ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Последние дни Джека Спаркса
Мифы о болезнях. Почему мы болеем?
Пять Жизней Читера
Подземные корабли
Темные тайны
Когда львы станут ручными. Как наладить отношения с окружающими, открыться миру и оказаться на счастливой волне
Дело сердца. 11 ключевых операций в истории кардиохирургии
Замуж за варвара, или Монашка на выданье
Двойник
A
A

– Это здорово, что boches[84] субсидируют вас за то, что вы у них подопытный кролик! – сказал Жерар со смехом, а смеялся он редко. – То есть хорошо, если они не навредят вам.

Он проговорил это скороговоркой, на жаргоне, и Джонатан первый раз прислушался к тому, что он говорит.

Они оба курили сигары. Джонатан купил коробку сигар в Немуре.

– Да. Дают много таблеток. Суть в том, чтобы воздействовать восемью-десятью препаратами сразу. Говорят ведь – противника нужно сбить с толку. К тому же враждебным клеткам труднее выработать иммунитет.

Джонатан довольно гладко говорил в таком духе, наполовину выдумывая, наполовину вспоминая один способ борьбы с лейкемией, о котором читал несколько месяцев назад.

– Гарантий, конечно, нет. Могут быть и побочные эффекты, поэтому мне платят за то, что я вынужден через все это пройти.

– Какие побочные эффекты?

– Возможно… уменьшение уровня свертываемости крови.

Джонатану все лучше и лучше удавались ничего не значащие фразы, а внимание слушателя его вдохновляло.

– Тошноты что-то я в последнее время не замечал. И потом, конечно, о побочных эффектах пока не все известно. Они рискуют. Впрочем, я тоже.

– А если получится, тогда что?

– Тогда проживу еще пару лет, – любезно ответил Джонатан.

В понедельник утром Джонатан и Симона вместе с соседкой Ирэн Плиес, той самой женщиной, у которой Джордж проводил каждый день после школы, пока Симона не забирала его домой, поехали к торговцу антиквариатом в окрестности Фонтенбло, где Джонатан надеялся найти диван. Ирэн Плиес, добродушная женщина крупного телосложения, которую Джонатан всегда считал мужеподобной, хотя это было вовсе не так, имела двоих маленьких детей, а ее дом в Фонтенбло был весь увешан кружевными салфеточками и кисейными занавесками. Как бы там ни было, она не берегла ни время, ни машину и часто по воскресеньям, когда они собирались в Немур, вызывалась отвезти туда чету Треванни, но Симона со свойственной ей щепетильностью ни разу не приняла приглашения, ведь поездка в Немур – дело сугубо семейное. Поэтому вину за удовольствие воспользоваться услугами Ирэн Плиес в деле поиска дивана возложить было не на кого, а Ирэн так заинтересовалась покупкой, будто диван предназначался для ее собственного дома.

Выбирать пришлось между двумя «честерфилдами», – и тот, и другой имели старые каркасы и были недавно обиты новой черной кожей. Им приглянулся диван побольше, и Джонатану удалось сбить цену на пятьсот франков до трех тысяч. Джонатан знал, что цена хорошая, поскольку видел в журнале диван такого же размера за пять тысяч. Так что эта солидная сумма, составлявшая почти месячное жалованье их обоих, казалась просто пустяковой.

Даже на Ирэн, чей дом, по сравнению с домом Треванни, выглядел намного богаче, диван произвел впечатление. И еще Джонатан заметил – Симона не сразу нашлась, что сказать, чтобы замять эту тему.

– Джон неожиданно получил небольшое наследство от родственника в Англии. Не много, но… нам бы хотелось на эти деньги купить действительно что-нибудь стоящее.

Ирэн кивнула.

Все хорошо, подумал Джонатан. На следующий день, перед ужином, Симона сказала:

– Я сегодня заходила к Готье. Джонатан тотчас насторожился. Ему показался странным тон ее голоса.

– Вот как?

– Джон… это не тот ли мсье Рипли, который сказал Готье, что… что тебе недолго осталось?

Симона говорила тихо, хотя Джордж был наверху, вероятно, в своей комнате.

Не признался ли Готье, когда Симона спросила его напрямую? Джонатан не знал, как станет вести себя Готье, если ему задать вопрос в лоб, а Симона умела мягко настаивать и добиваться ответа.

– Готье сказал мне, – начал Джонатан, – что… Ну я же тебе говорил – он не скажет, от кого об этом узнал. Так что не знаю.

Симона взглянула на него. Она сидела на красивом черном диване. Гостиную со вчерашнего дня было не узнать. Это благодаря Рипли, думал Джонатан, Симона сидит на этом диване. Но на душе у него от этого не стало легче.

– Готье сказал тебе, что это был Рипли? – спросил Джонатан с удивленным видом.

– О нет, он этого не говорил. Но я просто спросила его – был ли это мсье Рипли. Я описала Рипли, мужчину, которого мы видели на концерте. Готье понял, кого я имела в виду. Тебе, кажется, тоже известно… его имя.

Симона сделала глоток чинзано. Джонатану показалось, что ее рука немного дрожит.

– Может быть, конечно, – пробормотал Джонатан, пожав плечами. – Не забывай, Готье сказал мне, что ему кто-то сказал… – Джонатан рассмеялся. – Кто-то кому-то сказал! Впрочем, Готье сказал, и неважно, откуда это идет… но тот человек говорил, что, возможно, и ошибается, что все преувеличено. Дорогая, лучше забыть об этом. Глупо винить тех, кого не знаешь. Глупо делать далеко идущие выводы.

– Да, но… – Симона откинул голову, с горечью поджав губы – Джонатан лишь раз или два видел, как она это делала раньше. – Самое интересное, что это и был Рипли. Я это знаю. Дело не в том, что Готье это сказал, нет. Он и не говорил. Но мне и так все ясно… Джон?

– Да, дорогая?

– Все дело в том, что Рипли нечист на руку. Может, он самый настоящий мошенник. Ты ведь знаешь, не всех мошенников ловят с поличным. Вот почему я спрашиваю. Ты… все эти деньги, Джон… Ты, случайно, не от мсье Рипли их получаешь?

Джонатан сделал над собой усилие и посмотрел Симоне прямо в глаза. Он чувствовал, что должен постоять за себя, но если сказать, что он совсем не связан с Рипли, то это прозвучит как ложь.

– Каким образом? За что, дорогая?

– Просто все дело в том, что он мошенник! Кто знает, за что? Какое отношение он имеет к этим немецким врачам? Они и в самом деле врачи – те, о ком ты говорил?

В ее голосе появились истерические нотки, лицо залила краска.

Джонатан нахмурился.

– Дорогая, у Перье два моих заключения!

– Эти заключения таят какую-то опасность, Джон, иначе они не платили бы тебе так много, разве это не так? У меня такое чувство, будто ты говоришь мне не всю правду.

Джонатан усмехнулся.

– На что способен Том Рипли, этот бездельник?.. К тому же он американец. Что у него может быть общего с немецкими врачами?

– Ты встречался с немецкими врачами, потому что боялся, что скоро умрешь. И это именно Рипли – я в этом совершенно уверена – распространил слух, что ты скоро умрешь.

Джордж вприпрыжку спускался по лестнице, разговаривая с какой-то игрушкой, которую волочил за собою. Сын в своей стране чудес, но сам-то он реален и находится всего в нескольких ярдах – это-то и смутило Джонатана. Ему показалось невероятным, что Симоне удалось узнать так много, и первым его побуждением было отрицать все, любыми способами.

Симона ждала, когда он что-нибудь скажет.

Джонатан пробормотал:

– Я не знаю, кто говорил об этом Готье. Джордж стоял в дверях. Теперь Джонатан с облегчением воспринял его появление. Оно означает конец беседы. Джордж спросил что-то о дереве за окном. Джонатан не слушал, дав возможность Симоне отвечать на вопрос сына.

За ужином Джонатана не покидало чувство, что Симона не вполне ему верит, хочет верить, но не может. И вместе с тем Симона (возможно, из-за того, что Джордж находился рядом) оставалась сама собой. Она не была мрачной, не держалась холодно. Однако Джонатан чувствовал себя неуютно. И он понимал, что так будет продолжаться и дальше, пока он не даст более вразумительное разъяснение о происхождении денег из немецких больниц. Джонатану претила сама мысль о том, чтобы лгать и преувеличивать размеры грозившей ему опасности при объяснении, откуда появились деньги.

Джонатану даже пришло в голову, что Симона сама попытается поговорить с Томом Рипли. Разве она не может ему позвонить? Назначить встречу? Джонатан отбросил эту мысль. Симоне Том Рипли не нравился. Она и близко к нему не подойдет.

На той же неделе Том Рипли зашел к Джонатану в магазин. Его картина уже несколько дней как была готова. Когда Том пришел, Джонатан разговаривал с покупателем, и Рипли принялся рассматривать готовые рамы, стоявшие у стены, явно намереваясь ждать, пока Джонатан освободится. Наконец покупатель ушел.

вернуться

84

Боши – оскорбительное наименование немцев во Франции (фр.).

37
{"b":"11507","o":1}