ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ривз проводил их в комнату для гостей.

— Располагайтесь, — радушно сказал он. — Надеюсь, вас не кормили в самолете, потому что у меня все готово к ужину, но прежде давайте выпьем по бокалу белого вина и немножко поболтаем.

В комнате для гостей стояло широкое двуспальное ложе, и Том припомнил, что на нем какое-то время спал Джонатан Треванни.

— Как, ты сказал, зовут твоего юного друга? — как бы невзначай спросил Ривз, когда они все переходили в гостиную, и по его улыбке Том понял, что Ривз догадался, кого привез к нему Том.

— Потом все объясню, — скороговоркой произнес Том, хотя у него не было никаких причин скрывать что-то от Ривза. Фрэнк отошел в дальний угол комнаты и остановился возле одной из картин. — В прессе об этом не сообщалось, но в Берлине парня похитили, — негромко сказал Том.

— Да ну?! — Ривз со штопором в одной руке и бутылкой вина в другой застыл на месте. Он приоткрыл рот от удивления, и при этом безобразный розовый шрам, шедший через всю правую щеку до верхней губы, казался еще длиннее.

— Это случилось в прошлое воскресенье, в Грюнвальдском лесу.

— Как это произошло?

— Мы были вместе, я потерял его из виду буквально на пару минут — ну, и... Фрэнк, иди, присядь. Здесь тебя никто не выдаст.

Фрэнк взглядом дал понять Тому, что не возражает, если Том расскажет Ривзу все как было.

— Фрэнк только вчера освободился, — продолжал Том. — Его пичкали транквилизаторами, так что он еще немного не в себе.

— Ничего подобного, я чувствую себя нормально, — отозвался Фрэнк. Он подошел к картине над камином и, обернувшись к Тому, с улыбкой воскликнул: — Правда, здорово?

— Ты прав, это очень хорошо. — Картина и ему очень нравилась: он любил этот приглушенный розовый тон — то ли покрывала, то ли ночной рубашки на мутно-коричневом и темно-сером фоне. И эта старая женщина — просто ли она устала от жизни или действительно умирает, как следовало из названия?

Словно развивая его мысль, Фрэнк вдруг спросил:

— Может, это не женщина, а мужчина?

Том как раз подумал, что Джефф Констант и Эдмунд Банбери, вероятно, сами дали картине такое название, потому что Дерватт не утруждал себя придумыванием названий, и на самом деле трудно было сказать с уверенностью, кто это — мужчина или женщина.

— Вам нравится Дерватт? — спросил Фрэнка Ривз, приятно удивленный.

— Фрэнк сказал, что у его отца в Штатах есть один Дерватт — один или два, Фрэнк?

— Один. «Радуга».

— Ах да, та самая... — произнес Ривз. Он сказал это так, словно любовался ею в настоящий момент.

Фрэнк перешел к следующей картине — некоего Дэвида Хокни.

— Ты передал им выкуп? — продолжил свои расспросы Ривз.

— Нет, не передал, хотя деньги были при мне.

— И много?

— В долларах два миллиона.

— Ну и ну... И что он теперь?

— Собирается домой. Ривз, если не возражаешь, мы хотели бы остаться у тебя еще на одну ночь. Через день я возьму билеты до Парижа. В гостинице его могут опознать, а мне бы этого не хотелось. Еще один день отдыха ему просто необходим.

— Конечно, Том. Я только не совсем понял — его все еще разыскивает полиция?

Том неловко пожал плечами.

— Во всяком случае, до похищения она его разыскивала. Надо думать, тот детектив в Париже известил хотя бы местную полицию, что парня уже нашли. О том, что он был похищен, вообще официально не сообщали.

— И куда ты должен его доставить?

— В Париж. Там сидит этот сыщик, которого наняло семейство, и с ним Джонни — брат Фрэнка.

С бокалом вина Том проследовал за Ривзом на кухню, где тот достал из холодильника ветчину, телятину, нарезанные колбасы и маринованные овощи. Последние, как объяснил Ривз, были приготовлены Габи собственноручно. Габи жила в этом же доме, у других своих хозяев, но настояла на том, чтобы забежать перед приездом гостей и самой разложить по тарелочкам все, что она выбрала для них.

— Мне повезло, что ей у меня нравится, — заметил Ривз. — У меня ей интереснее, чем у своих основных работодателей, — и это несмотря на то, что меня подрывали. Счастье, что ее не было тогда в квартире.

За столом они беседовали о вещах, не связанных с Фрэнком, но касавшихся Берлина. Ривз расспрашивал об Эрике, о том, кто его друзья и есть ли у него подружка. Последний вопрос заставил Тома задуматься, есть ли вообще место для женщин в жизни этих двух мужчин при их сомнительной и рискованной профессии? «Хорошо, что у меня есть моя Элоиза», — растроганно подумал Том. Элоиза однажды сказала, что ей он нравится (или она употребила слово «любить»?) потому, что дает ей возможность оставаться самою собой и позволяет дышать свободно. Это ее замечание порадовало Тома, хотя он не собирался предоставлять Элоизе свободу перемены партнера — то, что немцы называют «либестраум»[21].

Ривз поднял глаза на Фрэнка и заметил, что у того слипаются глаза. Его устроили на кровати в комнате для гостей. Было еще около одиннадцати, и мужчины устроились в гостиной с новой бутылкой вина. Том рассказал Ривзу всю историю Фрэнка с самого начала — с того момента, когда Фрэнк, найдя себе работу, отыскал его в Вильперсе. Особенный интерес Ривза вызвала история с переодеванием. Он очень веселился и расспрашивал обо всех подробностях. Вдруг его словно осенило:

— Я же видел газету с фотографией, я помню, там была названа эта улица — Любарс!

Он кинулся к полке и отыскал там газету.

— Я ее уже видел, — натянуто произнес Том. Его вдруг стало подташнивать, и он поставил бокал на стол. — Там сфотографирован тот самый парень итальянского типа, которого я сшиб с ног.

— Когда ты оттуда уходил, тебя никто не видел? Ты в этом уверен?

— Уверен. Давай подождем до завтра, посмотрим, что еще напишут в газетах.

— Мальчик про это знает?

— Нет. И пожалуйста, не упоминай при нем о Любарсе. Можно тебя, дружище, опять потревожить? Свари-ка мне еще кофе.

Тому настолько не хотелось оставаться одному, что он пошел за Ривзом на кухню. Мысль о том, что он убил человека, была не из приятных, хотя для него это было не первое убийство. Он заметил, что Ривз испытующе смотрит на него. Лишь об одном Том не сказал и не собирался говорить Ривзу — о том, что Фрэнк явился причиной смерти своего отца. Он утешал себя тем, что Ривз сам читал о смерти Пирсона-старшего и о том, что вопрос, было это самоубийство или несчастный случай, так и остался открытым, но Ривзу не пришло в голову спрашивать, не Фрэнк ли столкнул с обрыва своего отца. И тут Ривз задал вопрос:

— Что вынудило паренька бежать из дома — неожиданная смерть отца или, может, девушка — как ее там, Тереза, кажется?

— Думаю, девушка тут ни при чем. Когда он уезжал, между ними было полное согласие. Он даже написал ей, когда жил у меня. Он только вчера узнал о том, что Тереза завела себе нового дружка.

Ривз жизнерадостно рассмеялся:

— Мир полон девушек, к среди них много очень и очень хорошеньких. В Гамбурге, между прочим, их тоже предостаточно! Давай его развлечем, сводим в клуб, например?

— Ему всего шестнадцать, — тактично напомнил Том. — И для него это очень тяжелый удар. Его брат совсем из другого теста, он судил по себе, потому и выложил Фрэнку эту новость, не задумываясь о последствиях.

— Ты собираешься встретиться с ними — с Джонни и с детективом?

Последнее слово Ривз произнес с усмешкой, которая, видимо, характеризовала его отношение к тем, кто избрал своим ремеслом поиски и наказание преступников.

— Хотелось бы этого избежать. Но, возможно, придется передавать его, так сказать, из рук в руки, потому что мальчик совсем не горит желанием возвращаться в лоно семьи. Что-то спать захотелось, — добавил Том, — хотя кофе у тебя превосходный. Я бы, пожалуй, выпил еще чашечку.

— А бессонницы не боишься? — ворчливо, как старая нянюшка, спросил Ривз.

— Нет, буду спать как убитый. Завтра я хочу показать Фрэнку Гамбург. Прокачу его на катере. Постараюсь его развеселить немного. Сможешь с нами пообедать? Я тебя приглашаю.

вернуться

21

Liebestraum — грезы любви (нем.).

57
{"b":"11513","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Если с ребенком трудно
Скорпион его Величества
Задача трех тел
Магическая уборка. Японское искусство наведения порядка дома и в жизни
Warcross: Игрок. Охотник. Хакер. Пешка
Всё та же я
Русалка высшей пробы
Строим доверие по методикам спецслужб
Совет двенадцати