ЛитМир - Электронная Библиотека

— Поскольку папы в данный момент здесь нет и поскольку я женщина двадцати девяти лет, вдова, мать и виконтесса Лэнгли, мнение отца по поводу слов, какие я выбираю, вообще ничего не значит!

Лиззи сказала неправду. Мнением своего отца, герцога Роксборо, она дорожила независимо от своего возраста и положения. Она любила своих родителей. Ни мама, ни отец не считали ее глупенькой только потому, что она хорошенькая и любит развлечения, но ее покойный муж скорее всего придерживался такого мнения.

Она сняла перчатки и бросила их на кресло, потом развязала ленты шляпы.

— Подозреваю, если бы отец знал, что вызвало такие мои слова, он нашел бы выражения покрепче. — Лиззи помолчала и сняла шляпу. — Или он знает об этом?

— Не имеет ни малейшего представления, насколько мне известно. — Джонатон решительно замотал головой. — Чарлз не хотел ни с кем советоваться по поводу своих действий, но я, поверь, выразил твердый протест.

— Очевидно, недостаточно твердый. —Лиззи швырнула шляпу в том же направлении, что и перчатки. — Кто еще об этом знает?

— Весьма немногие, — как можно убедительнее и оживленнее произнес Джонатон, словно известность того факта, что покойный муж Лиззи не доверил ей самой распорядиться своей судьбой, малому количеству людей могла сделать сам факт более приятным. — Сам я считаю, что это дело касалось только тебя и Чарлза, а более никого.

— Чрезвычайно тебе признательна за такое суждение.

Она сняла плащ и повесила его на спинку кресла. Собираясь сюда, Лиззи была слишком взбешена, чтобы думать об одежде. Только по настоянию дворецкого и экономки она вообще надела плащ, хотя утро было сумрачным и морозным, радовал лишь свежий ветер, предвещавший наступление Рождества.

Пропустив мимо ушей ее выпад, Джонатон продолжал:

— Поверенный Чарлза знает…

— Мой поверенный, — перебила его Лиззи со злостью, про себя решив, что уволит этого человека как можно скорее. И сделает это с огромным удовольствием.

— Полагаю, Чарлз советовался с лордом Торнкрофтом, прежде чем внести это условие в свое завещание, а после его смерти я был вынужден условие принять, — говорил Джонатон с таким видом, словно находился в этот момент где угодно, только не здесь, — и написать Николасу, уведомив его об этом.

Тяжело дыша, Лиззи шагнула к нему.

— И ты не нашел нужным сообщить мне, твоей родной сестре, об акциях, которые есть не что иное, как вторжение в сферу моих наследственных интересов, а также интересов моих детей, но счел необходимым поставить в известность об условиях завещания Николаса Коллингсуорта? Человека, которого ты не видел десять лет?

— Тогда это было семь лет.

— Однако… Джонатон поднял плечи.

— Я обязан был сообщить Николасу.

Лиззи до безумия хотелось надавать ему оплеух, или наорать на него, или то и другое вместе.

— А как обстоит дело с твоими обязанностями по отношению ко мне?

— Я их выполнял. — Голос Джонатона был тверд. — Я обязан управлять твоими финансовыми делами до тех пор, пока не приду к убеждению, что ты в состоянии делать это сама. Говоря по правде, у меня имелось немало сомнений на этот счет: я не верил, что ты справишься с делами по управлению имением, наследственными делами детей, а также с инвестициями Чарлза.

Просто задушить его — слишком легкая кара. Лиззи устремила на брата смертоносный взгляд.

— Незачем винить меня в чем-то недостойном, — поспешил сказать Джонатон. — Я с самого начала говорил Чарлзу, что в его предосторожности нет нужды, потому что я в отличие от большинства окружающих не считал тебя легкомысленным и беспечным созданием.

Позволь выразить тебе за это мою вечную благодарность. — Ядовитый сарказм пропитывал каждое из этих слов. Расточаемые Джонатоном комплименты не достигали цели; он может стараться изо всех сил, но эти старания не изменят суть дела. — Тем не менее ты…

— Я не мог тебе сказать, будь оно все проклято, потому что не знал, как это сделать, Лиззи. — Джонатон запустил руку себе в волосы. — Чарлз включил этот пункт в завещание за год или около того до своей смерти, примерно в то время, когда Николас был удостоен титула. Хоть я и знаю, что они с Чарлзом в тот раз не встречались, все же подозреваю, что именно эта акция подала твоему мужу мысль, которую он потом осуществил в завещании. Возможно, я спорил с ним не так упорно, как следовало бы, но ведь я был убежден, что вы оба доживете до глубокой старости и все это утратит смысл. Но Чарлз умер, сообщать тебе о неуместном с твоей, да и с моей тоже точки зрения пункте завещания сразу после его смерти было как-то неподходяще, а потом, когда ты все более и более входила в самостоятельное управление твоими делами, это стало совершенно несущественным. Но я клянусь тебе, история эта тяжким грузом лежала на моей совести.

Лиззи недоверчиво хмыкнула.

— Да, так и было, — заверил Джонатон. — Я постепенно свыкался с этим, но мне пришлось нелегко. Чувство вины, как ты понимаешь.

Брови Лиззи приподнялись, но она промолчала.

— Вероятно, это чувство не обрело достаточно определенный характер. Возможно, из-за того, что нам не верилось в возвращение Николаса домой, а ты все более уверенно справлялась с делами, обсуждаемый сейчас мною и тобой пункт завещания стал казаться ненужной деталью. Рассказать тебе о нем — означало бы расстроить тебя понапрасну, и я просто пренебрег этим. — Джонатон поморщился и добавил: — Вернее сказать, я о нем полностью забыл.

Лиззи довольно долго молча смотрела на брата, обдумывая его слова. В сущности, гнев ее мог быть в той же мере направлен на ее покойного мужа, как и на Джонатона, который, бедняга, вынужден был принять на себя всю тяжесть ее неистового возмущения. Но с другой стороны, Джонатон не оказался бы в подобном положении, если бы не держал столь долго язык за зубами.

— Ну что ж, — со вздохом заговорила она, более или менее успокоившись, — предположим, я приму твое объяснение. Теперь, когда ты открыл мне некую толику правды, я нуждаюсь в более подробном изложении обстоятельств дела и, надеюсь, того заслуживаю. — Элизабет собрала бумаги и протянула их брату. — Честно, Джонатон, неужели ты считаешь, что частичная копия завещания моего мужа, то есть того пункта в нем, о котором я не имела представления, и твоя коротенькая записка достаточны?

— Я считал, что изложил все достаточно подробно, — пробормотал Джонатон.

— В таком случае ты ошибаешься. Сообщать о недостатке доверия ко мне со стороны моего мужа письменно, а не в личном разговоре, на мой взгляд, есть проявление трусости. А ты как думаешь?

— Господи, разумеется! — Джонатон энергично кивнул. — Это еще мягко сказано. Я никогда не считал себя трусом, но когда потребовалось сообщить тебе о последней воле твоего покойного мужа, я им стал. Смею сказать, что предпочел бы смотреть надуло пистолета, направленное на меня, а не на твою физиономию в подобной ситуации. Ты всегда обладала достаточно бурным темпераментом и была подвержена вспышкам негодования, хотя в последние годы, надо отдать тебе справедливость, стала намного сдержаннее. Я даже надеялся, что когда ты, получив мое письмо, явишься сюда, то поведешь себя существенно спокойнее и рациональнее. Очевидно, я ошибался.

— Очевидно.

— И хотя я недооценивал степень твоей ярости, я тем не менее был убежден, что твоя первая реакция окажется не слишком приятной. В этом я не ошибся.

И Джонатон продемонстрировал Лиззи свою самую очаровательную, совершенно мальчишескую улыбку, которая неизменно покоряла неискушенные женские сердца.

— Тут ты прав, — согласилась Лиззи, сама еле удерживаясь от улыбки. Скрестив руки на груди, она произнесла: — Ну, итак?

— Что ну?

— А объяснение?

— О, разумеется. Оно очень простое. На Чарлза сильно повлиял финансовый успех Николаса и возведение его в рыцарское звание. Поэтому он и решил, что лучшего человека, который бы контролировал финансовое будущее его семьи, не найдешь. Но при этом он понимал, что Николас может не вернуться в Англию на постоянное жительство, и потребовал, чтобы я вел твои дела до того времени, как Николас приедет домой, если он вообще приедет. Или мальчики достигнут совершеннолетия и получат свое наследство. Или… — Тут он сделал паузу. — Или ты снова выйдешь замуж. В том случае, если бы я и отец одобрили твой второй брак, управление состоянием Чарлза, то есть твоим состоянием, перешло бы в руки твоего нового мужа.

14
{"b":"1153","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ледяной укус
Гарет Бэйл. Быстрее ветра
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Ваш семейный ЛОР. Случаи из практики врача
Вдохновляющее исцеление разума
Паиньки тоже бунтуют
Гениально! Инструменты решения креативных задач
Индейское лето (сборник)