ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джонатан почувствовал, как краска сходит с его лица. Откуда Уистеру все это известно? Потом он понял, что все взаимосвязано, что тот, кто сказал Готье о его скорой смерти, знает этого человека, каким-то образом с ним связан. Джонатан не собирался упоминать Готье. Тот честный человек, а Уистер – проходимец. Джонатану вдруг показалось, что виски не так уж и хорошо на вкус.

– Это просто какие-то глупые сплетни… кто-то распустил их недавно…

На этот раз головой покачал Уистер.

– Это не глупые сплетни. Дело, скорее, в том, что ваш врач не сказал вам всей правды.

– А вам известно больше, чем моему врачу? Мой врач мне не лжет. Да, у меня болезнь крови, но… состояние мое сейчас не хуже…

Джонатан умолк.

– Боюсь, что не смогу вам помочь, мистер Уистер, и это самое главное.

Уистер покусывал нижнюю губу, при этом его длинный шрам отвратительно шевелился, точно червяк.

Джонатан отвернулся. Может быть, доктор Перье все-таки ему лгал? Джонатан подумал, что надо бы завтра же утром позвонить в парижскую лабораторию и задать несколько вопросов, а то и просто съездить в Париж и потребовать дополнительных разъяснений.

– Мистер Треванни, мне жаль, но, скорее всего, именно вы недостаточно осведомлены. До вас же дошло то, что вы называете глупыми сплетнями, и не я принес вам дурные вести. Вы вольны сделать свой выбор, но в нынешних обстоятельствах, как мне кажется, столь значительная цифра звучит весьма неплохо. Вы могли бы бросить работу и наслаждаться жизнью… ну, скажем, отправиться с семьей в кругосветное путешествие, и все равно жене останется…

Джонатан ощутил легкую слабость. Он поднялся и глубоко вздохнул. Ощущение слабости прошло, но он остался стоять. Уистер продолжал говорить, однако Джонатан едва его слушал.

– …в этом и заключается моя идея. В Гамбурге есть несколько человек, которые внесут свой вклад в сумму девяносто шесть тысяч долларов. Тот – или те, – кого нам нужно убрать с дороги, принадлежат к мафии.

Джонатан так и не пришел полностью в себя.

– Спасибо, я не убийца. Оставим этот разговор.

– Прежде всего нам нужен человек, не связанный ни с кем из нас и не живущий в Гамбурге. Хотя первый мафиозо, рядовой член мафии, должен быть застрелен в Гамбурге. Нам бы хотелось, чтобы полицейские думали, будто две мафиозные группировки в Гамбурге враждуют одна с другой, вот в чем дело. А вообще мы хотим, чтобы полиция выступила на нашей стороне.

Он продолжал расхаживать взад-вперед, глядя больше в пол.

– Первый мафиозо должен быть застрелен в толпе, в метро, которое у нас называется у-баном[15]. Револьвер тут же выбрасывается, и… стрелявший смешивается с толпой и исчезает. Револьвер итальянский, отпечатков пальцев нет. Значит, нет и улик.

Он опустил руки, словно дирижер, закончивший дирижировать.

Джонатан почувствовал, что ему нужно передохнуть хотя бы немного, и снова опустился в кресло.

– Извините, нет.

Как только силы вернутся к нему, он встанет и уйдет.

– Завтра я здесь весь день и, вероятно, пробуду до воскресенья. Подумайте о моем предложении, прошу вас. Еще виски? Оно вас взбодрит.

– Нет, спасибо. – Джонатан заставил себя подняться. – Я пойду.

Уистер кивнул. Вид у него был разочарованный.

– И спасибо за угощение.

– Не стоит.

Уистер открыл дверь, пропуская Джонатана.

Джонатан вышел из номера. Он ожидал, что Уистер сунет ему в руку карточку со своей фамилией и адресом. Джонатан был рад, что тот этого не сделал.

На улице Франс зажглись уличные фонари. Вечер, на часах 19.22. Не просила ли Симона чего-нибудь купить? Может, хлеба? Джонатан зашел в boulangerie[16] и купил длинный батон. Как приятно снова заняться повседневными делами.

На ужин был овощной суп, пара остававшихся со вчерашнего дня кусочков fromage de tete[17], салат из помидоров и лука. Симона рассказала о распродаже обоев в магазине, который находился недалеко от ее работы. За сотню франков они могли бы оклеить всю спальню. Она присмотрела красивые обои с розовато-лиловым и зеленым рисунком, очень светлые, в духе art nouveau[18].

– Ты же знаешь, Джон, в спальне только одно окно, и там очень темно.

– Звучит заманчиво, – ответил Джонатан. – Особенно, если это распродажа.

– Самая что ни на есть. Это не тот случай, когда цену снижают на пять процентов, как это делает мой прижимистый босс.

Она обмакнула корочку хлеба в масло, которым был заправлен салат, и отправила в рот.

– Ты чем-то взволнован? Что-то случилось? Джонатан неожиданно улыбнулся. Ничем он не взволнован. Хорошо, что Симона не заметила, что он немного припозднился, да еще и выпил.

– Нет, дорогая. Ничего не случилось. Наверное, конец недели. Почти конец.

– Ты устал?

Такой же вопрос ему задавали врачи, и он к нему привык.

– Нет… мне сегодня нужно позвонить одному покупателю от восьми до девяти.

Он посмотрел на часы – 20.37.

– Пожалуй, пойду позвоню сейчас, дорогая. А кофе выпью потом.

– Мне можно с тобой? – спросил Джордж, опуская вилку. Он выпрямился, приготовившись спрыгнуть со стула.

– Не сегодня, mon petit vieux[19]. Я спешу. А ты вроде бы собирался поиграть в китайский бильярд.

– Купи «Голливуд»! – крикнул ему вслед Джордж, и вышло у него это совсем по-французски: «Олливу».

Джонатан поморщился, снимая пиджак с вешалки в прихожей. Жевательная резинка «Голливуд», бело-зелеными обертками которой были усеяны сточные канавы, а иногда и сад Джонатана, обладала для юных французов загадочной притягательностью.

– Оui[20], мсье, – пообещал Джонатан и вышел из дома.

Домашний телефон доктора Перье имелся в справочнике, и Джонатан надеялся, что он в этот вечер дома. Какой-то bureau de tabac[21], где тоже был телефон, находилось ближе, чем магазин Джонатана. Его вдруг охватил панический страх, и он заспешил к красной, установленной наискось вывеске «Tabac», светившейся впереди за два перекрестка от него. Он добьется, чтобы ему сказали правду. Джонатан кивнул в знак приветствия молодому человеку за стойкой, которого едва знал, и указал на телефон, а заодно и на полку, где лежали телефонные книги. «Фонтенбло!» – прокричал Джонатан. Было шумно, да еще и музыкальный автомат гремел. Джонатан отыскал номер телефона и набрал его.

Снял трубку доктор Перье. Он узнал голос Джонатана.

– Я бы очень хотел сделать еще один анализ. Даже сегодня. Сейчас – если вы можете взять пробу.

– Сегодня?

– Я мог бы прийти к вам немедленно. Через пять минут.

– Вы… чувствуете слабость?

– Видите ли… я подумал, что если анализ отправить завтра в Париж… – Джонатан знал, что доктор Перье имел обыкновение отсылать анализы в Париж по субботам утром. – Если бы вы могли сделать анализ сегодня или завтра рано утром…

– Завтра утром меня не будет. Мне нужно обойти больных. Если вы так расстроены, мсье Треванни, заходите ко мне сейчас.

Джонатан заплатил за разговор и, прежде чем выйти из кафе, вспомнил про жевательную резинку «Голливуд». Купив пару пакетиков, он сунул их в карман пиджака. Перье жил на бульваре Мажино, минутах в десяти ходьбы. Джонатан ускорил шаг. Дома у доктора ему никогда не приходилось бывать.

Дом был большой и мрачный. Консьержка, старая неторопливая костлявая женщина, сидела в небольшом застекленном помещении, заставленном искусственными растениями, и смотрела телевизор. Джонатан ждал, когда шаткая кабина лифта опустится вниз. Консьержка выползла в холл и спросила с любопытством:

– Ваша жена рожает, мсье?

вернуться

15

U-Bahn, сокр. от Untergrundbahn – букв, подземная дорога (нем.).

вернуться

16

Булочную (фр.).

вернуться

17

Сыр (фр.).

вернуться

18

«Ар нуво» (фр.) – стилевое направление в европейском и американском искусстве конца XIX – начала XX в., то же, что «модерн».

вернуться

19

Дружище (фр.).

вернуться

20

Да (фр.).

вернуться

21

Табачный магазин (фр.).

9
{"b":"11507","o":1}