ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мститель. Долг офицера
Бывшие. Книга о том, как класть на тех, кто хотел класть на тебя
Уэйн Руни. Автобиография
О темных лордах и магии крови
Дневник жены юмориста
Отбор для Темной ведьмы
Истинная вера, правильный секс. Сексуальность в иудаизме, христианстве и исламе
Мечтать не вредно. Как получить то, чего действительно хочешь
Зачем мы спим. Новая наука о сне и сновидениях
* * *

Морисси появился вскоре после полудня. Это был коренастый человек с каштановыми волосами, не старше тридцати лет, улыбчивый, с громадными ручищами — такими кулаками он, наверное, одним ударом мог отправить человека в нокаут.

— Присаживайтесь, — предложил Кларенс.

Морисси снял пальто и сел. Он держал наготове ручку и блокнот.

— Что ж, вы знаете, в чем дело, потому что детектив Фенуччи, насколько мне известно, разговаривал с вами.

— Да.

— Мы пытаемся найти человека, который убил Кеннета Роважински во вторник ночью. И вы, кажется, знали Роважински. — Морисси доброжелательно посмотрел на Кларенса.

Тот присел на кровать.

— Полагаю, вы знаете, что он похитил собаку, собаку Эдуарда Рейнолдса. Вот какое у меня было дело с Роважински.

— О да, я видел Рейнолдсов... это было в среду вечером. Итак, во-первых, где вы были во вторник ночью?

— Я остался ночевать у своей подружки, на Макдугал-стрит. Мэрилин Кумз.

— Да. — Морисси заглянул в свои записи. — В какое время вы пришли туда?

— Около десяти.

— Видели вы тогда на улице Роважински? Как добирались до своей подружки?

— Подземкой. Нет, я не видел его. Я не искал его.

— Роважински могли убить до девяти часов вечера. Незадолго до этого. Вполне возможно. Где вы были до того, как поехали на Макдугал?

— Дома. Здесь. Мэрилин не было до половины десятого, приблизительно так. Я звонил ей отсюда, пока не уверился, что она пришла.

— Вы выходили вечером?

— Нет, мы были в квартире.

— Что потом?

— Потом я спал там.

— А потом? Во сколько вы ушли?

Повторение. Чтобы проверить, даст ли он те же ответы.

— Около восьми, кажется.

Морисси приподнял брови:

— Ваша подружка сказала, что около десяти. У меня это записано.

— Я ушел раньше. Она еще не совсем проснулась, когда я уходил. Она любит поспать.

— Вы собираетесь жениться на мисс Кумз?

— Надеюсь, — ответил Кларенс с той же доброжелательностью, с какой Морисси задавал вопрос.

— Что касается вашего прихода к Роважински на Мортон-стрит. Зачем вы пошли туда?

— Потому что... Роважински сказал кое-что моей подруге, мисс Кумз. Он подкараулил ее на улице. Сказал ей кое-что неприятное...

— Что?

— Нечто вульгарное, не помню точно. Потом он написал ей письмо. Но это было после.

— После чего?

— После того, как я заходил к нему. Я зашел к нему, потому что Мэрилин сказала, что он преследовал ее на ступеньках парадного, вплоть до входной двери, и говорил всякие гадости. Я подумал, что если припугну его, то он больше не будет этого делать. Я не причинил ему вреда. Просто хотел припугнуть его.

Морисси ждал продолжения.

— И он перестал?

Кларенс заерзал на кровати:

— Не совсем. Письмо пришло после того, как я виделся с ним. На письме есть дата, можете посмотреть. Оно в Бельвью. — Кларенс поставил на письме дату: пятница, 3 октября, точно так же, как раньше Эдуард Рейнолдс датировал письма, полученные от поляка.

— Кто переправил письмо в Бельвью?

— Мэрилин Кумз показала его мне. Я отвез его в Бельвью. — Он не хотел вдаваться в подробности и считал, что это не нужно.

— Еще одно. Роважински заявил, что за пятьсот долларов вы позволили ему уйти.

Кларенс объяснил, как Роважински удрал, пока он ходил узнавать, согласен ли Эдуард Рейнолдс выплатить вторую тысячу выкупа, и признал, что это его была ошибка.

— Меня обыскивали... наверняка проверяли мой счет в банке. Я не брал этих денег.

Морисси кивнул:

— Но должно быть, вас оскорбило подобное обвинение.

Кларенс пожал плечами:

— Такого психа? Роважински нравилось обижать людей. Только этим он и занимался. — Кларенс улыбнулся и взял сигарету.

Морисси расспросил Кларенса о его службе в полиции. Рассказ был короткий: год службы без особых происшествий. Кларенс подумал, что Морисси, скорее всего, уже заглянул в его послужной список.

— В ту ночь вы были рядом, — сказал детектив. — Всего в семи кварталах. И у вас было немало причин не любить этого человека. Вы говорили мне сейчас правду?

— Да, — подтвердил Кларенс.

Морисси улыбнулся:

— Просто я уверен, что вас будут еще допрашивать, и некоторые наши сотрудники — несколько жестче, чем я.

Жестче, чем Морисси, если бы тот захотел вести себя жестче?

— Ничего не поделаешь, — ответил Кларенс.

Морисси кивнул, по-прежнему не спуская глаз с Кларенса.

— Конечно, я понимаю, что Роважински не любил домовладелец, да и продавец в бакалее тоже, но все-таки... — Морисси хмыкнул. — Не настолько же, чтобы его калечить. — Он закурил сигарету. — Как у вас дела с подружкой?

Кларенс задумался, приходил ли Морисси к Мэрилин, но, к сожалению, он этого не знал.

— В порядке, — ответил он.

— Она сказала, что не любит копов. Не то чтобы прямо, но я понял. Как она относится к тому, что вы полицейский? — Невинная, во весь рот ухмылка Морисси не сходила с его лица.

— О, я говорил ей, что не буду служить в полиции всю жизнь.

— Вы собирались уйти в отставку?

— Ничего определенного. Просто не хочу оставаться тут двадцать лет. Как делают некоторые.

— Вы презираете полицию? Работа вам не нравится?

— Конечно, нравится. — «Что еще можно сказать?» — подумал Кларенс. Он понимал, что Морисси никогда и не считал его типичным копом, одним из рабов своей профессии. — Мне хорошо в полиции, все нормально.

Морисси перевел взгляд с Кларенса на часы:

— Поговорим о Эдуарде Рейнолдсе. Он, должно быть, тоже ненавидел этого человека.

Кларенс предпочел промолчать. Детектив встал, собираясь уходить.

— Он не стал бы нанимать человека, чтобы избить Роважински, как вы думаете?

— Конечно нет, — ответил Кларенс.

— Похоже, вы в этом на сто процентов уверены.

— Нет, это просто мое мнение.

Морисси кивнул:

— Итак... благодарю вас. Еще встретимся. — Все так же улыбаясь, он надел пальто.

Он ушел. Ни слова о свидетелях. Кларенс почувствовал облегчение.

Он позвонил Мэрилин. Она была дома. Он не хотел говорить ей о Морисси, хотя все сошло удачно. Он спросил:

— Не хочешь вечерком пообедать со мной, прежде чем я пойду к восьми на дежурство?

— Нет, Клар.

— Почему нет? У тебя работа?

— Мне все это не нравится. Вот почему.

Голос ее звучал напряженно, Кларенс подумал, что она не одна, но не захотел спрашивать.

— И я тоже?

— Да, пожалуй.

Кларенс трепетал, пытаясь найти нужные слова. Не мог же он сказать глупость типа: «Но ведь ты же переживаешь из-за меня?» Наконец он решился спросить:

— Когда я увижу тебя? Назначь мне встречу, дорогая.

— Не знаю. Я хочу, чтобы ты ни на что не рассчитывал.

— О, Мэрилин...

— Что происходит? Что-нибудь случилось?

— Ничего, дорогая. — Именно так он и думал. Он не волновался. — Ничего плохого не случится.

Но она не захотела встречаться с ним и сказала, что все выходные будет работать.

Кларенс побывал в тот день в Колумбийском и Нью-йоркском университетах, чтобы узнать о курсах менеджмента. Нью-йоркский университет брал меньше и находился ближе. В Нью-йоркском он мог также записаться сразу на два потока, во второй половине дня, которые чередовались, в то время как в Колумбийском занятия шли и утром, и днем, иногда подряд. Но все это трудно совмещалось с расписанием дежурств в полиции. Сложно где-то учиться, оставаясь в полиции, потому что график менялся каждые три недели. Сегодня вечером и завтра Кларенс еще дежурил с восьми вечера до четырех утра, а в понедельник 9 ноября — уже с полудня до восьми вечера. Если он уйдет из полиции после Рождества, то сможет начать учиться в январе. Он решил, что так и сделает.

Он хотел попытаться еще раз поговорить с Мэрилин и не отважился. Ее решительность удивляла Кларенса. До него наконец дошло, каким мерзким выглядел его поступок в глазах других людей. Ужасно лишить человека жизни, убить его, ударив револьвером по голове, пусть даже жертва — тот, кто причинял боль другим, для кого закон предусмотрел слишком слабое наказание. По закону Роважински оставался свободным человеком. Сам Кларенс в тот момент тоже был просто человеком, не солдатом и даже не полицейским при исполнении служебных обязанностей. Никто не приказывал ему убивать Роважински. Мысли Кларенса путались. Он нервничал и тосковал. В пятницу он дважды уронил револьвер, и тот падал на пол с громким металлическим звуком. Девушка, жившая в квартире под ним, очень хорошенькая манекенщица, жизнь которой протекала по странному расписанию, сказала ему, когда они встретились в вестибюле:

41
{"b":"11514","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Лбюовь
Ученица. Предать, чтобы обрести себя
Веер (сборник)
Ореховый Будда
Последние дни Джека Спаркса
Куда летит время. Увлекательное исследование о природе времени
Порядковый номер жертвы
Пока-я-не-Я. Практическое руководство по трансформации судьбы
Свой, чужой, родной