ЛитМир - Электронная Библиотека

При всем при этом он никогда не стремился выделиться, покрасоваться, взять игру непременно на себя – вел в бой всю линию нападения.

«Как его уважали игроки! – вспоминает Борис Андреевич. – От него исходило какое-то магическое внушение уважения, признания. В игре соперники не решались бить его по ногам. Никому просто в голову не приходило общаться с ним на языке пинков и подножек. А его бег! Быстрый? Да, но не самый быстрый. Впрочем, если он устремлялся на прорыв, то, как правило, уходил от преследователя. Но не в этом, однако, дело. Интересна была сама манера бега – этакий длиннющий, тягучий шаг. Он как бы стелился по полю в отличие от Боброва, у которого была высокая посадка, высокий вынос колена…

А если Федотову случалось оказаться в защите – к примеру, команда ведет, до конца игры остается немного времени, и, чтобы не пропустить гол, нападение оттягивается назад, уплотняя тылы, – он был очень похож на защитника и так искусно отбирал мяч и разрушал „вражеские“ комбинации, что могло показаться, будто он всю жизнь только и играл в обороне – опять же в отличие от Боброва, который в защите выглядел словно бы не в своей тарелке, ибо был форвард и только форвард „божьей милостью“».

Можно много говорить о феномене Федотова, изучая нюансы и тонкости его игры. Но весьма важно еще и то, что его «игровой гений» венчало редкое трудолюбие (в том, как формировалось это трудолюбие, – своя история, о пей речь впереди). Григорий Федотов не уставал отрабатывать на каждой тренировке, казалось бы, уже вполне совершенные удары, приемы, финты. И позднее тот, может быть единственный в нашем футболе, кто смог стать рядом с Федотовым, Бобров, скажет о нем: «Мы работали с очень высокой нагрузкой, даже по нынешним временам. Но упорнее всех тренировался Григорий Иванович. Кончится основное занятие, все мы взмокшие, а он и не собирается уходить с поля. „Давай-ка постучим по воротам“, – говорит мне и „стучит“ еще час, а то и два…»

Впрочем, это воспоминание относится уже непосредственно к ЦДКА, меж тем как речь идет о «Металлурге». Однако ход истории – истории футбола – уже предрешен, и 1938 году призванный в армию Федотов начнет играть за ЦДКА. Первая ласточка. Нет, вторая. Из знаменитой аркадьевской «команды лейтенантов» в то время – время перехода Федотова в ЦДКА – за армейский клуб будет играть лишь Константин Лясковский. Остальные подойдут позднее, и последним займет свое место в «квадратах» Аркадьева – в 1947 году – Анатолий Башашкин.

Я невольно сбиваюсь на рассказ о ЦДКА, ибо меня так и притягивает эта высшая точка турнирных успехов Бориса Андреевича. Однако терпение, ибо мог ли состояться триумф ЦДКА, не будь в свое время школы «Металлурга»?

…Константин Бесков играл за вторую команду завода «Серп и молот», когда Аркадьев пригласил его в команду мастеров – в «Металлург». Это произошло в том самом году, когда ее покинул Григорий Федотов.

Константин Иванович вспоминал, что тренировки проходили чрезвычайно интересно, эмоционально и оттого не были изнурительны – «лишь почувствовав после занятий тяжесть в мышцах, мы „узнавали“, что поработали с большой нагрузкой».

Казалось, все в «Металлурге» идет хорошо, растут игроки, растет тренер. И все-таки Борис Андреевич оставил эту команду. Ибо ее оставляли игроки – их манили более могущественные клубы. «Готовишь футболиста, коллектив, – вспоминает Аркадьев, – а потом все распадается, и ты теряешь лучших игроков в пользу противника»…

И я представляю себе, сколь тяжело и, видимо, необходимо было Борису Андреевичу оставить ту команду.

Не может даже самый талантливый спринтер готовиться к победе на дистанции, к примеру, 100 метров, если в его распоряжении на тренировке лишь дорожка длиной метров пятьдесят.

Как и не сможет футбольный тренер-новатор увидеть свои идеи реализованными в игре, если не располагает соответствующими исполнителями.

Чего бы стоила, к примеру, идея «сдвоенного центра» без Федотова и Боброва? То есть цена ее, по всей видимости, была бы та же, но как бы мы узнали об этом?

Из «Металлурга» Аркадьев уходит в «Динамо», команду, ставшую следующей и последней ступенькой на его пути к ЦДКА. Хотя тогда, естественно, никто (в том числе и Борис Андреевич) не ведал, куда ведут «ступени», и что вообще это «ступени», а не сама цель. Но мы-то знаем – преимущество взгляда «ретро», – что все команды, руководимые Аркадьевым до армейского клуба, а в конечном счете и те, что были после, вели его неизбежно в ЦДКА.

По сравнению с «Металлургом» в «Динамо» был совершенно иной коллектив. Одна из самых популярных наших команд, властительница лучшего в стране стадиона уже вкусила к тому времени славы громких побед. Однако Аркадьев принял ее не в лучшую для «Динамо» пору – в предыдущие сезоны московские динамовцы занимали 5-е и 7-е места. «Это была сильная команда, – вспоминает Борис Андреевич, – но в тот момент она балансировала на пороге возрастного упадка, так что нужно было срочно обновлять ее молодежью. Я взял с собой из „Металлурга“ Бескова, кроме того, из ленинградского „Динамо“ пришли два сильных футболиста – Сергей Соловьев и Николай Дементьев – это было усиление атаки… Омолодив состав, я стал тактически перестраивать игру коллектива. К примеру, расширил группу полузащитников, которых заставил играть и в нападении, и в защите, увеличив таким образом количество игроков, действующих в наступательных операциях и в обороне…»

Борис Андреевич перешел в «Динамо» в 1940 году, и в том же году команда заняла на чемпионате страны 1-е место.

Вспоминая «Динамо» под управлением Аркадьева, невозможно, конечно, обойти вниманием одного из самых ярких игроков тех лет – Михаила Якушина.

Характеристика Бориса Андреевича предельно кратка: «Хитер! Фигура сложная. Тренер мудрый. К вопросам футбола подходил всегда оригинально, по-своему, – словом, сильная индивидуальность».

Изучая историю Аркадьевых, я стремилась встретиться с Якушиным, точно так же, как с другими игроками Бориса Андреевича. Но в футбольных кулуарах мне намекнули, что говорить с ним будет трудновато, ибо он хитер, непрост да к тому же ярый противник Аркадьева («много лет, знаете ли, были противниками») – словом, есть масса людей от футбола, беседовать с которыми и проще и спокойней.

Стоит ли говорить, что, услышав это, я поняла: встреча с Якушиным мне просто необходима, она сулила «завязку», «интригу» – короче, все то, что так восхитительно дорого, если хочешь глотнуть, так сказать, горячий напиток жизни, а не рыхлую, переваренную похлебку, лишенную вкуса, перца и соли. К тому же обычно я не слишком-то доверяю «добрым советам» относительно интервью, ибо там, где обещают горы ценной информации, не выжмешь подчас и крупицы мысли: люди же, казалось бы, страдающие бедноречием (не разглагольствуют, являя себя на каждом шагу), в серьезной беседе оказываются порой способны на неожиданные и яркие суждения.

Итак, я позвонила Михаилу Иосифовичу, мы условились о встрече, и точно в назначенный час – минута в минуту – раздался звонок в дверь. Признаться, в тот момент я немного волновалась – сам Якушин (хитер, непрост)! Снизойдет ли он до ответов на «женские» вопросы, да еще о «противнике» Аркадьеве?

Он вошел – высокий, широкоплечий – и сразу заполнил собой всю нашу переднюю.

Вопреки предостережениям, говорить с Михаилом Иосифовичем оказалось вовсе не трудно и интересно. Он охотно и подробно отвечал на все вопросы, относясь к ним, как видно, с предельной серьезностью. Если ему казалось, что я могу что-либо не понять (к примеру, суть некоей аркадьевской схемы) он принимался с увлечением вычерчивать ее на бумаге, объясняя в деталях и переспрашивая, чтобы убедиться наверняка, что мне все понятно; словом, общался, как профессионал, глубоко заинтересованный в том, чтобы его верно поняли и чтобы это послужило на пользу дела.

Он рассказал, как, едва придя в «Динамо», Борис Андреевич сразу сумел организовать, нацелить команду на успех, на чемпионство, как разнообразно и увлекательно проходили тренировки.

17
{"b":"11524","o":1}