ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Бернард?

Том прошел левее, где было удобнее подойти к краю обрыва. Держась за небольшое деревце и заприметив поблизости еще одно, за которое можно было бы ухватиться, если бы он поскользнулся, Том заглянул вниз и увидел распростертую на камнях серую фигуру. Одна рука была откинута в сторону. Бернард упал с высоты четырехэтажного дома, и к тому же на скалы. Он не шевелился. Том отошел от края.

Он поднял рюкзак Бернарда, оказавшийся до смешного легким.

Прошло какое-то время, прежде чем Том начал что-нибудь соображать. Рюкзак он по-прежнему держал в руках.

Найдет ли кто-нибудь Бернарда? Не видно ли его с реки? Но разве там кто-нибудь бывает? Вряд ли какой-нибудь турист наткнется на него — по крайней мере, не сразу. Том не мог заставить себя подойти к Бернарду ближе и взглянуть на него. Том знал, что он мертв.

Это было весьма своеобразное убийство.

Том пошел вниз по дороге к Зальцбургу. По пути ему никто не встретился. Ближе к городу он увидел автобус и остановил его. Он не вполне отдавал себе отчет в том, где находится, но автобус шел в сторону города.

Водитель назвал какое-то незнакомое Тому место и спросил, туда ли ему нужно.

— Куда-нибудь ближе к Зальцбургу, — ответил Том.

Водитель взял с него несколько шиллингов.

Когда Том стал узнавать места, он сошел с автобуса и проделал остаток пути пешком. Наконец, он достиг площади Резиденцплатц, а затем и Гетрайдегассе. Рюкзак Бернарда был при нем.

Войдя в “Гольденер Хирш”, он почувствовал приятный запах мебельного воска — аромат комфорта и покоя.

— Добрый вечер, сэр, — сказал портье и подал ему ключ от номера.

24

Том проснулся. Он видел тяжелый сон, в котором человек восемь (из них он знал только одного, Джеффа Константа) в каком-то доме издевательски подсмеивались над ним, потому что у него ничего не ладилось. Он опаздывал куда-то, никак не мог разобраться со счетом, по которому был должен кому-то; в отличие от остальных, он был в шортах вместо брюк и вдобавок ко всему забыл о какой-то важной встрече. Вызванное сном подавленное настроение не покидало Тома еще несколько минут после того, как он сел на постели. Протянув руку, он коснулся толстой полированной крышки ночного столика.

Затем он заказал в номер завтрак.

После первых же глотков кофе Том почувствовал себя лучше. Он колебался — предпринять ли какие-то шаги в связи с Бернардом (но какие?) или позвонить Джеффу с Эдом и сообщить о том, что произошло. Джефф, наверное, сказал бы что-нибудь определенное по этому поводу, но Том сомневался, что он или Эд смогли бы подсказать ему, что следует сделать в данный момент. Том нервничал, и это состояние не давало ему сосредоточиться, чтобы найти какой-либо выход. С Джеффом и Эдом ему хотелось поговорить просто потому, что ему было страшно и одиноко.

Том предпочел не толкаться на шумном, переполненном людьми переговорном пункте, а позвонить из своего номера. Ожидая, пока его соединят и его неопределенное положение как-то разрешится, он провел полчаса в странном, хотя и не лишенным приятности, подвешенном состоянии. Том начал осознавать, что если он и не толкал Бернарда на самоубийство, то, по крайней мере, желал этого. С другой стороны, если Бернард и без того собирался покончить с собой, вряд ли Тома можно было обвинять в чем-либо. Наоборот, он неоднократно пытался показать Бернарду, что он жив, но тот, похоже, предпочитал считать его призраком. Самоубийство Бернарда было почти — или совсем — не связано с ощущением Тома, что это он убил его. Ведь Бернард символически повесился в его погребе еще за несколько дней до того, как он напал на Тома в лесу.

Том понял еще одну вещь: ему нужен был труп Бернарда, и эта мысль непрерывно крутилась на задворках его сознания. Если ему удастся выдать его за труп Дерватта, то вопрос о том, что случилось с Бернардом Тафтсом, отойдет на второй план. Но это можно будет продумать позже.

Зазвонил телефон. Том схватил трубку. На проводе был Джефф.

— Это Том. Я в Зальцбурге. Ты меня слышишь?

Слышимость была прекрасной.

— Бернард… Бернард умер. Прыгнул с утеса.

— Да ты что?! Покончил с собой?

— Да. Я видел его. А что происходит у вас?

— Они — в смысле, полиция — опять ищут Дерватта. Они не могут понять, то ли он в Лондоне, то ли еще где-то… — Джефф говорил, запинаясь.

— С Дерваттом пора кончать, — сказал Том, — и сейчас как раз удобный момент. Не говори полицейским о смерти Бернарда.

Джефф не понял, что он имеет в виду.

Но Том не мог излагать по телефону свои планы. Он сказал только, что постарается вывезти останки Бернарда из Австрии и переправить во Францию.

— Ты хочешь сказать… А где он сейчас? Все еще там?

— Да. Его никто не видел. — Том говорил, преодолевая раздражение и терпеливо отвечая на бестолковые вопросы Джеффа. — Мне придется подстроить так, будто он кремировал себя или, вернее, высказал желание, чтобы его кремировали после смерти. По-моему, это единственный выход, как ты считаешь? (Единственный, если он хочет в очередной раз вытащить “Дерватт лимитед” из ямы.)

— Не знаю, наверное… — ответил Джефф. Толку от него…

— Я извещу французскую полицию и Уэбстера, если он еще там, — сказал Том более уверенным тоном.

— Уэбстер вернулся в Англию. У него ведь задача — найти Дерватта. Вчера один шпик в штатском высказал предположение, что Дерватт был подставной.

— Они что, пытаются свалить это на меня? — спросил Том с беспокойством и вместе с тем вызывающе.

— О нет, Том, я не думаю. Правда, кто-то — я не уверен, что Уэбстер, — интересовался, что ты делал в Париже. Кажется, они собираются проверить парижские гостиницы, — добавил Джефф.

— В данный момент, — сказал Том, — ты, естественно, не знаешь, где я нахожусь, а что касается Дерватта, держись той же линии — он был подавлен и куда-то скрылся.

Они распрощались. Если полиция станет расследовать, чем занимался Том в Зальцбурге, и обнаружит оплаченный им счет за этот разговор, он скажет, что звонил в связи с Дерваттом. Придется сочинить историю о том, что он по какой-нибудь причине последовал за Дерваттом в Зальцбург. В истории должен фигурировать и Бернард. Например, Дерватт…

Например, Дерватт, переживающий депрессию и обеспокоенный исчезновением и возможной гибелью Мёрчисона, мог позвонить Тому Рипли в Бель-Омбр. Кроме того, ему могло быть известно от Джеффа с Эдом, что Бернард посетил Тома в Бель-Омбр. Дерватт назначил Тому встречу в Зальцбурге, куда он собирался поехать. (Или можно будет сказать, что это Бернарду пришла мысль о Зальцбурге.) И Том, якобы, встречался там два или три раза с Дерваттом — возможно, в присутствии Бернарда. Дерватт был в подавленном настроении. Из-за чего он был подавлен? Ну он не раскрывался перед Томом до конца. Он почти ничего не говорил о Мексике, но спросил насчет Мёрчисона и сказал, что считает свою поездку в Лондон напрасной. В Зальцбурге Дерватт всегда стремился найти какой-нибудь укромный ресторанчик, где можно было бы заказать суп и кофе, распить бутылочку гринцинга. Дерватт был верен себе и скрывал от Тома, где он остановился, не позволяя провожать его при расставании. У Тома сложилось впечатление, что он жил под чужим именем.

Еще Том скажет, что не признался даже Элоизе, что едет в Зальцбург для встречи с Дерваттом. История получилась довольно связная, хотя и не заканчивалась на этом.

Он открыл окно. Зигмундсплатц была заполнена повозками, заваленными белым редисом, разноцветными яблоками и апельсинами. Люди покупали длинные сосиски и ели их с бумажных тарелочек, макая в горчицу.

Теперь он, пожалуй, был в состоянии заняться рюкзаком Бернарда. Встав на колени, он расстегнул молнию. Сверху лежала пропитанная потом рубашка, под ней трусы и фуфайка. Том выкинул их на пол. Затем он запер дверь, хотя здесь, в отличие от многих других отелей, горничные не имели обыкновения вламываться в номер без стука. Том продолжил свое занятие. Газеты двухдневной давности — “Зальцбургер нахрихтен” и лондонский “Таймс”. Зубная щетка, бритва, немало потрудившаяся щетка для волос, свернутые в рулон хлопчатобумажные брюки и, наконец, на дне — потрепанный коричневый блокнот, выдержки из которого Бернард зачитывал в Бель-Омбр. Под блокнотом лежал альбом для рисования с листами, скрепленными спиралью. На обложке была воспроизведена подпись Дерватта — торговая марка фирмы, выпускавшей различные материалы для художников. Том открыл альбом. Барочные церкви и башни Зальцбурга. Некоторые куда-то падали, другие были приукрашены дополнительными завитушками. Над ними кружили птицы, напоминающие летучих мышей. Тень художник изображал, водя мокрым пальцем по бумаге. Один из рисунков был жирно перечеркнут крест-накрест. В самой глубине рюкзака Том обнаружил пузырек с тушью. Верхняя часть пробки была отломана, но нижняя пока еще плотно закрывала отверстие. Там же были карандаши и две кисти, скрепленные резинкой. Том решился заглянуть в блокнот, чтобы проверить, нет ли там недавних записей. Последняя была сделана 5 октября, но сейчас Том не мог читать ее. Он считал чтение чужих писем и личных бумаг презренным занятием. Однако в блокнот были вложены два листа знакомой писчей бумаги из Бель-Омбр. На них Том взглянул. Оказалось, что это список всех подделок, изготовленных Бернардом за шесть лет. Он был составлен Бернардом в первый же вечер его пребывания у Тома. Том не хотел читать его и, разорвав бумагу на мелкие клочки, кинул их в корзину для мусора. Все остальное он сложил обратно, застегнул молнию и сунул рюкзак в шкаф.

61
{"b":"11509","o":1}