный удар, Питер или я. Но, правду говоря, я беру на себя всю ответственность, потому что я ударил дважды молотком. Я не могу претендовать на самооборону, так как Ривз не нападал на меня.

– Правильно. – Странное слово, подумал Майкл, но Дикенсон из тех, кто хотел бы быть прав. – Что вы думаете делать сейчас?

– Думаю? Я? – Вздох Дикенсона был похож на приступ удушья. – Не знаю. Я признался. Во всяком случае, все в ваших руках, или… – Он отмахнул рукой. – Мне бы хотелось пощадить Питера, не впутывать его, насколько я смогу. Вы понимаете, конечно, я могу говорить с вами. Вы такой же, как я.

Майкл не был в этом уверен, хотя и пытался представить себя в положении Дикенсона, то есть себя в подобных обстоятельствах, но двадцатью годами моложе. Ривз был свинья, беспринципный даже по отношению к собственной жене, а должен ли такой молодой человек, как Дикенсон, губить свою собственную жизнь или свои лучшие годы из-за человека, подобного Ривзу?

– А что с женой Ривза?

Дикенсон покачал головой и нахмурился.

– Я знаю, что она ненавидела его. Если он пропал без вести, держу пари, она не сделает ни малейшей попытки отыскать его. Я уверен, она рада от него избавиться.

Молчание. Портланд-Билл зевнул, выгнул дугой спину и потянулся. Дикенсон наблюдал за котом, будто тот мог сказать что-то: ведь в конце концов именно кот обнаружил пальцы. Но кот не сказал ничего. Дикенсон нарушил молчание, неловко, но вежливо спросив:

– Между прочим, а где пальцы?

– В дальнем углу моего гаража. Гараж заперт. Пальцы в обувной коробке. – К Майклу уже вернулось равновесие. – Послушайте, у меня в доме двое гостей.

Том Дикенсон быстро вскочил на ноги.

– Я знаю, извините.

– Нечего извиняться, но я должен в самом деле им что-нибудь сказать, потому что полковник – мой старый друг Эдди – знает, что я звонил вам относительно букв на кольце и что вы должны были приехать к нам – ко мне. Он мог что-нибудь сказать и остальным.

– Конечно. Я понимаю.

– Согласны вы побыть здесь несколько минут, пока я поговорю с ними? Можете свободно обращаться с виски.

– Спасибо. – Глаза Дикенсона не дрогнули.

Майкл спустился вниз. Филлис стояла на коленях перед проигрывателем – ставила пластинку. Эдди Фелпс сидел в углу на диване и читал газету.

– А где Глэдис? – спросил Майкл. Глэдис срезала увядшие розы. Майкл позвал ее. На ней тоже были туфли на каучуке, как у Дикенсона, только поменьше и ярко-красного цвета. Майкл пошел посмотреть, не за кухонной ли дверью Эдна… Глэдис сообщила, что Эдна ушла в лавку за покупками. Майкл рассказал историю Дикенсона, стараясь быть яснее и короче. Филлис дважды открывала рот, Эдди Фелпс хватался за подбородок с умным видом и временами вставлял «гм, гм»…

– Я, честно говоря, не хочу выдавать его или даже говорить с полицией. – Майкл довел голос почти до шепота. Никто не сказал ни слова после его рассказа, и он выждал еще несколько секунд. – Я не вижу, почему бы нам не забыть обо всем этом. Какой наносит это вред?

– Какой вред? – отозвался Эдди Фелпс, но это могло быть и бездумное эхо, оказавшее помощь Майклу.

– Я слышала, что подобные случаи бывают среди примитивных людей, – серьезно начала Филлис, пытаясь показать, что находит поступок Тома Дикенсона вполне позволительным.

Майкл, конечно, включил в свой рассказ и эпизод с Питером. Оказался фатальным удар молотка Дикенсона или же удар топора Питера?

– Примитивная этика – это не то, в чем я силен, – сказал Майкл, и ему самому стало неловко. Что касается Тома Дикенсона, то все, о чем он догадывался, было противоположно примитивности.

– Ну а что тогда? – спросила Филлис.

– Да, да, – смотрел в потолок полковник.

– Ну, Эдди, – сказал Майкл, – от вас не очень-то много помощи.

– Я ничего не говорю. Похоронить пальцы где-нибудь вместе с кольцом. А может, для надежности кольцо в другом месте. Вот так. – Полковник почти шептал, говорил невнятно, но смотрел прямо на Майкла.

– Я не уверена, – возразила Глэдис, нахмурившись при этой мысли.

– Я согласна с дядей Эдди, – сказала Филлис, понимая, что Дикенсон наверху ожидает свой приговор. – Мистера Дикенсона спровоцировали, и серьезно, а человек, которого убили, оказался подонком!

– Закон смотрит на вещи по-иному, – сказал Майкл, слабо улыбаясь. – Многих людей серьезно провоцируют. А человеческая жизнь есть человеческая жизнь.

– Мы не закон, – вставила Филлис так, будто они были выше закона.

Майкл обдумал сказанное: да, они не закон, но они действуют от имени закона. Он был склонен согласиться с Филлис и с Эдди.

– Хорошо. Мне не хочется, учитывая все обстоятельства, сообщать об этом. – Тут Глэдис остановила его. Она по-прежнему не была полностью согласна. Майкл хорошо знал свою жену и был уверен, что не будет у них ссоры из-за того, что сейчас они не сходятся во мнениях. Поэтому Майкл сказал: – Ты одна против троих, Глэдис. Ты серьезно хочешь испортить жизнь молодого человека из-за подобного типа?

– Нам следует проголосовать, если мы выступаем как присяжные.

Глэдис все поняла. Она уступила. Менее чем через минуту Майкл поднялся в кабинет, где в пишущую машинку была заправлена первая страница будущего литературного обозрения и оставалась нетронутой с позавчерашнего дня. К счастью, он до сих пор мог соблюсти крайний срок сдачи материала, не расшибаясь в лепешку.

– Мы не будем сообщать в полицию, – сказал Майкл.

Дикенсон встал, торжественно кивнул, будто выслушал приговор. Майклу показалось, что он кивнул бы точно так же, если бы ему сообщили нечто противоположное.

– Я избавлюсь от пальцев, – пробормотал Майкл и потянулся за табаком для трубки.

– Думаю, это мое дело. Дайте мне их захоронить где-нибудь вместе с кольцом.

В самом деле, это было делом Тома Дикенсона, и Майкл обрадовался, что от них можно избавиться.

– Хорошо. Вы хотите видеть мою жену и полковника?

– Нет, благодарю вас. Не теперь, – прервал его Дикенсон. – В другой раз. Но не могли бы вы передать им мою благодарность?

Они спустились по другой лестнице с задней стороны холла, вошли в гараж, ключ от которого был у Майкла в кошельке. На секунду ему захотелось, чтоб обувная коробка таинственно исчезла, как это бывает в детективных романах, но она оказалась точно там же, где он ее положил, сверху мешков. Он отдал ее Дикенсону, и Дикенсон уехал на своем грязном «триумфе» по направлению к северу. Майкл вошел в дом через парадную дверь.

Когда у всех в руках оказалось то, что можно было выпить, Майкл почувствовал внезапное облегчение и улыбнулся.

– Кажется, старому Портланду следует дать что-нибудь особое к коктейлю, если вы не возражаете?

Майкл главным образом обращался к Глэдис. Портланд-Билл без особого интереса смотрел на вазу с кусочками льда. Только одна Филлис согласилась с энтузиазмом.

Майкл пошел на кухню к Эдне, просеивавшей на столе муку.

– Не осталось ли после завтрака кусочка копченой семги?

– Только один кусочек, сэр, – ответила Эдна, будто нечего было и думать предлагать его кому-то, а сама она добродетельно его не тронула, хотя прекрасно могла это сделать.

– Могу я получить его для старика Билла? Он обожает семгу.

Когда Майкл вернулся в гостиную, неся на блюдце нежно-розовый кусок рыбы, Филлис сказала:

– Спорю, мистер Дикенсон угробит машину по пути домой. Так часто бывает, – поспешно прибавила она, вспомнив про свое воспитание, – потому что он чувствует свою вину.

Портланд-Билл с восторгом проглотил семгу.

Том Дикенсон не угробил машину.

5
{"b":"11505","o":1}