ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Обе мисс сделали книксен, хихикнули, а потом повернулись и стали перешептываться, не сводя с него глаз.

— А вы, должно быть, тот самый офицер, который сопровождал мисс Риардон в той опасной поездке! Мы все рады видеть, что вы живы, сэр. Нам так много рассказывали о вас. И о вашем знании леса, и о вашей отваге. «Джек то, Джек се». Единственное, чего мы по сию пору не знаем, так это ваша фамилия.

Андре выглядел лет на двадцать пять, то есть по возрасту был ближе к Луизе, чем к Джеку. Невысокий, хрупкий, с тонкими, почти девичьими чертами красивого лица. Ресницам его могли бы позавидовать обе Пегги. Джеку он напомнил Банастра Тарлтона. Однако кукольное лицо Тарлтона портило надменное и злобное выражение, тогда как Андре был исключительно дружелюбен и приветлив. Судя по всему, этот человек любил жизнь во всех ее проявлениях, и жизнь отвечала ему взаимностью.

— Джек Абсолют из Шестнадцатого полка легких драгун.

— Личный полк Бургойна, — пробормотал Андре. — Вы случайно не были с этим благородным человеком при Саратоге?

— Был. Я доставил его депеши сюда, генералу Хоу.

— О, так это вы? Я служу при штабе генерала. Меня не было, когда прибыли эти бумаги.

Ну конечно! Джек понял, где ему довелось слышать это имя. Предполагалось, что именно Джон Андре составит для генерала краткий обзор доставленных Джеком донесений. Андре являлся штабным разведчиком Хоу, так же как сам Абсолют — разведчиком Бургойна. Это позволяло взглянуть на дружелюбие майора несколько по-иному.

Руку Джека Андре держал непринужденно, но неожиданно его пожатие стало крепче.

— Постойте-ка! Джек Абсолют? Уж не тот ли вы самый Джек Абсолют, а? Из «Соперников» Шеридана?

Джек вспыхнул. Дурная слава преследовала его и за океаном.

— Полагаю, сэр, что скорее наоборот, сэр. Этот... э... ирландец воспользовался для своей драмы моим именем и некоторыми... деталями.

— Чудесно! — восхитился Андре. — Знаете, я только что организовал небольшой любительский театр. Представьте меня Филостратом, «ибо как нам скоротать это неспешное время, если не с помощью какого-нибудь развлечения?» — Он рассмеялся так же музыкально, как и Луиза. — Мы называем себя драматической труппой. Здесь и подмостки есть. Небольшая, но вполне приличная сцена. И вы только представьте себе, сэр, на следующей неделе мы открываем сезон... «Соперниками»!

Иисус! Неужели эта пьеса никогда не перестанет преследовать его?

Так и не отпустив руки, Андре продолжил:

— А вы, майор, случайно не выступаете на сцене?

Прежде чем Джек нашелся с ответом, в разговор вмешалась Луиза:

— Еще как выступает! Я сама выступала с ним на корабле, во время плавания. Джек — превосходный артист.

— Надо же, а один из наших актеров оказался неспособен выйти на сцену, — заявил Андре. — Так некстати: схлопотал в ногу пулю, когда был в патруле. Ходить он будет, но выступать в ближайшее время ему не придется. Признаюсь, он поставил меня в затруднительное положение. Я уже подумал было о том, чтобы помимо постановки пьесы взять на себя и его роль, но уж больно она сложна. Ведь ему, сэр, предстояло играть вашего тезку.

Андре добавил вторую свою руку к уже державшей ладонь Джека и, подняв опушенные длинными ресницами глаза, чуть ли не умоляюще произнес:

— Почему бы вам, сэр, не исполнить эту роль?

Предложение показалось Джеку столь возмутительным, что у него перехватило дыхание. А вот Луиза, пока он силился набрать воздуху, восхищенно рассмеялась.

Взгляд Джека метнулся к ней, но тут же вернулся к майору. Освободив руку от пылкого пожатия Андре, Абсолют сухо проговорил:

— С тех пор как этот нахал Шеридан ославил мое имя, все трактирщики, носильщики и горничные Англии не давали мне проходу, встречая криками «Тот самый Джек Абсолют!». Я убрался от них за море, в страну, которую считал благословенно свободной от этой клеветы. И что же? Вы хотите, чтобы я играл самого себя?

Возмущения в этих словах было столько, что дальше некуда, однако майора это, похоже, ничуть не обескуражило.

— Но кто лучше вас сможет защитить вашу же репутацию и донести до нас правду? — возразил он. — К тому же... — И тут Андре бросил быстрый взгляд на Луизу. — Могу заверить вас, что остальной состав труппы так же силен. Например, могли бы вы пожелать лучшего партнера по сцене, чем наша прелестная мисс Риардон?

Ну конечно. Луиза будет играть Лидию, возлюбленную Джека Абсолюта, в эпизоде, состряпанном на основе той случившейся в Бате много лет назад истории. Тогда он, Джек, из-за чертовой девчонки выставил себя полнейшим дураком. Именно эту историю Шеридан украл для своего чертова сюжета. И они хотят, чтобы он играл самого себя! Изображал сценическую любовь к воплощению его юношеской глупости, да еще и в исполнении столь желанной для него женщины! Выставлял напоказ свои чувства перед зрителями, среди которых будут офицеры штаба генерала Британской армии, сливки лоялистского общества и, вне всякого сомнения, все шпионы Филадельфии, включая человека, для устранения которого его сюда и прислали!

— Никогда! — отрезал Джек. — Пусть даже меня сварят заживо в кипятке, разорвут жеребцами или предложат ключ от султанского сераля и тысячу ночей, чтобы наслаждаться его одалисками. Никогда. Никогда. Никогда!

Глава 16Репетиция

— "Ну, если она это выдержит, то, значит, в мою игру вмешался сам дьявол".

Джек ждал, устремив взгляд в пустоту.

Ничего.

На первой репетиции после этой строки все покатились со смеху. Но с тех пор прошло несколько недель, и никто даже не хихикал.

Может быть, он неудачно произнес реплику? Надо ли делать так, чтобы строка говорила сама за себя? Или ее необходимо подчеркивать, выделять, чтобы подтолкнуть публику к смеху? «Говорите, пожалуйста, роль легко и без запинки», — просил Гамлет.

Но Гамлет никогда не играл в Филадельфии в промозглую ноябрьскую ночь!

Джек выдохнул и увидел, как пар из его рта поплыл над свечами. Поежившись, он стал думать о том, что его воистину согревало. Перед тем как произнести эту фразу, герой (по пьесе) целовал свою Лидию. И Лидия (то есть Луиза) до сих пор пребывала в его объятиях.

Не из-за поцелуя ли он произносит злополучную строку неудачно? Три раза они играли эту сцену, три раза целовались, и каждый раз поцелуй оказывался не таким, как раньше. Первый, в день их встречи у Альфонса, был страстным — во всяком случае, с его стороны. А вот Луиза быстро прервала объятия, возможно смущаясь перед другими актерами. Во второй раз, два дня спустя, страстной была она, тогда как его не отпускало напряжение.

А этот, третий? Джек взглянул на Луизу, которая как раз распрямлялась в его объятиях, набирая дыхание для своей следующей реплики. Да, именно поэтому Джек и произнес остроту своего персонажа так скучно. Этот третий поцелуй был холодным. Предназначавшимся только для сцены.

— "О, теперь я решила бежать с ним на край света! Но мои несчастья еще не кончены", — продекламировала Луиза, приложив руку ко лбу.

Вышли остальные актеры — «отец Джека» и «тетушка Лидии», то есть инженерный полковник и его жена. Оба были склонны делать излишний упор на комических аспектах своих ролей.

Скоро сцена завершилась, и Джек с Луизой удалились в кулисы. Она поспешила в уборную, чтобы переодеться для следующего действия, оставив своего партнера в одиночестве — размышлять о поцелуях.

Эти три не принесших удовлетворения поцелуя были самыми интимными моментами их общения за все время пребывания Джека в Филадельфии. Холодность Луизы, которую он уловил почти с первого момента их встречи, не только не растаяла, но, к его недоумению, только усилилась. Можно подумать, что этому способствовал снег, обильно выпадавший в городе каждую ночь.

И как ни странно, репетиции представляли для них единственную возможность быть вместе. Они занимали не так уж много времени. В остальные часы Луиза ухаживала за больной матерью, перевезенной из Нью-Йорка и по-прежнему прикованной к постели, или предавалась круговерти светской жизни.

65
{"b":"11535","o":1}