ЛитМир - Электронная Библиотека

В-третьих, такие вопросы подмачивают не ее репутацию, а репутацию журналистики. Подмачивают так, что ее не высушить уже ни одним «Индезитом». Некоторые журналисты превращают политику в скандальное шоу и незаметно сами уподобляются светским хроникерам.

Вместо всего этого, умного, многозначительного, она наигранно-кротко предложила:

– Может, все-таки поинтересуемся вопросами национальной безопасности?.. Вы все желтеете с такой скоростью, что люди точно решат, что мы – шоумены. С одной стороны – это правда. Но не вся.

Журналисты не скрывали разочарования. Скандальный материальчик уплывал из рук. Кто-то побежал к Зелинскому в надежде все же получить комментарий. Оставшись одна, Мария поспешно направилась к выходу. Машина ждала неподалеку.

– В Останкино? – Александр завел мотор.

– Да. У меня час времени. Хорошо бы успеть пообедать… Где-нибудь, где тихо. И людей поменьше, – произнесла она. Подумав, добавила: – А лучше там, где совсем их нет.

Автомобиль тронулся. На звонок мобильного Мария откликнулась с досадой:

– Да, я вас слушаю!

– Здравствуйте, – в ее жизнь ворвался мягкий голос Василия. – Я решил, что настало время назначить вам романтическое свидание…

Предложение застало Марию врасплох.

– Ушам своим не верю… Вы что, серьезно?

– Нуда… Мужчина должен иногда брать инициативу на себя, – со значением произнес он. – Есть одно местечко в Москве. Очень странное и для меня потаенное. Если у меня происходит поворотное событие, я всегда отправляюсь туда. Вам понравится. Приглашаю.

– А что, произошло что-то поворотное? – осторожно уточнила она.

– Но мы же договорились… – (Ах да! Он «встретил свою женщину»!) – Ну так что? У нас шанс есть?

Журналисты, Зелинский, спикер – все отлетели и вдруг показались Марии всего лишь плоскими картинками. Спикер – пиковый король в короткой мантии, Зелинский – надутый и обрюзгший трефовый валет, журналисты – разномастные карты небольшого достоинства. Василий предлагал на время забыть о них, отложить крапленую колоду и окунуться в другую жизнь. Мария не стала брать время на размышление:

– Я сейчас еду в Останкино – интервью в прямом эфире. Это ненадолго. Через два часа освобожусь…

– О'кей. – От неожиданно скорого согласия у Василия перехватило дыхание. – Я заберу вас у Останкино через два часа.

***

Шум затих, депутаты разошлись, а Геннадий Воинов все еще задумчиво прохаживался по холлу. Сразу после доклада к нему подсел Сашка Егоров:

– Ну, как тебе докладик Гордеевой? Какой потенциал, а?..

– К чему ты это, Саш? – Геннадий поморщился. – Давай выкладывай. Все твои заходы знаю…

– Да так… Беспокоит меня, знаешь ли, наша молодежь. Боюсь, упустим их, Ген. Гордееву ту же…

– Не преувеличивай! – отмахнулся Воинов. – Что они могут, эти молодые, кроме болтовни? Тем более – Гордеева? Пусть себе чирикает! Надо же поддерживать в стране видимость демократии…

Сказал, а теперь вот – сам себе не верил. «Не убедительно, Генка. Совсем не убедительно. Сам же понимаешь: бдительность – она никому еще не мешала…»

Воинов наконец вышел на улицу, все так же задумчиво сел в машину. Автомобиль только подъезжал к Белому дому, а Геннадий уже звонил своему старинному приятелю:

– Ваня, Ванечка, приветствую тебя, старый друг! Как Леночка?.. Хорошо? Ну, добро, добро… Слушай, спроси ребятишек своих, что там есть на Гордееву, а? Не обременит тебя, Вань? По старой дружбе…

***

Не так уж он был уверен, что Мария согласится встретиться. Василий блефовал и не мог дать гарантии, что она этого не замечает. Она больше чем нравилась ему – что-то тут было другое. Сильное, почти фатальное, и именно поэтому она оказалась единственной женщиной, рядом с которой он не чувствовал себя по-настоящему раскованным.

Сейчас он прячется за шутками. Очаровывает внезапностью. Но надолго ли его хватит? Мысль, что при первой же встрече он взял слишком высокую планку и теперь не знает, как приблизиться к Марии, не давала покоя.

Василий заехал в «пивняк» рядом с Останкино. Нашел зал с телевизором. Быстро пробежался по федеральным каналам. На одном увидел теперь уже хорошо знакомую фигуру с трогательными ключицами. Мария привычно расположилась в кресле напротив ведущего аналитических программ.

– Здравствуйте, уважаемые телезрители, – заполнило экран лицо ведущего. – В эфире передача «Разговор на актуальную тему». Нашу гостью даже не нужно представлять. Самая стильная и решительная дама в политике!

– Здравствуйте, Сергей Сергеевич, – сдержанно улыбнулась она.

– Сегодня вы привели в шок ортодоксов в парламенте, представив доклад на тему безопасности в России. Согласитесь: тема для женщины не очень привычная. Вы уверены, что вам будет легче заниматься не детскими пособиями, например, а вопросами безопасности страны? Все-таки мужчины в этой проблематике… м-м-м… плавают… как бы это так выразиться… более свободно. Во всяком случае, мне так кажется.

– Согласна, что исторически мужчины лучше разбираются в вопросах военной безопасности. Но! Во-первых, это дело наживное, а во-вторых, модель безопасности в России никогда не включала в себя человеческую безопасность, то есть защиту жизни каждого. – Мария профессионально шла в нужном ей направлении, не сбиваясь на попытки самозащиты от колкостей. – В России жизнь человека – пыль, летящая из-под колес чего угодно, но всегда большого, государственного. Женщина нужна в политике, чтобы сильные мира сего обратили наконец свой взор на главное право родившегося человека – жизнь. Причем Жизнь с большой буквы, а не существование.

– Звучит жестко. – Ведущий заинтересованно разглядывал гостью, и Василия это неприятно задело. – Но в ответ я могу выдвинуть тоже достаточно жесткую альтернативу. Вспомните одиннадцатое сентября в Америке, террористические акты в Израиле. Что делать, если, по вашей модели, нужно бороться за каждую жизнь заложника?

– Вести переговоры.

– Но те же израильтяне выступают против переговоров! – Сергей Сергеевич бросил в зал расхожий аргумент.

– То; что вы сказали сейчас, – навязанная масс-медиа чушь! Не знаю, кто первым ее придумал. А между тем по сей день за каждого своего заложника израильтяне ведут торг, исчисляемый в сотнях содержащихся в тюрьмах преступников. Хотя бы в двадцать первом веке пора освободиться от варварской привычки не считать жертвы! Мы с вами и все, кто нас слушает, – не проценты, а живые люди. – Она повысила голос. – Надо помнить всегда: простой человек не несет никакой ответственности за наши политические разборки! Все может случиться, но бороться за каждую жизнь нужно!

У Василия никогда не было времени разобраться в политике. Да и желания, в общем-то, тоже. Он знал в лицо десяток известных политических персонажей, весьма условно представляя себе их взгляды, и как-то обходился этим. Сейчас, удивляясь себе, он жадно впитывал каждое ее слово.

– Итак, – ведущий приступил к заключительной части, – во время передачи шел интерактивный опрос. Нам позвонили тридцать тысяч телезрителей. Семьдесят процентов выступили против ведения переговоров с террористами. Ваши комментарии?

– Все мы «против», пока нас не коснется, – вздернула худые плечи Мария. – Я рада, что хотя бы тридцать процентов меня поддержали.

– Дай бог, чтобы и не коснулось. – Сергей Сергеевич снял маску вынужденного противника. – Спасибо вам за очень интересную беседу! До скорой встречи, дорогие телезрители, оставайтесь с нами…

Передача окончилась, а Василий продолжал сидеть за столом. Прикурил очередную сигарету…

– Понимаю, брат, – раздался охрипший голос.

Василий оглянулся. За соседним столом, придерживая рукой клонящуюся книзу голову, восседал местный пропойца.

– Простите?

– Тетка, гврю, классная, – оживился мужчина. – У-у-увжаю… Гврит, канешна, не ясно, но классная. Только штош она с голой шеей, а? Зимой? Холодно… согреть надо…

Незнакомец иссяк. Его лоб глухо стукнулся о столешницу. Спохватившись, Василий быстро расплатился, взял пальто и выбежал на улицу.

11
{"b":"11517","o":1}