ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он покачнулся и едва не упал на адъютанта.

— Я не намерен больше выслушивать ваши наглые и грубые выпады в адрес нашего доблестного союзника, — Сент-Легер кивнул в сторону фон Шлабена, — чьи мудрые и своевременные советы мы высоко ценим. Мой долг заключается в том, чтобы выжить, дабы иметь возможность сражаться дальше.

Полковник отшатнулся от Анкрама, немного покачался и, обретя неустойчивое равновесие, объявил:

— Приказываю начать приготовления к организованному отступлению. Мы вернемся к озеру Онтарио и отплывем в Монреаль.

Офицеры с энтузиазмом, который был вызван явным облегчением, разбежались по бивуакам своих подразделений, чтобы начать подготовку к переходу.

Джек последовал за Сент-Легером в палатку.

— Сэр, — упорствовал он, хотя полковник пытался отмахнуться от него, как от назойливой мухи, — Монреаль в четырех неделях пути отсюда. И еще как минимум четыре потребуется, чтобы добраться до генерала Бургойна, который движется на юг вдоль Гудзона. Это самый долгий маршрут. К тому времени судьба кампании будет уже решена.

— Чего вы от меня хотите, Абсолют?

Сент-Легер пил ром прямо из фляжки, в то время как Анкрам сновал вокруг, без разбору бросая бумаги в чемодан.

— Я что, по-вашему, должен прорываться на соединение с ним через всю армию Арнольда?

Каким-то образом Джеку удалось сдержаться.

— Нет, сэр. Но я, по крайней мере, попытался бы поддержать моего генерала.

Сент-Легер опустил фляжку и вперил в Джека прозрачный взгляд.

— Вы числитесь под моим командованием, но на самом деле никогда мне не подчинялись. Вы постоянно нарушали субординацию, вы не соблюдали дисциплину, вели себя бесцеремонно и непочтительно. Вы раздражаете меня, с-сэр-р, и всегда раздражали. Вас мне навязали. Сам же я никогда не видел в вашем участии ни малейшего толка. Поэтому, капитан, можете отправляться хоть к своему генералу, хоть к самому дьяволу. Я подозреваю, что к последнему.

В завершение сей тирады Сент-Легер громко икнул и повалился на свою койку. Но Джеку не требовалось, чтобы приказ повторяли дважды. В кои-то веки он получил от полковника распоряжение, которое рад был исполнить.

Ате дожидался его у палатки.

— Мы уезжаем вместе с прочим сбродом, Дагановеда?

— Нет, мой друг. Мы отправимся к Бургойну, даже если наш горький пьяница этого не сделает.

— Хорошо. — Ате улыбнулся, что бывало нечасто. — Через три рассвета доберемся до Канайохари. Я слышал, кое-кто из моей родни может еще быть там.

Джек сделал шаг в направлении квартирмейстерской палатки, но Ате остановил его.

— Брант прислал весточку. Он думает, что некоторые из могавков могли бы последовать нашему примеру. Но ему нужна помощь, чтобы убедить колеблющихся. И чтобы удержать их на тропе.

Джек заколебался. Он не любил путешествовать без Ате, но знал, что Бургойну потребуется каждый томагавк, который тот может заполучить, а самому Джеку необходимо немедленно доказать, что рассказ о подкреплении для мятежников — не более чем выдумка. Может быть, тогда он еще успеет остановить злосчастное отступление.

— Ладно, если я не вернусь сюда в течение нескольких часов, давай встретимся в Канайохари. Через три рассвета я увижу тебя и твоего приятеля Джозефа там.

Ате кивнул, крепко сжал плечо Джека и был таков.

Когда Джек провожал взглядом его удалявшуюся спину, позади него послышался голос, к которому он с некоторых пор питал жгучее отвращение.

— Не собираетесь присоединиться к нам, капитан Абсолют?

Джек не спеша повернулся. Фон Шлабен стоял спиной к воинским лагерям, где уже ощутимо проявлялись результаты его вмешательства. Солдаты и туземцы суетились среди поваленных палаток, которые они не могли сложить достаточно быстро. Многие вещи были разбросаны по земле. Нескольких пленных мятежников перегоняли с места на место, не зная, куда пристроить. Джек сумел различить рев оправившегося Мак-Тавиша, поносившего всех и вся на свой невнятный лад. Женщины оставили походные костры непотушенными: похлебка еще варилась, мясо дымилось на вертелах, картофель запекался в золе, но те, кому все это предназначалось, спешно собирались в дорогу. В обратный путь к озеру Онтарио.

Было ясно, что фон Шлабен принял мудрое решение никогда больше не оставаться с Джеком один на один. Рядом с немцем маячил широкоплечий, широкогрудый малый в егерском мундире с нашивками сержанта, густой шапкой черных волос и физиономией, наводившей на мысль о том, что бриться этому типу необходимо самое малое четырежды в день.

А у ног немцев сидели на корточках три туземных воина, чьи головы были подбриты не с висков, а со лба до макушки, так что вместо скальповой пряди оттуда ниспадали на спину черные гривы. Наполовину выбритые головы индейцев были до самых носов выкрашены в оранжевый цвет. Все трое таращились на Джека в упор, раздувая ноздри, словно охотники при виде добычи.

Абенаки, подумал Джек и машинально схватился за томагавк у пояса. Это племя принадлежало к числу исконных врагов ирокезов, которых они в равной мере боялись и ненавидели. Как видно, фон Шлабен разобрался в расстановке сил на континенте и сумел заручиться поддержкой некоторых туземных племен.

— Вам, граф, не пристало подслушивать под дверью и подсматривать в замочные скважины, — промолвил Джек, отступая, чтобы дать себе пространство для броска. — Люди могут принять вас за шпиона.

Фон Шлабен улыбнулся.

— Я безутешен из-за того, что не буду иметь удовольствия скрасить утомительное путешествие в Монреаль столь... забавной компанией.

— О, мы встретимся снова, фон Шлабен. В этом вы можете быть уверены.

Джек начал отходить назад, не сводя взгляда с противника и держа руку на томагавке. Обернулся он, лишь отойдя, как ему показалось, достаточно далеко, но и на этом расстоянии его настиг тихий, вкрадчивый голос:

— О, в этом я уверен, капитан Абсолют. Совершенно уверен.

* * *

В хаосе квартирмейстерской палатки Джек сумел отыскать самые лучшие припасы, какие могли ему понадобиться. Впрочем, требовалось ему не так уж много: крупа, кленовый сахар, бекон да порох. Он не привык обременять себя лишней ношей, и куда больше времени ушло у него на написание письма Бургойну, которое Джек намеревался переслать с капитаном Анкрамом. Уверенности в том, что ему удастся благополучно пережить предстоящие события, у него не было, а генерала настоятельно требовалось снабдить правдивой информацией о катастрофическом поражении у форта Стэнвикс. И в особенности об участии в этой истории фон Шлабена.

В результате Абсолют пустился в дорогу позднее, чем надеялся. Однако чем дальше он углублялся в лес, тем легче у него становилось на душе. Ему, как и его братьям могавкам, очень быстро осточертела затянувшаяся осада, тем более что удручающее воздействие однообразия усугублялось раздражением, связанным с бестолковостью Сент-Легера.

По-видимому, защитники форта основательно запаслись водой и снедью, и выморить их из цитадели не представлялось возможным по меньшей мере до тех пор, пока положение дел на остальных участках театра военных действий не определит исход кампании. Покуда артиллерия без толку расходовала ядра, обстреливая бревенчатые стены и земляные валы, Джек старался проводить по возможности меньше времени в британском лагере, где офицеры от тоски и безделья предавались каждодневному пьянству по примеру своего командира.

Нехватка решимости до недавнего времени компенсировалась избытком рома, вина и бренди. В равной мере это относилось и к индейским становищам, где лишь немногие вожди — такие, как Джозеф, — выступили против неумеренного употребления «огненной воды». Результаты были столь же плачевны, сколь и предсказуемы: в пьяных стычках и драках воинов погибало больше, чем от пуль мятежников.

«Наконец-то, — подумал Джек. — Наконец-то я избавился от всего этого!»

Здесь, под ароматной сенью деревьев, дышалось совсем иначе, чем на осадных позициях с их спертым воздухом и вонью. Август близился к концу, и в лесу уже ощущались первые признаки наступающей осени: в нежном дуновении ветерка, пробивающегося сквозь бук и орешник, грабы и вязы, чувствовалось касание прохлады.

34
{"b":"11535","o":1}