ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Выпустите меня здесь, — сказал Том шоферу такси, не доехав до галереи, — мне хочется пройтись. — Он говорил голосом Дерватта, как и в ресторане. — Я знаю, отсюда не очень близко, но здесь, по крайней мере, не такие крутые холмы, как в Мексике. Кхм.

Оксфорд-стрит имела, как всегда, деловой и привлекательный вид. Тому пришла в голову мысль, что он не выяснил, не регистрировали ли Джефф с Эдом в последнее время каких-либо новых поступлений из Мексики. Но, может быть, Уэбстер и не спросит об этом. Зато может спросить миссис Мёрчисон. Трудно сказать заранее. Кое-кто из встречных пристально вглядывался в него — впрочем, возможно, их внимание привлекала борода и пронзительный дерваттовский взгляд. Самому Тому его взгляд казался пронзительным из-за нависших бровей и привычки Дерватта хмуриться. Эд говорил, что насупленный вид Дерватта вовсе не означал плохого настроения. Сегодня опять — либо очередная победа, либо провал, подумал Том. Но, конечно, это будет победа, какие могут быть сомнения. Том попытался представить себе, что произошло бы в случае поражения, и когда он дошел до Элоизы и ее семьи, воображение отказало ему. Одно он знал точно: это будет конец всему — и Бель-Омбр, и беспечной жизни под опекой мадам Аннет. Говоря без обиняков, тюрьмы ему не миновать, поскольку станет предельно ясно, что Мёрчисона убрал он. Но мыслей о тюрьме Том не допускал. Он столкнулся нос к носу с человеком-рекламой. Срочное фото на паспорт. Старик пер напролом, как слепой. Том уступил дорогу, затем забежал вперед и встал перед ним.

— Привет! Помнишь меня?

— Мм-м? — Незажженный окурок сигареты свисал с его губ.

— Держи на счастье! — Том сунул старику в карман твидового пальто пачку с оставшимися сигаретами и пошел дальше, не забывая сутулиться.

Он неторопливо зашел в Бакмастерскую галерею. Все картины Дерватта, за исключением предоставленных на время, были помечены почетной красной звездочкой. Леонард приветствовал его улыбкой и кивком, больше напоминавшим поклон. В галерее было пять посетителей: молодая пара (женщина разгуливала босиком по бежевому ковру), пожилой джентльмен и еще двое мужчин. Все они провожали Тома глазами, пока он не скрылся за красной дверью в глубине зала.

Дверь открыл Джефф.

— Дерватт, заходи! Познакомься с миссис Мёрчисон. Филип Дерватт.

Том слегка поклонился женщине, расположившейся в кресле:

— Здравствуйте, миссис Мёрчисон. — Он кивнул инспектору, сидевшему на стуле с прямой спинкой.

Миссис Мёрчисон оказалась женщиной лет пятидесяти, со стрижеными рыжевато-белокурыми волосами, яркими голубыми глазами и довольно широким ртом. В других обстоятельствах, подумал Том, ее лицо можно было бы назвать живым. На ней был добротный твидовый костюм хорошего покроя, ожерелье из нефрита и бледно-зеленый свитер.

Джефф прошел за свой стол, но остался на ногах.

— Вы встречались с моим мужем. Здесь, в галерее, — сказала миссис Мёрчисон.

— Да-да, мы разговаривали несколько минут. Да, минут десять. — Том направился к стулу, предложенному Эдом. Он чувствовал, что миссис Мёрчисон не сводит глаз с его туфель — чуть ли не растрескавшихся, некогда принадлежавших Дерватту. Он осторожно уселся, как будто у него был ревматизм, если не что-нибудь похуже. Теперь он был в нескольких футах от миссис Мёрчисон, которой надо было поворачивать голову вправо, чтобы посмотреть на него.

— Муж собирался навестить некоего мистера Рипли во Франции — он написал мне об этом. Он не договаривался с вами о встрече по возвращении?

— Нет, — ответил Том.

— А вы не знакомы с мистером Рипли? У него, кажется, есть ваши картины.

— Я слышал это имя, но мы никогда не встречались.

— Я обязательно постараюсь увидеться с ним. В конце концов — кто знает? — может быть, мой муж все еще во Франции. Вас, мистер Дерватт, я хотела спросить вот о чем. Не думаете ли вы, что вокруг вас… — мне очень трудно правильно сформулировать это… — одним словом, что есть люди, которые хотели бы разделаться с моим мужем, чтобы он не разоблачил подделку вашей картины — или, может быть, даже нескольких картин?

Том медленно покачал головой.

— Мне ничего не известно об этом.

— Возможно, потому что вы были в Мексике.

— Мы обсуждали этот вопрос… — Том взглянул на Джеффа и затем на Эда, прислонившегося к письменному столу. — Сотрудникам галереи тоже неизвестно о существовании подобной группы — и более того, о каких-либо подделках. Я, кстати, видел картину, привезенную вашим супругом, — “Часы”.

— И она была впоследствии украдена.

— Да, я слышал. Но факт остается фактом — это моя картина.

— Муж собирался показать ее мистеру Рипли.

— Он показывал ее, — вмешался Уэбстер. — Мистер Рипли говорил мне об этом.

— Я знаю. Но у мужа есть совершенно определенная теория на этот счет, — произнесла она с гордостью — или, может быть, решимостью. — Возможно, он ошибается. Я, откровенно говоря, не так хорошо разбираюсь в живописи, как он. Но что, если он прав! — Она оглядела присутствующих, ожидая ответа.

Том надеялся, что она не знает, в чем заключалась теория ее мужа, или не понимает ее.

— А в чем заключается его теория? — живо заинтересовался инспектор.

— Что-то насчет фиолетовых тонов в некоторых последних картинах мистера Дерватта. Он ведь наверняка обсуждал это с вами, мистер Дерватт?

— Да, — ответил Том. — Он сказал, что фиолетовые тона в моих ранних работах были темнее. Очень может быть. — Том чуть улыбнулся. — Я этого не замечал. Если они стали светлее, то, значит, у меня появилось несколько оттенков фиолетового. Можно взять для примера “Ванну”. — Том, не задумываясь, назвал картину, которую Мёрчисон считал такой же явной подделкой, как и “Часы”; фиолетовой краской на обоих полотнах служил чистый кобальт, которым Дерватт пользовался вначале.

Никакой реакции на это замечание не последовало.

— Кстати, — обратился Том к Джеффу, — вы с Эдом собирались сегодня утром позвонить во французскую полицию и сообщить им о том, что я вернулся в Лондон. Вы связались с ними?

— Н-нет, — ответил Джефф растерянно, — нам это не удалось.

— Мистер Дерватт, а мой муж не упоминал кого-нибудь еще, с кем он хотел встретиться во Франции, кроме мистера Рипли? — спросила миссис Мёрчисон.

Том колебался. Пустить их по ложному следу или не стоит? Он ответил правдиво:

— Нет, насколько я помню. Он и о мистере Рипли не говорил мне, коли уж на то пошло.

— Могу я предложить вам чай, миссис Мёрчисон? — учтиво спросил Эд.

— О, нет, благодарю вас.

— Может быть, кто-нибудь все-таки не откажется от чая? Или от капельки хереса?

Никто не хотел пить что-либо — или не осмеливался попросить.

Это, по-видимому, послужило сигналом для миссис Мёрчисон. Она сказала, что ей пора идти: она хочет позвонить мистеру Рипли — инспектор дал ей номер его телефона — и договориться с ним о встрече.

Джефф совершенно в духе авантюр Тома хладнокровно предложил:

— Вы можете позвонить прямо отсюда, если хотите, миссис Мёрчисон. — Он указал на телефон, стоявший у него на столе.

— О нет, большое спасибо. Я позвоню из отеля.

Когда миссис Мёрчисон вышла, Том встал.

— Где вы остановились в Лондоне, мистер Дерватт? — спросил инспектор.

— В студии мистера Константа.

— А могу я спросить, каким образом вы попали в Англию? — Уэбстер широко улыбнулся. — Ни на одном контрольном пункте нет сведений о том, что вы пересекали границу.

Том ожидал этот вопрос и принял задумчиво-рассеянный вид.

— У меня теперь мексиканский паспорт, — сказал он, — на другое имя.

— Вы прибыли самолетом?

— Нет, морем. Мне не очень нравится летать. — Том думал, что Уэбстер спросит, высадился ли он в Саутгемптоне или в каком-нибудь другом порту, но инспектор сказал только:

— Благодарю вас, мистер Дерватт. Всего хорошего.

“Что он сможет выяснить, если станет это проверять?” — подумал Том. Мало ли народа прибыло из Мексики в Лондон две недели назад? Может быть, и не так уж много.

52
{"b":"11509","o":1}