ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тиран
Финансовые сверхвозможности. Как пробить свой финансовый потолок
Долбящий клавиши
Друг моей юности (сборник)
Покорить Францию!
Портфель капитана Румба
Щенок Макс, или Выбери меня!
Лед. Чистильщик
Повелитель мух
A
A

– Одолжить костюм? – переспросил мистер Тиллотсон, заметно приуныв от огорчительной новости. – Господи, какой кошмар!

Споуд умчался держать совет с лордом Баджери, который на удивление быстро сообразил, что надлежит предпринять. «Позовите-ка ко мне Борхема!» – приказал он лакею, явившемуся на его звонок.

Борхем был одним из тех дряхлых дворецких, что обитают в домах знатных фамилий, переживая поколение за поколением. Ему было уже сильно за восемьдесят, годы иссушили и согнули его.

– Все старики примерно одной комплекции, – изрек лорд Баджери. – А, вот и он. Послушайте, Борхем, нет ли у вас лишнего вечернего костюма?

– Да, милорд, у меня есть старый костюм, который я не носил с… дай Бог памяти… с тысяча девятьсот седьмого или восьмого года.

– Это как раз то, что надо. Я был бы чрезвычайно признателен вам, Борхем, если бы вы могли одолжить его на один день мистеру Споуду.

Старик удалился и вскоре вернулся – через руку у него был переброшен старый-престарый черный костюм. Борхем поднял брюки и пиджак для всеобщего обозрения. При свете дня они являли собой весьма жалкое зрелище.

– Вы просто не можете себе представить, – проворчал он Споуду, – как легко испачкать одежду едой. Чуть что – и появляется пятно. И это при всей аккуратности, сэр! При всей аккуратности.

– Вы правы, – сочувственно отозвался Споуд.

– При всей аккуратности, сэр!

– Ничего, при искусственном освещении костюм будет выглядеть прилично.

– Очень даже прилично, – согласился лорд Баджери. – Благодарю вас, Борхем. Вы получите костюм назад в четверг.

– Как вам будет угодно, милорд, как вам будет угодно, – отозвался старик и, откланявшись, удалился.

В день великого события Споуд явился к мистеру Тиллотсону со свертком, в котором находились отставной парадный костюм Борхема и все необходимые дополнения в виде рубашки, воротничка и так далее. Темнота и слабое зрение Тиллотсона сделали свое дело: старик не обратил внимания на изъяны в праздничном наряде. Он вообще находился в состоянии крайнего нервного возбуждения. Ему хотелось немедленно начать одеваться – несмотря на то что было всего-навсего три часа, и Споуду пришлось потратить немало усилий, чтобы охладить его пыл.

– Не волнуйтесь, мистер Тиллотсон, ради Бога, не волнуйтесь. До половины восьмого у нас еще бездна времени.

Через час Споуд уехал, и, не успела дверь комнаты закрыться за ним, мистер Тиллотсон начал наряжаться. Он зажег газ и пару свечей и, близоруко щурясь, мучительно вглядываясь в свое смутное отражение в крошечном зеркальце, которое стояло на комоде, принялся за дело с рвением юной красавицы, готовящейся к первому в жизни балу. К шести часам были нанесены последние штрихи, и было ясно, что мистер Тиллотсон гордился проделанной работой.

Он вышагивал взад и вперед по своему подвалу, мурлыкая под нос песенку, которая была очень популярна лет пятьдесят тому назад:

О, Энн Мери Джонc! Королева
Рояля, струны и напева.

Через час явился Споуд; он приехал в одном из «роллс-ройсов» лорда Баджери. Он приоткрыл дверь стариковской каморки и на мгновение застыл у порога с широко раскрытыми глазами. Мистер Тиллотсон стоял у решетки давно не топленного камина, облокотившись на каминную доску, закинув ногу за ногу в непринужденно-аристократической позе. Свет от свечей падал ему на лицо таким образом, что каждая линия, каждая морщинка отбрасывала густую тень, подчеркивая его дряхлость и придавая ему вид одновременно благородный и жалко-трогательный. Что касается старого костюма Борхема, то он выглядел просто чудовищно. Пиджак был сильно длинен в рукавах и фалдах, брюки обвисали вокруг лодыжек гигантскими складками. Жировые пятна были заметны даже при тусклом подвальном освещении. Белый галстук, который мистер Тиллотсон завязывал так долго и так старательно, сбился набок, чего старый художник по своей слепоте не заметил. Он ухитрился застегнуть пиджак так, что одной пуговице не досталось петли, а петле пуговицы. По пластрону у него струилась широкая зеленая лента неизвестного Споуду ордена.

Рояля, струны и напева, —

пискляво допел мистер Тиллотсон и поприветствовал гостя.

– А вот и вы, Споуд! Как видите, я уже готов. Костюм, слава Богу, оказался мне впору, словно специально на меня шили. Я сердечно признателен джентльмену, который так любезно одолжил его мне. Рискованное дело одалживать одежду. Ибо, как сказал Бард, «легко и ссуду потерять, и друга»[39]. А Бард всегда прав.

– Минуточку! – перебил его Споуд. – Маленькое улучшение. – Он расстегнул злополучный пиджак и снова застегнул его, восстановив необходимую симметрию.

Мистер Тиллотсон был явно обескуражен таким вопиющим промахом с собственной стороны.

– Благодарю вас, благодарю вас, – бормотал он, стараясь избавиться от опеки непрошеного камердинера. – Все в полном порядке, уверяю вас. Я сам, сам… Какая глупость с моей стороны. Но, слава Богу, костюм мне впору…

– Да и галстук не мешало бы, – осторожно начал Споуд, но старик был непреклонен.

– Нет, нет, с галстуком полный порядок. Я умею завязывать галстуки, мистер Споуд, вы уж мне поверьте. С галстуком полный порядок. Ради всех святых, давайте оставим все как есть.

– Какой у вас интересный орден!

Мистер Тиллотсон не без удовольствия взглянул себе на грудь:

– Обратили, значит, внимание? Давненько я его не надевал. Меня наградили за заслуги в русско-турецкой войне. Это орден Целомудрия второй степени. Первой степени вручают только коронованным особам… лицам королевской крови и еще послам. Ну, а второй степени может получить паша самого высокого ранга. У меня как раз второй степени. Первой степени вручают только коронованным особам…

– Все понятно, – перебил его Споуд.

– Как вы полагаете, мистер Споуд, я неплохо выгляжу? – осведомился мистер Тиллотсон, в голосе которого зазвучала некоторая тревога.

– Вы выглядите просто превосходно, мистер Тиллотсон, просто превосходно, да и орден у вас замечательный.

Старик снова просиял.

– Слава Богу, – отозвался он, – что костюм мне впору. Но я вообще-то не люблю одалживать одежду. Как сказал Бард, «легко и ссуду потерять, и друга». А Бард всегда прав.

– Тьфу, опять этот гадкий таракан, – воскликнул Споуд.

Мистер Тиллотсон наклонился и стал шарить взглядом по полу.

– Вот он! – сказал он наконец и топнул ногой по крошечному угольку, который, хрустнув, обратился под его подошвой в пыль. – Нет, обязательно заведу себе ежа.

Пора было ехать. Вокруг огромной машины лорда Баджери собралась толпа мальчишек и девчонок. Шофер, явно полагавший, что подобное любопытство есть надругательство над такими понятиями, как честь и достоинство, сидел, как статуя, окаменело уставясь в вечность. Когда Споуд и мистер Тиллотсон вышли на улицу, их приветствовал вопль, в котором насмешка и уважение слились воедино. Когда же они садились в машину, их провожали молчаливо-почтительные взгляды.

– В кафе «Бомба», – распорядился Споуд.

«Роллс-ройс» издал что-то очень похожее на вздох и тронулся с места. Дети снова завопили и ринулись вдогонку, размахивая руками от возбуждения. И тогда мистер Тиллотсон непередаваемо изящным движением подался вперед и бросил в толпу сорванцов свои последние три медяка.

IV

Огромный зал кафе «Бомба» постепенно наполнялся гостями. Длинные зеркала в позолоченных рамах отражали ту причудливую смесь, что являли собой участники банкета. Академики средних лет подозрительно косились на молодых людей, в которых они видели (и совершенно справедливо) бунтарей, устроителей выставок постимпрессионистов. Враждующие критики, столкнувшись вдруг лицом к лицу, кипели от еле сдерживаемой злости. Миссис Нобс, миссис Крокодилер и миссис Мандрагор, неутомимые охотницы за крупной дичью мира искусств, были вне себя от гнева: слишком уж неожиданно оказались они вместе в том обширном заповеднике, где каждая надеялась всласть поохотиться в одиночку. Среди этого скопища не выносящих друг друга тщеславцев прохаживался лорд Баджери с мягким и учтивым выражением лица. Глядя на него, как-то не верилось, что он хотя бы смутно догадывается о том, какие интриги и страсти кипят вокруг. Он был на седьмом небе от счастья. За неподвижновосковыми чертами его лица-маски – нос как у представителей Ганноверской династии, тусклые поросячьи глазки, бледные полные губы – скрывался маленький и озорной бесенок, который прямо-таки покатывался от хохота.

вернуться

39

Автор цитирует «Гамлета» (акт I, сц. 3) (перевод М. Лозинского).

5
{"b":"11519","o":1}