ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Его палец поднялся вверх от Нью-Йорка и уперся в черный кружок.

— Олбани, Джек. Посмотрим, каковы на вкус почки в Олбани в конце августа. Три месяца! А что? Это будет похоже на прогулку вокруг Воксхолл-Гарденз!

Джек решил ограничиться кивком, полагая, что указывать на возможные опасности не имеет смысла. Генерал все равно отметет любые возражения. Увы, он воплощал в себе самую опасную разновидность военного: полководца-оптимиста.

— Когда мне выступать, сэр?

— Немедленно. Все необходимые бумаги уже готовы. Вот разрешения на реквизицию лошадей и снаряжения. Вы получите и немного золота: пригодится для подкупа. Наверняка вы с Ате предпочтете путешествовать как гражданские лица, поэтому мундир можете оставить у меня. Отправляйтесь со своим дикарем, куда сочтете нужным. Главное — чтобы вам удалось поднять всех воинов, каких вы встретите. Местность вы знаете лучше кого бы то ни было, так что детали маршрута оставляю на ваше усмотрение. Встретимся в Освего, где на последнюю неделю июля назначен сбор племен.

— Следует ли мне отправляться без промедления, сэр? Дело в том, что у меня есть личное дело в городе.

Бургойн не без грусти улыбнулся и потянулся к своему алому мундиру, золотое шитье которого сверкало даже в тусклом утреннем свете. Этот отлично сшитый мундир имел темно-синий кант — цвет Шестнадцатого драгунского, личного полка генерала, в штате которого числился теперь и Джек.

— Я бы позволил вам задержаться в городе, дорогой Джек, но толку от этого не будет. Лодка, доставившая мне почки, привезла и это.

Генерал передал Джеку листок бумаги.

Записка, написанная уверенным почерком Луизы, была адресована Бургойну. К своему глубочайшему сожалению, Луиза не сможет с ним встретиться, ибо ее отец заранее договорился об отправке дочери в Монреаль, куда она и отплывает рано поутру.

Должно быть, на лице Джека невольно выразилось разочарование. Бургойн рассмеялся:

— Черт возьми, Джек! Прошу прощения, но вы, похоже, становитесь сентиментальным. Когда вы были моложе, такое письмо вас бы только обрадовало. В конце концов, вам довелось испытывать на себе ее чары в течение пяти недель, а для молодого человека это целая вечность. Шеридан мастерски изобразил вас как плута, интригана и сердцееда. Что с вами случилось, Джек?

— Годы, генерал.

Бургойн бросил взгляд на ширму и улыбнулся.

— Не знаю, о чем это вы. Впрочем, мой мальчик, неважно. Очаровательная мисс Риардон будет путешествовать вместе с армией. Я намерен присматривать за нею, как второй отец, и вы встретитесь с ней в Олбани, если не раньше. Эта перспектива должна побуждать вас всячески торопить Сент-Легера, а?

— Да, сэр.

Уже натянув высокие черные сапоги, застегнув ремень и приладив металлический воротник, Бургойн мимолетно задержался у ширмы и что-то шепнул, после чего прицепил шпагу, взял перчатки и шляпу. Жестом он поманил Джека к двери.

— Следуйте за мной, капитан Абсолют. Давайте вместе сделаем первый шаг и ступим на землю, которой скоро будем вновь править безраздельно.

Генерал размашисто вышел наружу, а Джек, чуть поколебавшись, вернулся к столу, собрал лежавшие на нем карты и положил их в портфель. Он подозревал, что за ширмой находилась Ханна Фой, жена интенданта, ставшая любовницей Бургойна во время прошлогодней компании. Эта женщина казалась слишком легкомысленной, чтобы быть опасной. Хотя, с другой стороны, именно легкомыслие могло позволить ей без всякого дурного умысла выболтать все услышанное в каюте первому встречному. Не было никакой нужды оставлять ее наедине с картами.

Джек задержался на пороге, прислушиваясь к легкому дыханию этой женщины и думая о другой. Генерал судил о Джеке Абсолюте по собственным меркам и, чего уж там, по некоторым примерам из юности капитана. Бургойн решил, что отношения Джека и мисс Риардон имеют тот же характер, что и его собственные шашни с миссис Фой.

В принципе, несмотря на некоторые ограничения, связанные с корабельной теснотой, такая возможность существовала. Было времмя, когда подобные препятствия лишь раззадорили бы Джека. Однако ныне он стремился к чему-то менее зыбкому, и Луиза, похоже, хотела того же. В какой-то степени это интриговало его. То, что происходило сейчас, совсем не походило на его связь с Лиззи Фаррен в Лондоне и на множество других связей, которые он мог назвать, как и на те, которые он даже не в силах был припомнить.

Неожиданно — возможно, эту мысль пробудил запах находившейся в каюте женщины — Джек почувствовал желание выбросить из памяти эти потраченные впустую недели. Черт побери, он отправляется на войну, и его могут убить в любой момент. Бургойн прав: он действительно стал сентиментальным.

Поднимаясь по трапу под музыку корабельных свистков и грохот пушек Квебека, приветствовавших нового главнокомандующего, Джек понял: в предстоящие месяцы он проведет немало ночей, проклиная свершившуюся в нем перемену.

Глава 6Форт

— Огонь!

Этот приказ был выкрикнут с подлинным воинским жаром. Если бы голосовой энтузиазм юного младшего лейтенанта, впервые в жизни получившего под начало артиллерийскую батарею, имел разрушительную силу, бревенчатые стены форта Стэнвикс рассыпались бы в щепки, гренадеры уже сейчас штурмовали бы брешь, а повстанцы стояли бы перед выбором: сдаться или погибнуть. А вместо развевавшегося над стенами невиданного доселе звездно-полосатого флага там бы уже реял «Юнион Джек».

К сожалению для осаждающих, именно выкрики офицера и представляли собой самый грозный из производимых ими шумов. Когда британская артиллерия произвела свой «залп» по крепости, Джек даже не удосужился заткнуть уши. Маленькие ядра (в батарею входили две шестифунтовые пушки, две трехфунтовые и четыре полевых единорога) полетели в том же направлении, что и предыдущие. Все эти снаряды или отскакивали от крепких сосновых бревен, почти не оставляя вмятин, или с глухим стуком зарывались в дерн возведенных вокруг форта дополнительных земляных валов, не причиняя им ни малейшего ущерба.

Игнорируя презрительные насмешки защитников, младший лейтенант приказал своим расчетам прочистить стволы и перезарядить орудия. Парнишка готов был палить, пока ему не прикажут остановиться, хотя толку от этого не было никакого.

Покачав головой, Джек начал пробираться сквозь толпу индейцев, собравшихся для устрашения неприятеля. Он надеялся получить приказ о прекращении огня, хотя полной уверенности в успехе у него не было. До сих пор полковник Барри Сент-Легер, командующий британскими силами при осаде, вовсе не просил у Джека советов и не выражал ни малейшего восторга, когда тот предлагал их сам.

— Дети, швыряющиеся яблоками, — промолвил в адрес артиллеристов Ате, поднявшись из задних рядов соплеменников и подойдя к Джеку.

Индеец был так же недоволен, как и Джек, и не в последнюю очередь потому, что лично уговорил присоединиться к экспедиционным силам немалое количество родичей и членов своего клана, завлекая их рассказами о доблести непобедимой британской армии. Действия каковой они в данный момент наблюдали воочию.

— Я хочу попробовать уговорить Сент-Легера прекратить это бесполезное занятие.

— А что потом, Дагановеда?

Джек вздохнул:

— Если бы знать...

Уже не в первый раз он пожалел о том, что тогда, в самом начале, не проявил настойчивости и не предостерег Бургойна насчет ожидающих их впереди препон. Как и все оптимисты, Бургойн предвидел лишь тот результат, к которому стремился, то есть успех. Правда, справедливости ради следует отметить, что на первых порах Джек находил этот оптимизм оправданным, а полученные приказы — легко выполнимыми.

Он и Ате выехали из Квебека в первый день июня с двумя вьючными лошадьми, нагруженными припасами и разнообразнейшими подарками, каких только могли пожелать краснокожие братья.

Для престижа Ате было жизненно важно вернуться к своим соплеменникам с изобильными дарами, подобающими представителю одной из семей наследственных вождей племени могавк. Джек знал: если бы в 1766 году Ате не последовал за своим белым братом в Индию, то сейчас он был бы уже старшим сахемом.

21
{"b":"11535","o":1}