ЛитМир - Электронная Библиотека

— Преданность тут ни при чем. Тебе в данном случае обеспечена искренность твоей сестры. Я считаю вас обоих дураками. Полными и законченными идиотами. — Жюль решительным жестом поставила чашку на стол. — Он должен был хватать тебя и тащить к алтарю в ту же минуту, как ты согласилась выйти за него замуж.

— Это твое универсальное решение?

Конечно, и притом оно очень толковое. Мы уже сейчас могли бы поздравлять твоего нареченного и планировать свадьбу на Рождество. Я не знаю, какова теперь эта процедура, но папа, или лорд Торнкрофт, или даже сам Николас могли бы потолковать с нужным чиновником, даже подкупить кого-то, если понадобится. Уверена, что можно устроить так, чтобы свадьба состоялась в самый день Рождества.

— Знаешь, Жюль, я даже не подозревала, насколько ты романтична. В известной степени ты даже какой-то, я бы сказала, адский романтик, но романтик несомненный. К тому же ты чрезмерно оптимистична.

— Все мы, романтики, оптимистичны, — с пафосом проговорила Жюль. — Тем более что наступает время надежд и доброго расположения. Когда мы были еще совсем девочками, я говорила, что на Рождество во можно все. Я и сейчас в это верю.

— Рождество неотвратимо. Оно наступит через два дня независимо от того, что происходит в мире. — Элизабет уныло покачала головой. — Боюсь, что будущее в Николасом для меня невозможно.

— Да перестань ты, Лиззи. С меня хватит. — Жюль положила руки на стол, наклонилась и сказала наставительно: — Прекрати жалеть себя.

— Я и не жалею.

Жюль выразительно подняла брови.

— Ну хорошо. — Элизабет со вздохом опустилась Р кресло. — Да, мне немного жаль себя. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной. После смерти Чарлза я привыкла сама решать все возникающие затруднения. Ничто не ставило меня в тупик. Кроме того, что происходит теперь. Я просто не знаю, что мне делать.

— А что тебе хотелось бы сделать?

— Мне хотелось бы вдребезги расколотить весь этот его китайский фарфор. — В голосе Лиззи прозвучала смешливая нотка. — Предпочтительно о его голову.

— Это уже какой-то план действий.

— Может, и план, только совершенно бессмысленный и бесполезный. — Лиззи погрузилась в размышления, рассеянно проводя указательным пальцем по краю чашки. — Просто не понимаю, как это можно желать человека до потери сознания и одновременно жаждать его задушить.

Жюль расхохоталась.

— Я думаю, это называется любовью, — заметила она, отсмеявшись.

— Ничего себе любовь, — сердито возразила Лиззи. — К Чарлзу я ничего подобного не чувствовала.

— То была ненастоящая любовь.

— Что приводит нас все к той же отправной точке. — Элизабет сделала театральную паузу. — Я дура.

— Мы уже установили это. Пора решать, что с этим делать.

— Хороший вопрос. — Готовясь к ответу, Лиззи с необъяснимой дотошностью изучала цветочный узор на своей чашке. — Я решила пойти к нему, извиниться…

— О, я бы на твоем месте не извинялась.

— Почему?

— Ты была не права?

— Нет, но я вела себя не слишком вежливо.

— И он тоже, судя по тому, что ты мне рассказала. К тому же ему пора привыкнуть к твоей манере поведения. Ты вела себя не слишком приветливо, когда он вернулся в Лондон.

— Господи, да я просто мегера! — Элизабет закрыла лицо ладонями. — Как он может хотеть меня после всего этого?

Можно было бы усомниться в здравости его рассудка. Но он, видимо, любит тебя, несмотря на, так сказать, шероховатости в твоем характере. И я считаю, что это прекрасно с его стороны. — Жюль немного подумала. — Ты, мне помнится, говорила, что возложила на него вину за происшедшее в прошлом между вами.

— Да, да, так и было. — Элизабет подняла голову. — И с этим ничего не поделаешь.

— С этим и вправду ничего не поделаешь, — согласилась Жюль. — Но с Николасом можно кое-что поделать. — Жюль снова задумалась на минуту-другую. — На твоем месте я подождала бы до рождественского бала. Это дало бы тебе время на размышление. Кроме того, ваши отношения оборвались в свое время на рождественском балу, и было бы знаменательно, чтобы они на таком же балу и возобновились.

— Знаменательно? — Элизабет недовольно выпятила нижнюю губу. — Не знаю, насколько знаменательным это можно считать, но круг завершится, сомнений нет.

— Поговори с ним на балу.

— Я не хочу унижаться.

— Думаю, на известное унижение придется пойти вам обоим. Что ж, подожди, пока он пойдет на это первым.

— Николас не кажется мне человеком, который пойдет хотя бы на малое уничижение перед кем бы то ни было.

— Во имя любви приходится иногда приносить и такие жертвы.

Деликатный стук в дверь прервал их разговор, и, получив разрешение, в комнату для завтраков вошел дворецкий Элизабет.

— Прошу прощения, миледи, но к вам пришли с визитом.

Сэр Николас? — Элизабет подобрала упавшие ей на лицо пряди волос и в полной панике обратилась к сестре: — Я, кажется, не смогу принять его сегодня. О чем он только думает?

— Он думает, что ты провела столь же беспокойную ночь, как и он, — сказала на это Жюль. — И скорее всего ему покажется, что ты выглядишь очаровательно.

— Ноя, право… Хэммонд откашлялся.

— Простите мое вмешательство, миледи, но это не сэр Николас. Это женщина.

— Женщина? — Элизабет вздохнула. — Я никого не хотела бы сегодня принимать. Скажите ей, пожалуйста, что мне нездоровится.

— Она уверяет, что ей необходимо поговорить с вами о чем-то весьма деликатном и важном.

— Хэммонд, да скажите же, кто она такая? — нетерпеливо спросила Жюль.

— Мисс Годвин, — ответил Хэммонд с малым, но все же заметным оттенком неодобрения.

Лиззи и Жюль обменялись взглядами.

— Это становится интересным, — бросила Жюль с нескрываемым любопытством.

— Проводите ее в гостиную, Хэммонд. Мы присоединимся к ней буквально через несколько минут, — распорядилась Лиззи. — И велите кухарке приготовить поднос. Чай и пирожные, я полагаю, — показала она на тарелку с пирожными на чайном столе.

— Слушаю, миледи. Хэммонд исчез в мгновение ока.

— Любопытно, чего она хочет? — задала Лиззи риторический вопрос.

— Существует только один способ это узнать, — сказала на это Жюль.

Теодора Годвин стояла у окна и рассеянно смотрела на улицу. Высокая, стройная, одетая по последней моде, она выглядела великолепно. Не важно, что она всего лишь актриса. С ее внешностью она вызвала бы ревность у любой женщины.

— Мисс Годвин?

Элизабет вошла в гостиную. Жюль следовала за ней по пятам.

Актриса повернулась к хозяйке дома с немного нервной улыбкой.

— Позвольте вам напомнить — Тедди, — сказала она.

— Да, разумеется, Тедди. — Лиззи улыбнулась в ответ. — Вы, кажется, знакомы с моей сестрой?

— Мы познакомились в доме у лорда Торнкрофта. — Тедди кивнула Жюль: — Приятно видеть вас снова. — Она перевела взгляд на Элизабет: — Я рассчитывала поговорить с вами наедине.

— О, вы можете не обращать на меня ни малейшего внимания, — заявила Жюль, но Элизабет, бросив на сестру угрожающий взгляд, сказала:

— Сестра как раз собирается уезжать. У нее множество дел в связи с подготовкой к празднику.

— Я определенно могла бы остаться.

— Нет, нет, мы не должны тебя задерживать. Лиззи взяла сестрицу под локоток и уверенно повела к двери. Жюль шепнула сестре в самое ухо:

— Ты непременно расскажешь мне все в подробностях.

— Возможно.

Жюль обиженно нахмурилась, но тем не менее повернулась к Тедди со словами:

— У меня и правда куча дел. Всего доброго, мисс Годвин.

— Всего доброго, — весело ответила та.

Жюль обратила к сестре последний, полный надежды взгляд, разочарованно вздохнула и выплыла из гостиной. Лиззи плотно прикрыла за ней дверь.

— Она никогда не простит вам этого. Ваша сестра очень любопытна, — с улыбкой заметила Тедди.

— Она всегда была такой. — Элизабет подошла к дивану, села и жестом предложила сесть своей неожиданной гостье. — Но я вынуждена признаться, что в данную минуту разделяю ее любопытство.

52
{"b":"1153","o":1}