ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Том улыбнулся — это действительно было немного смешно.

— Я никогда не встречался с Дерваттом, и он ничего не знает обо мне. — Как раз в этот момент в гостиную вошел Бернард. — И, к сожалению, от мсье Мёрчисона тоже ничего не было. Позвольте представить вам Бернарда Тафтса, моего знакомого из Англии. Бернард, эти джентльмены из полиции.

Бернард неразборчиво пробормотал какое-то приветствие.

Том отметил, что имя Бернарда ничего не говорило французским полицейским.

— Даже владельцы галереи, где сейчас проходит выставка Дерватта, ничего не знают о его местонахождении, — сказал Делони. — Это удивительно.

Это и впрямь выглядело странно, но тут уж Том ничем не мог им помочь.

— Вы, случайно, не знаете этого американца, мсье Мёрчисона? — спросил Делони Бернарда.

— Нет, — ответил Бернард.

— А вы, мадам?

— Нет, — ответила Элоиза.

Том объяснил, что его жена только что приехала из Греции, но он рассказал ей о визите Мёрчисона и его исчезновении.

У полицейских был такой вид, будто они не знали, что делать дальше. Наконец Делони произнес: — Обстоятельства складываются таким образом, мсье Рипли, что инспектор Уэбстер попросил нас осмотреть ваш дом. Чистая формальность, как вы понимаете, но это необходимо сделать. Может быть, нам удастся найти какой-нибудь ключ к загадке. Я имею в виду, к исчезновению мсье Мёрчисона. Мы должны сделать для наших английских confreres [56] все, что можем.

— Ну, разумеется! Вы хотите начать прямо сейчас?

Было уже слишком темно, чтобы вести поиски на улице, и полицейские сказали, что начнут сегодня с дома, а завтра продолжат. Оба вышли на каменную террасу и с вожделением, как чувствовал Том, смотрели на темную зелень сада и леса за ним.

Том провел их по всему дому. Прежде всего они осмотрели спальню, в которой ночевал Мёрчисон, а после него Крис. В корзине для мусора не было ничего, мадам Аннет уже все выбросила. Полицейские выдвинули ящики комода — они также были пусты, кроме двух верхних, где лежали простыни и одеяла. Ни Мёрчисон, ни Крис не оставили никаких следов. Заглянули они и в спальню Элоизы. Сама Элоиза сидела в гостиной и, как знал Том, с трудом сдерживала ярость. В мастерской Тома их заинтересовала одна из ножовок. Затем настала очередь чердака. Свет не горел, и Том сбегал вниз за лампочкой и фонариком. На чердаке все было покрыто пылью, стояли стулья в матерчатых чехлах и старый диван, оставшийся от прежних хозяев дома. Полицейские исследовали все углы с помощью собственных фонариков. Они явно искали нечто более крупное, чем ключ к разгадке, подумал Том. Нелепая идея! Неужели он оставил бы труп валяться за диваном?

Наконец, погреб. Том продемонстрировал его полицейским с той же непринужденностью, стоя на пятне и светя фонариком во все стороны, хотя освещение и без того было достаточное. Том тревожился, не осталось ли пятен крови за бочкой, где лежал Мёрчисон, — он не проверил этого заранее. Но если там и была какая-то кровь, полицейские ее при беглом осмотре не заметили. Однако это ничего не значит, подумал Том. Они могли осмотреть все более придирчиво утром.

Делони сказал, что они вернутся в восемь утра, если это не слишком рано для Тома. Том ответил, что восемь утра — вполне подходящее время.

— Прошу прощения, — сказал Том Элоизе и Бернарду, закрыв за полицейскими дверь. Он подозревал, что все это время они просидели в гостиной за кофе в полном молчании.

— Почему им понадобилось обыскивать дом? — спросила Элоиза.

— Потому что этот американец, Мёрчисон, все еще не нашелся.

Элоиза встала.

— Том, ты можешь подняться со мной? Мне надо с тобой поговорить.

Том извинился перед Бернардом и последовал за ней.

Элоиза прошла в свою спальню.

— Если ты не выдворишь этого ненормального из дома, я сегодня же уеду.

Это была поистине трудноразрешимая дилемма. Он хотел, чтобы Элоиза осталась, но понимал, что в этом случае дело с Бернардом не сдвинется с мертвой точки. И к тому же он, как и Бернард, не мог связно рассуждать под разгневанным взором Элоизы.

— Попробую поговорить с ним еще раз, — сказал он и поцеловал ее в шею. Она этому не воспротивилась. И на том спасибо.

Том спустился в гостиную.

— Бернард, послушай, Элоиза расстроена. Ты не мог бы вернуться сегодня в Париж? Или в Фонтенбло — я отвез бы тебя туда. Там есть пара неплохих отелей. Если ты хочешь поговорить со мной, я мог бы завтра к тебе приехать, и…

— Нет, — сказал Бернард. Том вздохнул.

— Тогда она уедет. Пойду скажу ей. — Он пошел к Элоизе и сказал ей.

— Да кто он такой? Еще один Дикки Гринлиф? Ты не можешь выгнать его из собственного дома?

— Я никогда… Дикки никогда не был в моем доме… — Том остановился, не находя слов. Элоиза была настолько рассержена, что могла и сама попытаться выгнать Бернарда, но у нее ничего не вышло бы, подумал Том. Бернард достиг той стадии непреклонности, на которой общепринятые правила поведения уже не действуют.

Элоиза сняла с верхней полки шкафа небольшой кожаный чемодан и принялась собираться. Объяснять ей, что он чувствует свою ответственность перед Бернардом, было бы бесполезно. Она спросит, почему.

— Дорогая, я очень сожалею. Ты возьмешь машину или отвезти тебя на станцию?

— Я поеду на “альфе” в Шантильи. Между прочим, с телефоном все в порядке. Я только что проверила у тебя в комнате.

— Вероятно, звонок из полиции сразу помог устранить неисправность.

— Более вероятно, что они солгали. Просто они хотели застать нас врасплох. — Элоиза помолчала, укладывая в чемодан рубашку. — Что ты натворил, Том? Ты что-нибудь сделал с этим Мёрчисоном?

— Нет, ты что?! — воскликнул Том.

— Ты ведь знаешь, отец не потерпит еще одного скандала.

Она намекала на Дикки Гринлифа. Тому удалось тогда полностью оправдаться, но кое-какие подозрения остались. Люди латинской расы любили порой довольно остро пошутить, и, что любопытно, их шутки каким-то образом становились латинскими истинами. Как знать, может быть, Том и убил Дикки. По крайней мере, всем было известно — как ни пытался Том это скрыть, — что после смерти Дикки Тому досталась кругленькая сумма. Элоиза знала, что он получал определенный доход от наследства Дикки, и ее отец тоже знал. И хотя в ходе деловой активности мсье Плиссону не удалось сохранить руки абсолютно чистыми, крови на них не было. Nan olet pecunia, sed sanguis… [57]

— Никаких скандалов больше не будет, — сказал он. — Если бы ты знала, какие усилия я прилагаю к тому, чтобы избежать скандала. Именно к этому я и стремлюсь.

Элоиза закрыла чемодан.

— Я никогда не знаю, что ты делаешь.

Том взял чемодан. Затем поставил его, и они обнялись.

— Я очень хотел бы быть с тобой сегодня ночью.

Элоиза тоже хотела этого, и ей не требовалось слов, чтобы дать это понять. Но сейчас возобладала другая сторона ее натуры, которую можно было назвать fous-moi-le-camp! [58] На этот раз она выразилась в том, что Элоиза пожелала уехать. Француженкам в таких случаях надо было выйти из комнаты, уехать из дома или потребовать, чтобы кто-то другой ушел или уехал, и чем больше неудобств это доставляло другому, тем больше им это нравилось. Правда, эти неудобства не шли ни в какое сравнение с их разъяренными воплями. Том называл это “французским законом перемещения”.

— Ты позвонила родителям?

— Если их не будет дома, будут слуги. Ей придется ехать почти два часа.

— Ты позвонишь мне, когда приедешь?

— Аu revoir, Bernard! [59] — крикнула Элоиза из дверей и уже после этого ответила Тому, вышедшему ее проводить: — Non!

Том с горьким чувством смотрел, как красные огни “альфа-ромео” повернули за воротами налево и исчезли.

вернуться

56

Коллег, собратьев по профессии (фр.).

вернуться

57

Пахнут не деньги, а кровь (лат.).

вернуться

58

“Оставь меня в покое!” (фр.).

вернуться

59

До свидания, Бернард! (фр.)

41
{"b":"11509","o":1}