ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По кивку Бургойна Пеллью наполнил свободный бокал. Немец поднял его.

— За вечные мир и дружбу в отношениях между нашими народами!

Бокалы были осушены. Джек держал свой кубок левой рукой, все еще пряча графин в правой. Только когда тост был закончен, Джек намеренно поставил тяжелый графин на стол прямо перед Шлабеном.

Серые глаза немца переместились на Джека:

— А, капитан Абсолют, рад видеть вас снова! И к тому же при более приятных обстоятельствах.

— Право же, граф, не знаю, что и сказать. Я, в общем-то, получил удовольствие от нашей встречи.

Немец с едва заметной улыбкой обошел вокруг стола, представляясь всем офицерам по очереди. Саймон Фрейзер, обменявшись с ним рукопожатием, подошел к Джеку.

— Абсолют — это тот самый человек?

История о «Друри-Лейн» и Уинслоу много раз пересказывалась Бургойном во время путешествия и, приукрашенная множеством подробностей, превратилась в его изложении чуть ли не в эпическую поэму, хотя о причине поединка деликатно умалчивалось.

— Да, сэр.

— У нас в горной Шотландии есть присказка: «Уличные скрипачи, собаки и мухи слетаются на угощенье незваными». А по нему, — Фрейзер указал подбородком на фон Шлабена, склонившегося над рукой миссис Скин, — не скажешь, что он умеет играть на скрипке.

Джек закашлялся, подавив смешок. Слуга тихонько вошел, чтобы убрать разлившийся портвейн. Заметив, что он орудует тряпкой посреди «карты» его кампании, Бургойн возвысил голос над общим оживленным гулом:

— Джентльмены, не подышать ли нам воздухом, пока слуги не подготовят все для представления? Вы, сударь, — он повернулся к графу, — пропустили ужин, но, по крайней мере, сможете посмотреть любительское представление. Рискну предположить, что это произведет на вас впечатление. Мы готовили его во время долгого пути через Атлантику, чтобы развеять скуку. И смею утверждать, что мы достигли уровня, который не посрамил бы и многие профессиональные сцены Англии. Впрочем, пять недель — время достаточно долгое, и мы уже успели привыкнуть друг к другу. Может быть, вы смогли бы удивить нас чем-нибудь новеньким?

Фон Шлабен покачал головой.

— Боюсь, что я не актер, сэр.

— А мне говорили совсем другое, — почти (почти!) неслышно отозвался Бургойн, после чего уже громче продолжил: — Леди, джентльмены, предлагаю всем выйти на палубу и вернуться сюда через полчасика. Капитан Абсолют, а вас я попрошу на минуточку задержаться, — добавил он, когда все потянулись к выходу.

Джек остановился, а фон Шлабен, поравнявшись с ним при выходе, промолвил:

— Кстати, капитан, хочу передать вам привет от нашего юного друга, Тарлтона.

— Я удивлен, что его нет с вами. Я думал, вы неразлучны.

— Увы, удар, нанесенный вашим туземным приятелем, приковал его на некоторое время к постели, а меня ждал корабль. Но он просил передать вам, что с нетерпением ждет случая возобновить знакомство.

— Будет ли он участвовать в этой кампании?

— Кажется, он должен прибыть в Нью-Йорк и поступить в распоряжение генерала Хоу. Однако, — немец изобразил то, что сошло бы за улыбку, — я уверен, что ваши пути скрестятся снова.

Джек кивнул:

— Жду не дождусь.

Он указал на дверь, и граф с едва заметным кивком вышел.

Каюта наконец опустела. Бургойн остановился рядом с Джеком, и они некоторое время прислушивались к доносившемуся снаружи смеху: джентльмены помогали леди подниматься по крутым ступенькам. Когда последний голос растаял в ночи, Бургойн пробормотал:

— "Он, Кассий, худ и голоден на вид... "

— "Такие люди могут быть опасны", — подхватил цитату Джек и, отступив в глубь каюты, наполнил из графина два бокала. Вручив один Бургойну, он продолжил: — «Опасность эту должно ли отвесть?»

Старший собеседник пригубил вина и улыбнулся.

— А что, капитан Абсолют! Может быть, вы предлагаете кинжал в переулке? Как это согласуется с корнуоллским пониманием честной схватки?

— Бешеную собаку я бы убил хоть в Корнуолле, хоть где угодно. Особенно ту, которая уже пыталась убить меня.

— Это граф-то бешеный? Думаю, нет. Опасный, готов допустить. Он доказал это, умышляя против вас в Лондоне.

Вернувшись к своему месту во главе стола, Бургойн полез в свисавший со спинки его стула кожаный футляр и достал оттуда какой-то маленький предмет, после чего продолжил:

— Джек, можем ли мы утверждать — не предполагать, а именно с уверенностью утверждать, — что граф желал устранить вас, дабы помешать мне воспользоваться вашими услугами? Боюсь, что нет. Вас, что ни говори, застукали в пикантном положении, а с молодым Тарлтоном граф свел дружбу раньше, чем я вообще узнал о вашем возвращении в Лондон.

— Но, сэр...

Бургойн поднял руку.

— Кроме того, мы по-прежнему не понимаем, почему эти иллюминаты вмешиваются в наши дела. Мы полагаем, что они стремятся извлечь выгоду из беспорядка в этой стране, разрушить все ради построения чего-то нового. Но что они собираются строить на пепелище? И зачем? Этого мы не знаем, но должны выяснить. А пока мы этого не выяснили, будем следовать совету древних иудеев: «Держи друга своего близко, врага же своего еще ближе». Вы согласны?

— Так точно, сэр.

Джек видел, что командующий уже составил свое мнение на сей счет. Разумеется, если бы происходящее касалось только его лично, Джек без колебаний нанес бы удар первым, не дожидаясь, когда это сделают его враги. Однако он — как и генерал — понимал: в основе случившегося в Лондоне лежала отнюдь не обычная ревность. С неохотой Джек вынужден был признать, что убить фон Шлабена сейчас было бы ошибкой. Иллюминаты, как любое тайное общество, имеют голов не меньше, нежели легендарная Гидра. Отрубить эту, видимую, голову значило бы оказаться перед необходимостью иметь дело с другой, сокрытой.

Бургойн, перекидывавший из руки в руку предмет, вынутый им из футляра, бросил его через каюту. Джек поймал сверкнувшую в свете лампы штуковину в ладонь и поднес к глазам.

Это была мушкетная пуля. Однако не обычная: ее отличали больший блеск и круговая насечка посередине.

Джек подкинул ее в воздух и поймал снова.

— Серебряная. И легкая. Полая.

— Да.

Бургойн снова полез в свой футляр.

— Этот шарик был найден на — или, лучше сказать, в — купце из Коннектикута, известном лоялисте, который приехал торговать в Квебек. Он был замечен в какой-то сомнительной компании. Когда его взяли, то видели, как он проглотил эту штуковину. Потом ее извлекли из его внутренностей с помощью изрядной дозы рвотного. Бедняга от всех этих переживаний отдал Богу душу, а из шарика — да не морщитесь, Джек, мы его тщательно очистили — нам удалось извлечь вот это.

Бургойн аккуратно развернул перед собой на столе маленький кусочек бумаги.

— Губернатор Карлтон получил этот документ несколько дней назад, но расшифровать его никому в Квебеке не удалось. Вот мы и подумали, Джек: может, вы...

Джек придвинул лампу поближе. На страничке были очень плотно, но вполне разборчиво написаны в пять строчек комбинации цифр. Вроде бы абракадабра, но совершенно явно подчиненная некоему алгоритму.

— Сумеете решить эту головоломку, Джек?

— Мне потребуется некоторое время, сэр. Дольше, если это по-французски.

— Вы ведь говорите по-французски еще лучше, чем я. А правда, что в ваших жилах течет французская кровь?

Джек покачал головой:

— Это кровь очень давних предков, генерал. Однако в роду Абсолютов есть традиция давать всем сыновьям французское среднее имя.

— Какое же?

— Ромбо. С ним тоже связана легенда. Причудливая, совершенно невероятная.

Бургойн улыбнулся:

— Я люблю легенды. Обязательно расскажете мне ее, когда у нас будет больше времени.

— Конечно, сэр.

Джек, прищурившись, присмотрелся к крохотному клочку бумаги.

— Существует ли список вещей, имевшихся у этого купца?

Бургойн подвинул ему еще одну исписанную страничку. Джек внимательно изучил ее.

17
{"b":"11535","o":1}