ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Невозможность вести огонь привела к тому, что сражение затихло как бы само собой. Землю, обильно политую дождем и кровью, усеивали тела убитых. Раненые стонали, взывая о помощи, уцелевшие затаились в укрытиях. Болотные миазмы смешивались с запахами крови, пота и пороховой гари.

Затишье продолжалось столько же, сколько и гроза, — минут двадцать. Буря прекратилась так же внезапно, как и налетела. «Небесные барабаны», как именуют гром ирокезы, рокотали где-то на востоке, молнии озаряли дальние склоны. Дождь быстро слабел, и наконец его пелена пробежала по лощине, словно раздвигающийся и открывающий сцену занавес. Вот-вот предстояло начаться второму акту этой драмы.

И он начался почти мгновенно. Бойцы скусили кончики тщательно оберегавшихся от дождя бумажных патронов, высыпали заряды в стволы, закатили пули, забили пыжи и приготовились возобновить огонь.

— За короля! — прогромыхал над лощиной могучий бас.

— За дерьмо! — донеслось в ответ снизу. — Я узнал тебя, Джон Чисхольм. Могу тебя поздравить, придурок: весь урожай свеклы с твоего участка достался мне. Так тебе и надо, чертов изменник!

— Ты паскудный предатель и вор, Джеймс Дингхэм, — снова донесся звучный голос лоялиста. — Я тоже тебя узнал. Рожа у тебя красная, что моя свекла, только в свекле мякоть, а в твоей башке — дерьмо!

С обеих сторон раздался смех и отчетливо щелкнули взводимые курки. Еще миг, и воздух разорвал исторгнутый из сотен глоток боевой клич ирокезов, за которым последовал шквальный огонь.

Джек лежал рядом с Ате. Оба они действовали как машины: заряжали, целились, стреляли, заряжали снова. Дно лощины заволокло пороховым дымом, хотя налетевший ветерок рвал эту завесу в клочья и пытался унести прочь. Появлявшиеся в просветах движущиеся серые тени становились мишенями для их фузей, и, хотя за точность стрельбы при такой видимости никто бы не поручился, огонь велся почти непрерывно.

Неожиданно в ствол дерева, за которым укрывался Джек, угодила пуля. Он ударила не под тем углом, под каким должна была бы прилететь со дна лощины, и Джек, присмотревшись, понял: группа мятежников под прикрытием дыма рванула вверх по склону и оседлала небольшую возвышенность. Оттуда они и вели огонь. Возглавлял эту группу тот самый старый генерал, которого видели упавшим с коня. Видимо, он был ранен, ибо сидел на земле, привалившись спиной к дереву. Впрочем, это ничуть не мешало ему хладнокровно выпускать пулю за пулей, попыхивая зажатой в зубах длинной трубкой.

Не укрылось от Джека и кое-что еще. Бугор, занятый людьми генерала, находился поблизости от позиций сенеков, до сих пор никак не вмешивавшихся в ход сражения. Некоторые самые рьяные ополченцы, не довольствуясь занятыми позициями, продолжили продвижение выше по склону, то есть неуклонно сближались с индейцами. Что должно было произойти дальше, стало совершенно очевидно. Сенеки, как и все ирокезы, стремились к славе и подвигам.

Заметить, что именно послужило решающим толчком, Абсолюту не удалось: возможно, случайный выстрел, а то и угрожающий жест. Неожиданно сенеки сорвались с места и ринулись вниз по склону.

— Ате...

Джек указал жестом на атаку.

Могавк хмыкнул:

— Выходит, люди Большого Холма нашли-таки в своих сердцах храбрость. Давно пора.

С этими словами он снова навел мушкет на дно долины.

Джек наблюдал за тем, как разворачивается наступление. Недружный залп свалил наземь некоторых из атаковавших, но остальные с громким боевым кличем рвались вперед. Ирокезы не пригибались, они с вызовом подставляли свои татуированные груди вражескому огню. Уцелевшие мигом преодолели расстояние, отделявшее их от мятежников, судорожно пытавшихся перезарядить ружья, и схватились с ними в рукопашную. Взлетали и опускались томагавки, и окровавленные кулаки с зажатыми в них страшными трофеями торжествующе поднимались над головами индейцев.

Однако кто-то из мятежников — возможно, все еще куривший свою трубку генерал — заметил, что увлеченные охотой за скальпами индейцы представляют собой прекрасную мишень. И очень скоро склон перед занятой мятежниками высотой усеяли раскрашенные тела.

Сенеки, ничуть не обескураженные, пробивались вперед. К несчастью, штурм возвышенностей не относился к привычным для туземцев формам боевых действий. Дело грозило обернуться затяжным позиционным сражением, в чем разношерстное королевское воинство отнюдь не было заинтересовано.

— Где остальные чертовы лоялисты? — крикнул Джек, адресуясь к Ате.

В бою участвовали лишь две роты полка Джонсона и некоторые бойцы Батлера. Вояки майора Уоттса в подавляющем большинстве отнюдь не рвались под пули. Впрочем, такое происходило на протяжении всей компании.

— Мое ружье слишком разогрелось, и это мне досаждает, — заявил Ате, махнув рукой вниз, где все труднее было высмотреть цель. — Может, сходим глянем, не удастся ли кого-нибудь расшевелить?

Обменявшись кивками, два друга помчались пригнувшись вверх по склону. Пули свистели вокруг них, но они перебежками добрались до рощи, где, наблюдая за атакой нетерпеливой молодежи, сидели вожди сенеков.

Миновав их, Джек и Ате выскочили на узкую тропку, вьющуюся параллельно лощине, побежали по ней вдоль гребня, срезали путь через кустарник и появились перед отрядом одетых в зеленые мундиры солдат во главе с представительным, дородным майором.

— Уже покидаете нас, Абсолют? Так скоро? — протяжно произнес офицер.

Манера говорить, присущая майору Стивену Уоттсу из Королевских Зеленых, вполне дополняла неспешность его движений. Казалось, будто он постоянно пытается подавить непрекращающийся зевок.

Джека неожиданно разобрала злость. Впереди храбрые люди, лоялисты и туземцы, клали головы за дело Короны, а этот офицер и в ус не дул. Однако Уотте, хоть и был американцем, по отношению к Джеку являлся старшим по званию.

— Искали вас, сэр. Бой впереди завязался весьма жаркий.

— Да? — Это односложное слово растянулось, как очередной зевок.

Джек со всей возможной быстротой обрисовал сложившуюся ситуацию.

— Правда?

В конце донесения Уотте снова проглотил зевок. Джек подумал: уж не находится ли он под действием опиумной настойки?

— Так вот, нет сомнений, что мятежники надеются на помощь из форта, ждут, что осажденные сделают вылазку. Давайте не будем их разочаровывать.

Майор кивнул и, махнув рукой своему заместителю, распорядился:

— Капитан! Вывернуть мундиры!

— Есть, майор!

Офицер обвел взглядом ряды солдат и повторил приказ: «Всем вывернуть мундиры наизнанку!» Эта команда прошла по рядам. Солдаты, передавая мушкеты соседям по строю, снимали свои мундиры, выворачивали наизнанку и надевали снова. Теперь на них красовалась не зеленая униформа лоялистов, а нечто тускло-желтое, делавшее их похожими на бойцов в долине, ополченцев графства Трион.

Когда отряд снова построился — Джеку этот процесс казался мучительно долгим, — Уотте поднял свою треуголку и помахал ею над головой.

— А ну, сыграй мне одну из песен этих чертовых мятежников, — крикнул он, и его трубач с флейтистом завели медленную версию «Янки дудль».

Не слишком скоро, но отряд пришел в движение и вступил в лощину. Когда это произошло, Джек увидел, что занятая раненым генералом высота стала главным опорным пунктом мятежников. Сплотившись вокруг своего командира, они энергично отстреливались, уложив немало атаковавших возвышенность сенеков.

— Вот, майор. Это центр сопротивления. Сломите их, и поле битвы будет за вами.

— Я прекрасно вижу это, капитан, — холодно отозвался Уотте, намеренно выделив голосом более низкое, чем у него, воинское звание Джека.

Он снова поднял с головы треуголку, помахал ею и крикнул:

— За колонии! За свободу!

Солдаты подхватили его возглас и с приветственными восклицаниями двинулись к холму, на ходу разворачиваясь в шеренги.

На какое-то время появление нового полка повергло всех в растерянное молчание. Люди по обе стороны всматривались сквозь ружейный дым, торопясь рассмотреть друзей и опасаясь увидеть врагов. Надежды зарождались и таяли в зависимости от делавшихся выводов. И тут над притихшим полем боя разнесся громкий голос. Он прозвучал почти с самой вершины занятого мятежниками холма.

30
{"b":"11535","o":1}