ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ваш любящий кузен,

Т. Родс".

— Полковник Карлтон!

Бургойн жестом указал на порезанный носовой платок и письмо. Склонившись над текстом, адъютант стал выписывать в блокнот подчеркнутые слова. Получалось не слишком складно, но понятно.

Генерал сжал плечо Джека.

— Я соврал, дорогой Джек. У меня есть еще одна бутылка «Санта-Виктории». И она — ваша.

— Могу я предложить, генерал, чтобы мы все распили ее вместе?

Под гул радостных голосов бутылку откупорили, шерри перелили в хрустальный графин и разлили по бокалам. Пока все пили, Карлтон закончил копировать текст. Подошедший Фрейзер похлопал Джека по плечу. Граф Балкаррас, известный приверженец традиций Харроу, вполголоса похвалил:

— Для выпускника Вестминстера — совсем неплохо. Я-то думал, там учат только содомии да игре на бильярде.

Джек взял один из списков письма.

— Капитан Мани, с вашего позволения, я позаимствую экземпляр. Вдруг там обнаружится что-нибудь еще?

Испытывавший огромное облегчение молодой офицер с радостью согласился.

Тем временем все взгляды обратились к Карлтону.

Тот почесал висок.

— Ну? — рявкнул генерал.

Карлтон показал текст Бургойну, и тот, прикрыв, на мгновение, глаза, улыбнулся. Потом кивнул Карлтону, который прочел вслух:

— "Намерен двигаться вперед Гудзона форты недели через две-три".

Присутствующие издали единодушный вздох.

— Итак, через две-три недели Клинтон предпримет нападение на горные форты на Гудзоне. Куда уж яснее. — Бургойн поднял глаза к потолку. — И если на доставку письма потребовалось шесть дней, то атака последует через неделю, максимум через две.

Генерал обвел взглядом своих офицеров, желая убедиться, в полной ли мере они осознали значение услышанного.

— Таким образом, очевидно, что, даже если генерал Хоу намерен продолжить наступление на юг, он не мог не выделить Клинтону достаточных сил, чтобы овладеть фортами и двинуться дальше, к нам на подмогу.

Бургойн снова оперся ладонями о стол. Однако если раньше эта поза выдавала усталость, то теперь, напротив, указывала на прилив бодрости.

— Мы можем рассчитывать на подкрепление не меньше чем в семь тысяч человек. Чтобы отразить эту угрозу, генералу Гейтсу, командиру противостоящих нам мятежников, придется разделить находящиеся здесь силы... или вообще отступить. Так или иначе, джентльмены, для нас вопрос об отступлении больше не стоит, ибо это позволило бы Гейтсу всей своей мощью обрушиться на Клинтона. Мы должны удержать мятежников здесь, прикнопить их к этой долине. Когда Клинтон прорвется или Гейтс развернется лицом к нему, мы зажмем янки в тиски и раздавим их.

— Значит ли это, что на завтра наша атака отменяется? — спросил генерал Фрейзер.

Бургойн улыбнулся.

— Да, Саймон. Люди могут расслабиться, отдохнуть. Выдайте дополнительную порцию рома, пусть выпьют три здравицы за короля. Утром мы соберемся и посоветуемся о том, как укрепить наши позиции. Однако боюсь, что наш славный сержант Уиллис, доставивший такие хорошие новости, на рассвете должен будет отправиться в Нью-Йорк, дабы информировать генерала Клинтона о том, что мы были рады узнать о его намерениях и хотели бы уточнить дату прибытия. А пока отдыхай, сынок, набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Сержант, чертовски усталый с дороги, выслушал эти слова с явным удовлетворением и, козырнув, удалился. Остальные восприняли это как сигнал к тому, что пора расходиться. Джек тоже направился к двери, но был остановлен окликом Бургойна:

— Капитан Абсолют, можно вас на пару слов?

— Я приберег прекрасное бордо, — шепнул граф Сэнди. — Подходи потом ко мне.

Быстро сжав Джеку плечо, он ушел, оставив Абсолюта наедине с генералом.

Как только дверь за последним из ушедших затворилась, Бургойн тяжело осел на стул, опустив голову на ладони обеих рук.

— Я уже не так молод, как раньше, Джек...

— Все мы не молодеем, сэр.

— И может быть, я был малость суров к этому мальчику, Мани.

— Очевидно, у вас выдался нелегкий день. Как и у меня.

— Это точно. — Бургойн потер глаза костяшками пальцев, потом поднял глаза и посмотрел на Джека. — Что у вас с шеей, мой мальчик? Неприятный цвет.

— Это что! Видели бы вы ее три недели назад, когда змеиный укус был еще свежим!

— А, так, стало быть, граф сообщил правду.

— Только в одном пункте, генерал. Боюсь, многие существенные подробности он упустил. Едва ли ему пришло в голову поведать вам о том, как он знакомил меня с этой змеей.

Бургойн улыбнулся.

— Да. Ни о чем подобном фон Шлабен и вправду не упоминал. Черт возьми, Джек, вы всегда умели занять меня увлекательным рассказом! Может быть, поделитесь со мной этой историей за обедом?

— Непременно. Но сперва я хочу узнать: граф все еще здесь?

— Боюсь, что нет. Вы разминулись с ним на несколько часов.

Джек пошатнулся. Неожиданно он ощутил страшную усталость, словно мысль о неминуемой мести была единственным, что придавало ему силы.

Тем временем Брэйтуэйт, генеральский слуга, принес и поставил на стол миску. Бургойн принюхался и поморщился.

— Видите ли, Джек, когда мне пришлось урезать походный рацион, я объявил, что буду питаться из солдатского котла. Чистая бравада. — Он поднял глаза и улыбнулся. — Однако я не упомянул о том, что я буду пить. Чтобы отметить... Брэйтуэйт, подайте «Шато Верасин». И такую же миску — это ведь рагу, да? — для капитана.

Когда его слуга удалился, Бургойн обернулся к Джеку.

— Итак, сэр, я готов выслушать ваш отчет.

Они ели, пили (вино, как и обычно за столом у Бургойна, было выше всяких похвал), и Джек подробно повествовал обо всем случившемся за месяцы, прошедшие с момента их расставания. Как выяснилось, от Сент-Легера генерал получил доклад, где тот полностью оправдывал все свои действия, тогда как переданное капитану Анкраму письмо Джека до командующего не дошло. Полковник-пропойца явно желал скрыть правду о событиях в форте Стэнвикс. На протяжении всего этого рассказа Бургойн, не забывая отдавать дань вину, чертыхался и присвистывал. Завзятый театрал, он был не только хорошим драматургом, но и прекрасным зрителем. А значит, и слушателем.

— Так говорите, индейцы дезертировали толпами? — переспросил он. — То же самое и здесь. У меня осталось едва ли девять десятков дикарей, и каждое утро я просыпаюсь, боясь, что ушли и эти. Даже тот малый, Брант, который, по крайней мере, вернулся из-под Стэнвикса исчез снова.

Генерал долил бокал Джека до краев и продолжил:

— Кстати, с Брантом был и ваш друг Ате. Он бы, наверное, остался, но, как только узнал, что вас здесь нет, собрался и смылся снова. Жаль, что мне не удалось его удержать. Помимо великолепных бойцовских качеств у этого малого самое оригинальное представление о Шекспире, с каким мне доводилось сталкиваться. По-моему, он и Гамлета считает отчасти могавком.

Джек пригубил вина и выругался.

— Черт, мы ведь должны были встретиться! Я не явился из-за нападения фон Шлабена и последовавшего плена. Ате отправился искать меня, так же как я — его.

Он задумался, всколыхнув вино в бокале.

— И вы говорите, немец только что уехал?

Бургойн кивнул.

— Очень жаль. Думаю, после всех этих прискорбных событий у форта Стэнвикс вы должны поверить, что я не напрасно считал графа «Диомедом». Он — один из самых опасных наших противников.

Бургойн тоже повертел вино в бокале, наблюдая за игрой рубиновой жидкости в свете лампы.

— Я-то согласен с вами, Джек. И должен извиниться: ведь обещал же держать его под приглядом! Представьте себе, целую неделю я вообще не знал об его отсутствии, потому что... несколько отвлекся. А потом фон Ридезель сказал мне, что он уехал — охотиться, вы только подумайте! Но мне и в голову не пришло, что его «дичью» можете стать вы. Этот пропойца Сент-Легер ни словом не упомянул о его роли во всех тамошних событиях. Мне, наверное, следовало взять немца под стражу, как только он сюда вернулся. Но предстоял бой, и многое зависело от умения его кузена, барона фон Ридезеля.

45
{"b":"11535","o":1}