ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Молчание
Дневник кислородного вора. Как я причинял женщинам боль
Мой неверный однолюб
Не бойся быть ближе
Хтонь. Зверь из бездны
Дети крови и костей
Вирусы. Драйверы эволюции. Друзья или враги?
Популярность. Как найти счастье и добиться успеха в мире, одержимом статусом
Тень Кощеева
A
A

Он протянул к ней руку, но она отдернулась.

— И бьюсь об заклад, ты дал ему слово джентльмена.

Джек еле заметно кивнул.

— Это ты-то — джентльмен?

— Я им бываю, — пробормотал Джек. — От случая к случаю.

Последнее почему-то взбесило девушку окончательно. Она вскочила и напролом бросилась в чащу. Путь ее был отмечен треском ломающихся ветвей.

— Луиза! — окликнул Джек, хотя понимал, что толку не будет. Он провожал ее взглядом, пока она не скрылась из виду, а потом, выругав себя, ее отца, своего собственного батюшку, войну, всех джентльменов на свете и все то, что только можно было проклясть, а затем затоптал для безопасности костер. Берестяной шалаш удерживал тепло, так что, завернувшись в одеяло, Джек почувствовал себя вполне уютно.

По прошествии примерно получаса Луиза вернулась, несколько успокоенная.

— Прости, — сказала она.

— Это ты меня прости. — Джек пожал плечами. — Ты ведь знаешь, дело не в том, что я не хочу...

— Ничего я не знаю.

— И кроме того, ты знаешь, что к этому... разговору мы еще вернемся. После того, как я буду свободен от данного слова.

Он откинул одеяло. После недолгого колебания Луиза легла рядом, повернувшись к нему спиной. Джек прикрыл их обоих одним одеялом и улегся снова. Их тела соприкасались, и, чтобы хоть как-то отвлечься от этого, Джек в отчаянии попытался заставить себя думать о чем-нибудь другом. О чем угодно: о вигах, о холодных морях Корнуолла, о матери, о бильярдных киях... о нет! Скаковые лошади, гвозди...

Он почувствовал, что Луиза дрожит, и подумал, что к ее глазам, возможно, подступили слезы. Но когда она заговорила, в ее голосе звучал смех.

— Итак, нам нужно добавить еще три титула к твоему имени. Дай-ка подумать. Ты уже солдат, могавк, драматург и дуэлянт. Мы также обнаружили, что ты кулинар. Произведем тебя еще в... джентльмены, — она окрасила это слово язвительным скептицизмом, — и...

— И?

— В глупцы. Да, Джек Абсолют, ты, вне всякого сомнения, полноправный глупец.

Он чуть плотнее прижал девушку к себе.

— Вот титул, которым я владею давным-давно. Во всяком случае, если послушать Ате.

Она рассмеялась снова, зевнула, и дыхание ее замедлилось. Кажется, Луиза мгновенно уснула.

А вот глупец, напротив, бодрствовал еще довольно долго.

* * *

Порой он почти готов был поверить в то, что на самом деле никакой войны нет, а он всего-навсего совершает одно из тех долгих путешествий по лесам, каких в его жизни было множество. Только вот на сей раз вместо Ате рядом с ним находилась спутница, в некоторых отношениях более приятная: она не втягивала его в бесконечные споры о Шекспире, не предлагала посостязаться в беге, стрельбе или снятии шкур и не жаловалась на его стряпню.

Что касается последнего пункта, то Луиза, напротив, всячески нахваливала его кулинарные умения, даже после того, как мука и бекон подошли к концу и ему пришлось собирать лопухи и коренья рогоза. С этим гарниром Джек запек в золе двух белок, которых ему удалось добыть, метнув нож. Стрелять в этих краях он остерегался.

Луиза, похоже, разделяла его любовь к лесной жизни, и хотя оба они с течением времени становились все грязнее, ее привлекательности это ничуть не уменьшало. Даже наоборот.

Порой, пытаясь расчесать спутанные волосы или стереть с лица пятна сажи, Луиза замечала, как Джек подглядывает за ней, и показывала ему язык. Ночи их проходили спокойно: они пришли к молчаливому признанию данного Джеком слова джентльмена и больше к этой теме не возвращались. Дни их полнились смехом, а сон под краснеющими кронами кленов и желтой листвой конских каштанов был безмятежен и легок.

Но война, хоть и оставшаяся где-то вдалеке, не позволяла забыть о себе. Им приходилось подгонять лошадей: задача Джека была жизненно важной, а Луизе следовало спешить к больной матери. Именно спешка заставила их ближе к вечеру седьмого дня пути решиться на то, чего они до сих пор старательно избегали, — на контакт с людьми.

— Ты видишь этот паром?

— Ага. Он примерно на полпути через реку. Нам пора спускаться.

Джек раздвинул ветви орешника, присматриваясь к реке. Он повернулся к стоявшей позади Луизе, которая подтягивала под брюхом своей кобылы Каспианы подпругу дамского седла. Мужское седло лежало возле ее ног.

— Итак, я снова вижу перед собой леди, — промолвил Джек, глядя на пурпурное платье.

— А разве у вас, сэр, могли быть в этом хотя бы малейшие сомнения? — хмыкнула она, расправляя складки пышной юбки. — С этим-то что делать?

Он пнула ногой мужское седло.

— Здесь оставь. Забрось вон за то дерево, — ответил он и, предваряя ее возражения, поднял руку. — Я понимаю, что разбрасываться добром не дело, но, если мы не хотим вызвать подозрений, нам лучше не иметь при себе подозрительных вещей. А мужское седло, предназначенное для леди, — вещица как раз из таких.

Неохотно кивнув, Луиза забросила седло в кусты и, подойдя к нему, промолвила:

— Что теперь, «муж мой»?

— А теперь, «жена моя», мы попробуем попасть на Тарритаунский паром.

Молча, ибо у каждого из них имелись собственные мысли и страхи, они направили лошадей вниз по крутому склону, прямо под которым находилась речная пристань. Хотя селение лишь частично попадало в поле его зрения, Джек сумел углядеть и приближающийся паром, и небольшую группу дожидавшихся переправы будущих пассажиров. Мундиров ни на ком не было, однако и ковбои, считавшиеся лоялистами, и охотники, числившиеся патриотами, предпочитали обходиться без униформы, что позволяло им с легкостью перебегать с одной стороны на другую, в зависимости от того, где ожидалась большая нажива.

Впрочем, кто бы сейчас ни находился внизу, друзья, враги или нейтралы, паром-то был тот самый, на котором сержант Уиллис рекомендовал им перебраться на восточный берег Гудзона. Если они намеревались продолжить свой путь и оказаться в конечном счете в Нью-Йорке, у них не было никакого реального выбора, кроме как воспользоваться этим паромом.

Хорошо расчищенная тропа вывела их к домам. Ватага ребятишек, старшему из которых было не больше пяти, забавлялась тем, что перебегала из одного амбара в другой. Человек, подоивший одну корову, передвинул подойник к другой. Женщина открыла дверь и выбросила какие-то объедки в загон с курами. Птицы с кудахтаньем принялись клевать, а она, взглянув из-под руки на проезжавших, лениво помахала им и вернулась в дом.

— Можно подумать, война совершенно не затронула этих людей, — пробормотала Луиза.

— Война затронула всех, — сдержанно отозвался Джек, глядя, как три человека отделились от стоявшей на причале группы. Последние лучи вечернего солнца блеснули на стволах и замках заткнутых за их пояса пистолетов.

Когда копыта их лошадей застучали по деревянному настилу, один из троих, пузатый, бородатый детина, выступил вперед.

— Приветствую, господа хорошие, — прогудел он, взявшись за узду Каспианы.

Лошадь отдернулась. Он выпустил повод и, потянувшись, потрепал ее за гриву.

— И вам привет, почтеннейший.

Джек направил Храбреца поближе к Луизе, удерживая поводья левой рукой, чтобы правая оставалась свободной. Кобуры пистолетов он заблаговременно отстегнул от седла, и теперь они висели на портупее у него на груди, скрытые полами камзола.

— С-с-славная лошадка, Амос.

Один из двоих спутников бородача, тот, что помоложе, обошел вокруг и уставился на Храбреца. Этот придурковатый с виду, без конца то снимавший, то надевавший мятую, дырявую шляпу заика малость напоминал Ганса-Йоста. Но беспокойство Джека вызвал не он, а третий мужчина. Этот неподвижно стоял на месте, положив руки на рукояти пистолетов, и не сводил с Джека пристального взгляда.

— Очень славная, — подтвердил бородач. — Вы ведь, поди, благородные господа, не иначе. Такие лошадки водятся только у взаправдашних леди да джентльменов, а у других — ни в жизнь.

Джек кивнул и заговорил с хорошо знакомым ему акцентом, распространенным в Бостоне. Тем, от которого не была избавлена и речь Луизы.

51
{"b":"11535","o":1}