ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Американцами овладела жажда убийства, и пленных они, похоже, не брали. Это повальное бегство и самого Джека едва не ввергло в панику: единственная надежда находилась впереди.

Деревья поредели, лес закончился. Потом показался луг, а в паре сотен ярдов за ним — редут Балкарраса. Перед укреплением на пологом склоне был насыпан небольшой земляной вал.

Стремительно одолев открытое пространство, — мятежники с опушки уже открыли по нему огонь, — Джек перескочил вал и метнулся к стоявшему за ним частоколу. Ворота находились по другую сторону укрепления, но Джек понимал, что они будут забиты отчаявшимися беглецами, и последовал примеру рослого гренадерского сержанта, подбежавшего к укреплению чуть раньше его. Подпрыгнув, он ухватился за заостренные колья, подтянулся и перемахнул через ограждение, едва не сшибив при этом с парапета на землю двоих охранявших стену солдат.

Порядок, царивший внутри, представлял собой разительный контраст хаосу, разлившемуся снаружи. Легкие пехотинцы и солдаты сформированного для атаки корпуса стояли у стен, ведя непрерывный огонь из мушкетов. Выстрелив, солдат отдавал оружие заряжающему и получал в руки заряженное. На центральной площадке форта выстроились подразделения, готовые к отправке туда, где в них возникнет надобность. А на лестнице, ведущей на стену, с улыбкой на бледном лице стоял Александр Линдси, граф Балкаррас.

— Ну и ну, Джек! Никогда бы не подумал, что ты так резв на ноги! — Неожиданно его улыбка исчезла. — Постой, приятель! Но если ты улепетываешь на своих двоих, то где же моя чертова лошадь?

— Храбрец везет генерала Фрейзера к хирургам, Сэнди. Причем так же быстро, как он возил меня.

Граф положил руку на плечо Джека.

— Что с генералом? Надеюсь, ничего страшного?

— Боюсь, что страшнее некуда.

Джек вкратце изложил события, не умолчав и о роли Арнольда. Граф побагровел от гнева: краску на его лице Джек увидел едва ли не впервые.

— Бог даст, я встречусь с ним на этом поле и посчитаюсь за Саймона Фрейзера.

— Думаю, такая возможность появится у тебя достаточно скоро, — промолвил Джек, заряжая пистолеты. — Если не ошибаюсь, он направляется сюда.

Джек кивнул в сторону стены, шум за которой успел заметно усилиться даже за время их короткого разговора.

Оба они взбежали вверх по лестнице и посмотрели через парапет. Защитный вал, располагавшийся перед стеной, был затянут мушкетным дымом и окружен орущими янки. На их глазах кучка красных мундиров, прорвав синие ряды, устремилась под защиту укрепления.

— Арнольд наверняка с ними, возглавляет наступление, — указал Джек. — Он, конечно, далеко не джентльмен, но отважен до безумия, как обитатель Бедлама. Он не побоится атаковать твой форт, тем паче что сил у него много и солдат можно не беречь.

Балкаррас огляделся по сторонам.

— Если только он не подтянет пушки — а на это непохоже, слишком уж в большой спешке все у него делается, — я готов поставить гинею против куропатки, что здесь мы обломаем ему зубы. И тем самым выиграем для генерала Бургойна время, чтобы он мог организовать дополнительную линию обороны. Он поскакал в тыл, чтобы этим заняться. — Балкаррас вздохнул. — Все не так страшно, но только до тех пор, пока Брейман удерживает свой редут, там, справа.

Он махнул рукой, и Джек проследил за его жестом.

— Это, конечно, слабое звено в нашей защите. Я предупреждал их раньше. Те блокгаузы рядом с ним — их легко захватить и обойти его с фланга.

За то время, пока они обменивались этими фразами, плотность огня возросла вдвое. Шеренги солдат в мундирах разных цветов двинулись через луг. Пули все чаще свистели мимо ушей или ударяли в бревна. Это мешало сосредоточиться.

— Блокгаузы, — эхом повторил Джек, пытаясь припомнить, что именно, связанное с этими блокгаузами, привлекло его внимание целую вечность назад, когда он скакал к позициям Фрейзера. — Блокгаузы... Их удерживали... да, их удерживали канадцы. И индейцы. Ате.

Он тронул Балкарраса за плечо.

— Сэнди, я побежал туда. К блокгаузам.

— Дело твое, Джек. Куда бы ты ни направился, жарко будет везде. Но там, пожалуй, жарче всего.

— Есть у тебя лишний мушкет и багинет?

— Возьми мои.

Он передал Джеку ружье и отомкнутый штык. Джек проверил кремневый замок и заткнул багинет за пояс, рядом с заряженными пистолетами.

— Итак, — продолжил граф, — ты уже задолжал мне коня, мушкет и штык... Смотри, чтобы тебя не убили. С кого я в противном случае получу долги?

Он повернулся и принялся командовать стрелками на парапете:

— Заряжай! Взвести курки! Наводи! Целься!

Сержанты эхом вторили его приказам вдоль стен редута.

Команда «Огонь!» прозвучала несколькими мгновениями позже, когда Джек уже ухватился за бревна задней стены, чтобы перемахнуть наружу. Грянул залп, стена содрогнулась, и дрожь отдалась в его руках. Он неловко приземлился на присыпанной к редуту земле: медвежья шапка слетела с его головы и закатилась в валявшийся под стеной мусор. Поднимать ее Джек не стал, а пригнулся и быстро зашагал вперед.

Стоило Джеку выйти из-под прикрытия стен, как он понял, насколько уязвим. Слева от него толпа американцев уже навалилась на редут Балкарраса, словно приливная волна на прибрежный валун. Часть этой волны покатилась дальше, параллельно пути Джека, по направлению к редуту Бреймана, находившемуся ярдах в ста впереди. Новые и новые отряды под развевающимися знаменами спешили присоединиться к атакующим.

Справа от Джека выстроившиеся в две шеренги красные мундиры вскинули мушкеты, наведя их на американцев. Он оказался как раз между противниками, причем на равном расстоянии и от тех, и от других. Что, возможно, его и спасло: и англичане и колонисты сочли одинокую цель слишком далекой.

В этой ситуации Джек повел себя в известном смысле по-детски, подобно малышу, считающему, что если он не видит угрозы, то ее и не существует. Стиснув зубы, он заставил себя не смотреть на ряды готовых выстрелить солдат, а сосредоточил все внимание на пункте назначения.

Перебежка заняла у него не больше минуты, но, когда он укрылся за большим кустом, росшим возле самого редута, его рубаха уже взмокла от пота.

Оказавшись на месте, Джек, даже не будучи фортификатором, понял, что имел в виду Сэнди. Германский редут хоть и уступал британскому по размерам, выглядел вполне основательно. А вот два блокгауза по его флангам являлись слабыми звеньями обороны. В случае захвата их противником основное укрепление попадало под перекрестный огонь. И это при том, что, в отличие от редутов, обороняемых солдатами, готовыми погибнуть во славу своих командиров или во имя своей чертовой чести, блокгаузы удерживали полуобученные канадские добровольцы и те, для кого пребывание в осаде никак не связывалось с представлением о достойном настоящих воинов способе ведения войны. То были последние из туземных союзников Бургойна.

Надо полагать, слабые стороны этих оборонительных пунктов не являлись секретом и для командования противника, сосредоточившего на бойницах большего из двух блокгаузов столь плотный огонь, что защитники были практически лишены возможности отстреливаться.

Слабость заградительного огня позволила мятежникам подобраться ближе с факелами и горящими головнями, которыми они принялись забрасывать деревянные стены. Группа атакующих притащила заостренное кедровое бревно, намереваясь использовать его в качестве тарана. Они надеялись разнести в щепки дверь и ворваться внутрь сооружения, где устроили бы резню.

Когда мятежники предприняли первый решительный натиск, Джек снял и бросил под куст красный мундир. Перекинув мушкет через плечо, он помчался вперед, громко выкрикивая боевой клич, который чаще всего звучал сегодня над полем битвы:

— Бей ублюдков!

Солдат, поддерживавший бревно сзади, упал, схватившись за шею. Джек отпихнул двоих других в сторону и занял его место как раз в тот момент, когда доски двери начали трещать. Еще три глухих удара, и дверь упала. Людей, стоявших у головы тарана, скосил произведенный изнутри залп, но атакующие уже хлынули в пролом. Многие падали, но еще большему числу удавалось прорваться.

59
{"b":"11535","o":1}