ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кодекс миллиардера
Северный флот. Единственная правдивая история легендарной группы. Вещание из Судного дня
Герой должен быть один
Хищник цвета ночи (СИ)
HBR Guide. Эмоциональный интеллект
Записки судмедэксперта
Замок над Морем. Сила рода
Свидетель с копытами
Мышление. Системное исследование
A
A

Он миновал распахнувшиеся перед ним стеклянные двери, купил в киоске “Нойс цюришер цайтунг” и взглянул на табло прибытия. Самолет Эдуардо прилетал по расписанию, и у Тома оставалось еще несколько минут. Он заглянул в переполненный бар — бар был переполнен всегда — и в конце концов ему удалось пробиться к стойке и взять чашечку кофе. Затем он взял входной билет и прошел к тому месту, где встречали прибывающих.

Граф был в серой фетровой шляпе. У него были тонкие, длинные черные усики и заметное брюшко, которое выпирало даже из-под расстегнутого плаща. При виде Тома на лице графа расцвела искренняя, спонтанная итальянская улыбка. Он помахал в знак приветствия, одновременно предъявляя пограничнику свой паспорт.

Вскоре они уже обнимались и обменивались рукопожатиями. Том помог графу с его многочисленными сумками и чемоданами. Среди прочего, у него был атташе-кейс. Что и куда граф перевозил? Таможенник даже не стал открывать его чемодан и махнул рукой, разрешая пройти.

— Подождите минутку, я сбегаю за машиной, она тут, рядом, — сказал Том, когда они вышли на улицу. Минут через пять он вернулся на “альфа-ромео”.

Проезжая мимо зала для отъезжающих, Том заметил, что чемодан Мёрчисона и картина все еще на месте, а пальто исчезло. Как он и предполагал. По дороге они бегло обсудили последние новости итальянской и французской политики; граф спросил об Элоизе. Том был почти не знаком с графом. До этого они виделись только один раз в Милане и беседовали тогда о живописи. Граф страстно любил живопись.

— В данный момент в Лондоне проходит espo-sizione [25] Дерватта, — сообщил он. — Я увижу ее на следующей неделе. Ожидаю этого с нетерпением, И вы знаете, сам Дерватт объявился в Лондоне — что вы на это скажете? Я был просто astound [26] Впервые за много лет газеты опубликовали его фотографии.

Тома английские газеты не интересовали, и он не стал покупать их в аэропорту.

— Да, большой сюрприз, — отозвался он. — Говорят, он не очень изменился. — Том не собирался сообщать графу, что только что был в Лондоне и видел выставку.

— Мне не терпится посмотреть картину, которая есть у вас дома, — как она называется? Та, что с маленькими девочками?

— “Красные стулья”, — ответил Том, удивившись, что граф помнит это. Он улыбнулся и крепче ухватился за баранку. Несмотря на труп в погребе и на весь этот жуткий день и нервотрепку, Том ощущал душевный подъем в связи с тем, что возвращается домой, — как говорится, на место преступления. Он не воспринимал это, как преступление. Или, может быть, реакция наступит завтра, а то и сегодня ночью? Это было бы совсем ни к чему.

— “Эспрессо” в итальянских кафе стал гораздо хуже, — объявил граф глубокомысленным баритоном. — Я убежден в этом. Вероятно, орудует какая-то мафия… — Он скорбно уставился в окно и спустя некоторое время продолжил: — А нынешние парикмахерские в Италии? Это ни на что не похоже! Поневоле задаешься вопросом, в какой стране ты живешь. В моей любимой парикмахерской рядом с Виа Венето какие-то молодые люди спрашивают меня, какой шампунь я предпочитаю. “Просто вымойте то, что еще осталось от моих волос”, — говорю я. “Да, но у нас шампунь трех видов, синьор. Вам для сухих или для жирных волос? У вас есть перхоть?” — “Нет! — отвечаю я. — У меня нормальные волосы! Неужели в наши дни больше не существует обыкновенного шампуня?”

Подобно Мёрчисону, граф одобрил симметричную основательность Бель-Омбр. Хотя летних роз в саду уже практически не осталось, прямоугольная лужайка, окруженная густыми могучими соснами, выглядела красиво. Это был дом, в котором приятно жить. Мадам Аннет опять встретила их на пороге, была так же радушна и услужлива, как и вчера с Мёрчисоном. Том, в свою очередь, опять проводил гостя в его комнату, приготовленную мадам Аннет. Пить чай было поздно; Том сказал графу, что ужин будет в восемь и что он может спуститься в гостиную, когда пожелает, — Том будет ждать его.

После этого Том прошел к себе в комнату, развернул “Человека в кресле”, отнес его в гостиную и повесил на прежнем месте. Мадам Аннет, возможно, заметила, что картина отсутствовала несколько часов, но если она спросит об этом, Том скажет, что Мёрчисон брал картину в его, Тома, комнату, чтобы рассмотреть при другом освещении. Том раздвинул портьеры, закрывавшие стеклянную дверь, и поглядел на свой сад. Темно-зеленые тени постепенно чернели, по мере того как опускалась ночь. Он вдруг осознал, что стоит прямо над трупом Мёрчисона, и отодвинулся в сторону. Необходимо сегодня же, пусть даже поздно ночью, постараться уничтожить следы крови и пролитого вина. Мадам Аннет могла в любой момент спуститься в погреб — она тщательно следила за тем, чтобы у нее под рукой всегда был запас топлива. Но главное — как избавиться от трупа? В сарае была двухколесная тележка. Сможет ли он погрузить Мёрчисона на тележку и, накрыв брезентом из того же сарая, отвезти в лес за участком и закопать там? Конечно, прятать его так близко от дома — это, может быть, слишком простое решение, — а может быть, и лучшее.

Сверху спустился граф — бодрый и непоседливый, несмотря на свою полноту. Он был довольно высок.

— Ага! — как и Мёрчисон, он сразу обратил внимание на “Красные стулья”. Но, в отличие от Мёрчисона, граф тут же обернулся в противоположную сторону, чтобы взглянуть на “Человека в кресле”, который, похоже, произвел на него даже большее впечатление. — Превосходно! Замечательно! — Он внимательно рассматривал обе картины. — Вы меня не разочаровали. Это подлинное сокровище, как и весь ваш дом. Я имею в виду гравюры в моей комнате.

Мадам Аннет вкатила тележку с ведерком для льда и бокалами.

Граф, увидев пунтеме, сказал, что будет пить его.

— А эта лондонская галерея не просила ваши картины для esposizione? — поинтересовался он.

Мёрчисон двадцать четыре часа назад задал тот же вопрос, но насчет одного лишь “Человека в кресле” — его интересовало отношение владельцев галереи к заведомым подделкам. Том стоял, склонившись над тележкой, и у него слегка закружилась голова, как перед обмороком. Он выпрямился.

— Просила. Но знаете, столько хлопот с транспортировкой и страховкой картины… Я давал “Красные стулья” на выставку два года назад.

— Я хотел бы приобрести Дерватта, — произнес граф задумчиво. — Если, конечно, у меня хватит денег. Что-нибудь небольшое, при таких ценах.

Себе Том приготовил неразбавленное виски со льдом.

Раздался телефонный звонок.

— Прошу прощения, — сказал Том и подошел к телефону.

Эдуардо между тем прохаживался по комнате, разглядывая все, что было развешено на стенах.

Звонил Ривз Мино. Он спросил, приехал ли граф и один ли Том в данный момент.

— Нет, — ответил Том.

— Это в…

— Я плохо слышу.

— Зубная паста, — сказал Ривз.

— О господи! — простонал Том с усталым раздражением. Ну прямо детские игры, да и только. Или идиотское “кино про шпионов”.

— Ясно. Адрес тот же, что в прошлый раз? — У Тома было записано три или четыре адреса, по которым он пересылал гостинцы от Ривза.

— Да, последний годится. У вас там все в порядке?

— Вроде бы да, спасибо, — ответил Том учтивым тоном. Он подумал, не дать ли трубку графу, чтобы он перекинулся парой дружеских слов с Ривзом, но счел за лучшее не извещать графа о звонке. Том чувствовал, себя явно не в форме. — Спасибо за звонок.

— Если все пройдет нормально, можешь мне не звонить, — сказал Ривз и дал отбой.

— Эдуардо, простите меня, я на минуточку вас покину, — сказал Том графу и поднялся на второй этаж.

Он зашел в комнату графа. Один из его чемоданов стоял в раскрытом виде на старинном деревянном сундуке, на который гости и мадам Аннет обычно ставили разную ручную кладь, но Том сначала заглянул в ванную. Граф еще не вынул свои туалетные принадлежности. В чемодане Том нашел непрозрачный пластиковый пакет, застегнутый на молнию. Открыв его, Том обнаружил внутри табак. Там же был еще один пластиковый пакет, в котором и оказались зубная щетка с пастой и бритвенный прибор. Нижний конец тюбика с пастой был немного помят, но запечатан. Очевидно, у человека Ривза имелся какой-то специальный зажим. Том осторожно прощупал тюбик и почувствовал внутри плотный комок. Сердито покачав головой, он сунул тюбик в карман и положил пакет на место. В своей комнате он спрятал пасту в глубине верхнего ящика комода, где хранились запонки и накрахмаленные воротнички. После этого он вернулся к графу.

вернуться

25

Выставка (итал.).

вернуться

26

Искаженное английское astounded — поражен, ошеломлен.

18
{"b":"11509","o":1}