ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Абсолютно, — рассмеялся Том. — Не могу понять, что с ним стряслось.

Они проехались на “альфа-ромео” вдоль Сены, и возле Самуа Том показал Крису мост, по которому генерал Патон пересек Сену со своей армией на пути к Парижу в 1944 году. Крис вылез из машины, прочел надпись на небольшой колонне из серого камня. Когда он вернулся, глаза у него были мокрые, как у Тома после могилы Китса. На обед они остановились в Фонтенбло, потому что Том не любил ресторанчик в Ба-Самуа — кажется, он назывался “У Бертрана” или что-то вроде этого. Еще не было случая, чтобы их с Элоизой не попытались там обсчитать, и к тому же семейство, владевшее рестораном, имело привычку заниматься мытьем полов в зале прямо при посетителях и двигать стулья с металлическими ножками взад и вперед по керамическим плиткам пола без всякого снисхождения к слуху обедающих. Том не забыл и своих обязанностей перед мадам Аннет — он должен был доставить ей кое-что из продуктов, не продававшихся в Вильперсе, — champignons a la grecque, celeri remoulade [36] и сосиски, названия которых Том никак не мог запомнить, так как они ему не нравились. После обеда он купил все это в Фонтенбло вместе с батарейками для своего транзистора.

По пути домой Крис вдруг разразился смехом. — Сегодня утром я прошелся по лесу и наткнулся на место, где совсем недавно что-то копали, — ну точь-в-точь свежая могила. А тут является полиция и разыскивает пропавшего человека, который гостил у вас. Вот было бы забавно, если бы они увидели эту могилу! — Крис загоготал.

“Да, — подумал Том, это действительно забавно, чертовски забавно”. Он даже рассмеялся — настолько острым было ощущение опасности. Однако от каких-либо комментариев воздержался.

10

Небо на следующий день было обложено тучами; в девять часов уже начался дождь. Где-то дребезжал ставень, и мадам Аннет вышла закрепить его. Она постоянно слушала радио и сообщила Тому, что предупреждают о приближении ужасной orage [37].

Ветер всегда выводил Тома из равновесия. Поездки на этот день пришлось отменить. К полудню непогода усилилась, ветер пригибал верхушки высоких тополей, как прутики или клинки шпаг. То и дело он срывал с них небольшие ветки и сучья — вероятно, засохшие; они падали на крышу и с дребезжанием скатывались вниз.

— Никогда еще не видел здесь ничего подобного, — сказал Том за обедом.

Однако Крис с таким же, как у Дикки — и, возможно, у всей их семьи, — хладнокровием только улыбался, наслаждаясь видом разыгравшейся стихии.

На полчаса в доме отключилось все электричество, что во французской провинции, объяснил Том, случалось сплошь да рядом даже при слабой грозе.

После обеда Том отправился к себе в комнату и занялся там живописью. Иногда это успокаивало нервы. Он писал, стоя перед рабочим столом, поставив холст на расстеленные газеты и кусок старой простыни, служившей ему тряпкой для вытирания кистей, и прислонив его к большим тискам и нескольким толстым книгам по искусству и садоводству.

Том усердно трудился, время от времени отступая назад, чтобы взглянуть на результаты работы. Это был портрет мадам Аннет, выполненный в манере, которая, пожалуй, несколько напоминала де Кунинга. Иначе говоря, сама мадам Аннет, поглядев на полотно, вряд ли догадалась бы, что это ее портрет. Том не подражал де Кунингу сознательно и даже не думал о нем, работая над портретом, и тем не менее характерный стиль де Кунинга чувствовался определенно. Нанесенные одним резким мазком бледно-розовые губы мадам Аннет приоткрылись в улыбке, демонстрируя ряд неровных желтоватых зубов. На ней было бледно-лиловое платье с белым кружевным гофрированным воротником. Том писал широкими и длинными мазками, сверяясь с предварительными набросками, которые он делал тайком, держа блокнот на коленях, чтобы мадам Аннет не заметила.

Сверкнула молния. Том выпрямился и набрал полную грудь воздуха, так что в легких даже закололо. По радио передавали программу под названием “Французская культура” — интервью с каким-то писателем, довольно скованно отвечавшим на вопросы. “Ваша книга, мсье Гюбло (Геблен?) представляется мне… (треск)… Тут, по словам критиков, вы отошли от той полемики с концепциями антисартризма, которую вели в последнее время. В этой работе вы, похоже, заняли противоположную позицию…” Том резко выключил транзистор.

Со стороны леса донесся зловещий треск. Том выглянул из окна. Верхушки сосен и тополей по-прежнему изгибались, но сплошная серо-зеленая стена леса не позволяла увидеть, упало ли какое-нибудь дерево. Хорошо бы, подумал Том, если бы оно повалилось прямо на могилу Мёрчисона и спрятало ее. Том хотел закончить портрет сегодня же и стал смешивать красновато-коричневую краску для волос мадам Аннет, как вдруг снизу послышались мужские голоса.

Он вышел в холл. Голоса говорили по-английски, но что именно, он не мог разобрать. Крис разговаривал с каким-то мужчиной. “Бернард”, — подумал Том. Акцент несомненно английский. Ну да. Боже, спаси нас и помилуй!

Том аккуратно положил мастихин на чашку со скипидаром, вышел, закрыл за собой дверь и спустился на первый этаж.

На коврике у входной двери стоял забрызганный грязью и промокший Бернард. Тома поразили его темные глаза — они совсем провалились куда-то под прямыми черными ниточками бровей. Взгляд их показался Тому напуганным. А в следующее мгновение он подумал, что Бернард выглядит, как сама смерть.

— Бернард! — воскликнул Том. — Добро пожаловать!

— Добрый день, — отозвался Бернард. У его ног лежал рюкзак.

— Это Кристофер Гринлиф, — сказал Том. — Бернард Тафтс. Но вы, наверное, уже представились друг другу.

— Да, мы уже успели, — ответил Крис с улыбкой, по-видимому, радуясь пополнению компании.

— Надеюсь, это ничего, что я появился так… неожиданно, — произнес Бернард.

Том поспешил заверить его, что все в порядке. Вышла мадам Аннет, и Том представил и ее. Мадам Аннет попросила у прибывшего его плащ.

— Приготовьте, пожалуйста, маленькую спальню для мсье Бернарда, — обратился к ней Том по-французски. Речь шла о второй комнате для гостей с односпальной кроватью. Она редко использовалась.

— Мсье Бернард будет ужинать с нами, — добавил Том.

Затем он спросил Бернарда:

— Как ты добрался? Взял такси из Мелёна? Или из Море?

— Из Мелёна. Я нашел его на карте еще перед отъездом из Лондона.

Бернард стоял, потирая руки, такой же стройный и угловатый, как и его почерк. Даже его пиджак казался промокшим.

— Может, наденешь мой свитер, Бернард? Хочешь немного коньяка, чтобы согреться?

— Нет-нет, спасибо.

— Проходи в гостиную! Чаю выпьешь? Я попрошу мадам Аннет заварить, когда она спустится. Садись же, Бернард.

Бернард взглянул с некоторым беспокойством на Криса, то ли ожидая, что тот сядет первым, то ли по какой-то иной причине. Но вскоре Том убедился, что Бернард смотрит с беспокойством на все вокруг, включая даже пепельницу на кофейном столике.

Разговор не клеился. Бернарду, очевидно, хотелось поговорить с Томом наедине, а Крис, похоже, не осознавал этого, полагая, что его присутствие, наоборот, поможет разрядить обстановку, поскольку Бернард был явно не в себе. Он заикался, руки его тряслись.

— Я ни в коем случае не задержусь у тебя надолго, — заверил он Тома.

— Но не поедешь же ты обратно сегодня, в такую погоду! — рассмеялся Том. — За все три года, что живу здесь, ни разу не случалось такого ненастья. Самолет приземлился нормально?

Этого Бернард не помнил. На глаза ему попался его собственный “Человек в кресле” над камином, и он отвел взгляд.

Том подумал о кобальте фиолетовом на картине. Для него это словосочетание звучало теперь как название какого-то химического отравляющего вещества. Для Бернарда, наверное, тоже.

— Ты давно уже не видел “Красных стульев”, — сказал Том, вставая.

вернуться

36

Шампиньоны по-гречески, сельдерей под соусом “ремулад” (фр.).

вернуться

37

Бури, грозы (фр.).

26
{"b":"11509","o":1}